Лебеди Леонардо - Эссекс Карин - Страница 60

— Неужели это так важно, когда речь идет о деньгах, которые необходимы нам, чтобы управлять государством? — вопрошала Изабелла мужа.

Упрямство Франческо разгневало Лодовико. Тогда Изабелла решила сменить тактику.

— Не могу дождаться мгновения, когда смогу показать вам свою сокровищницу, — заявила Изабелла. — Зная вашу любовь к предметам искусства, уверена, что вы захотите поторговаться со мной за некоторые из моих приобретений.

— Увидим, — отвечал герцог. — Я и не думал покидать Мантую, не увидев фресок Андреа Мантеньи, в особенности горы Парнас. Говорят, что одна из муз на картине весьма мила.

— Я не могу позволить вам увидеть работы Мантеньи, — возразила Изабелла. — Вы тут же решите украсть у меня старика.

— Непременно. Этим я только отплачу вам за попытки похитить у меня magistro.

— И как же поживает сей благородный господин?

— Я загрузил его работой. Он завершает роспись Салетта-Негра в Кастелло, который я решил сделать своим постоянным пристанищем. Леонардо должен изобразить двадцать четыре сцены из древнеримской истории на стенах моих покоев. Можете мне поверить, за эту работу он получит самое щедрое вознаграждение. Я посвящаю фрески памяти моей дорогой жены, за которую с радостью отдал бы жизнь.

«Что не мешает тебе проводить в этих самых комнатах ночи с Лукрецией Кривелли!» — хотелось выкрикнуть Изабелле. Она искренне надеялась, что призрак Беатриче будет бродить по бывшим покоям хозяйки, пугая любовников и заставляя их забыть о любовных утехах и сне.

— Вас также обрадует, что я снова решил отлить в бронзе конную статую Леонардо. Я помню, как вы расстроились, увидев, что бронзу грузят на баржу! Никогда не забуду несчастного выражения на вашем лице. Тогда я решил, что ради вас когда-нибудь непременно сделаю это. Когда статую отольют и установят на площади, я устрою пышную церемонию, королевой которой станете вы.

На миг, забыв о коварстве Лодовико, Изабелла снова попала под влияние его чар. Она ощущала себя молоденькой женщиной, захотевшей поменяться местами с сестрой и стать женой могущественного правителя, ценителя живописи и собирателя предметов искусства. Впрочем, никакие чары Лодовико не могли отменить того обстоятельства, что сестра, которой Изабелла некогда так завидовала, лежала сейчас в холодной гробнице, а ее последние дни были омрачены думами о неверности мужа.

— В обмен на это вы должны обещать мне, что не будете пытаться отнять у меня magistro, пока он не закончит работу, — добавил Лодовико.

— Я и не собиралась, ваша милость. Мне уже удалось раздобыть частичку его гения.

Радуясь, что наконец-то ей удастся удивить его, Изабелла поманила Лодовико в свой кабинет. В позолоченной раме напротив окна стоял портрет Цецилии Галлерани. Из окна на портрет падали солнечные лучи, подчеркивая сияние живописи Леонардо.

— Цецилия? — изумленно выдохнул Лодовико.

— Да. Я написала ей, прося одолжить портрет на время. Мне хотелось сравнить технику Леонардо с техникой венецианца Джованни Беллини, который гостил при моем дворе. Цецилия со свойственной ей добротой согласилась.

— И что вы можете сказать, сравнив две манеры? — Лодовико явно не мог оправиться от удивления, увидев портрет бывшей любовницы в доме сестры покойной жены.

— Оба пишут естественный свет. Оба используют его для придания свечения фигурам. Уникальная манера, хотя я не уверена, что художники знакомы. Оба накладывают краску тонкими мазками слой за слоем, однако у Беллини получаются более возвышенные образы, a magistro стремится, прежде всего, передать душевные качества модели, как в портрете Цецилии.

Лодовико не ответил. Он не сводил глаз с портрета, словно увидел его впервые. Герцог старался избежать пристального взгляда Изабеллы.

— Я была бы счастлива сравнить этот портрет с портретом мадонны Лукреции, но я не знакома с этой дамой. Возможно, когда-нибудь вы познакомите нас?

Изабелла наслаждалась его стыдом. Лодовико все еще избегал ее взгляда.

— Возможно, — тихо ответил он наконец.

Она не двинулась с места. Лодовико по-прежнему не сводил глаз с портрета. Мысленно Изабелла обратила к нему свой монолог: «Ты обязательно подпишешь контракт с моим мужем. Потому что я знаю, что ты сделал с моей сестрой. Теперь мне понятно, зачем ты пытался смутить меня — в ту пору наивную девочку, впервые оказавшуюся при твоем блестящем дворе. Ты и сейчас пытаешься управлять мною. Я знаю, как работает твой ум, поэтому вижу, что сейчас тебе стыдно. Я знаю, что слова твои расходятся с делами. Ты прославляешь мою сестру и тут же бесчестишь ее память вместе с любовницей. Ты знаешь, что я, как и magistro, вижу души насквозь, а твоя душа — черна. И все-таки я люблю тебя, и это ты тоже знаешь».

— Как видите, мы связаны, поэтому давайте действовать сообща ради общего блага, — вслух промолвила Изабелла.

Она взяла Лодовико за руку и вывела из кабинета, уверенная, что добьется своего. Теперь Изабелле следовало спешить — стыд не мог долго довлеть над таким человеком, как Лодовико Сфорца.

Перед отъездом Лодовико Сфорцы из Мантуи Франческо Гонзага подписал трехлетний контракт. Он становился главнокомандующим объединенной армией Милана и Священной Римской империи. Контракт дорого обошелся Изабелле, но игра стоила свеч. Соглашение гарантировало Лодовико, что политически ненадежный муж Изабеллы не станет тайно сговариваться с французами или венецианцами. Франческо оно обещало постоянный доход, Мантуе — безопасность. На месте маркиза мантуанского любой бы преисполнился благодарности к жене и щедро вознаградил ее своим вниманием и дарами.

Однако Франческо снова поступил по собственному усмотрению. Спустя неделю он отправил дожу тайное послание, умоляя возобновить контракт. Франческо нисколько не смущало, что он предает Лодовико и Изабеллу, которая поручилась за мужа. Дож не был склонен доверять Франческо — слава о двуличности маркиза мантуанского быстро распространялась по всей Италии. Когда Изабелла узнала, что Франческо предложил дожу отправить в Венецию ее саму и их дочь в качестве заложников, она в сердцах написала Лодовико, поведав об измене мужа. Поначалу Лодовико разгневался, но со временем гнев его утих. Да и Изабелла, поразмыслив, решила, что ей невыгодно выступать против Франческо. Падение мужа неминуемо приведет к падению жены. Она снова обратилась к Лодовико с просьбой в очередной раз простить Франческо. Рассудив, что Франческо еще может оказаться полезен, и ценя поддержку Изабеллы (не говоря уже о том, что она была сестрой его покойной жены, ради которой герцог, по его словам, «готов был отдать жизнь»), Лодовико снова заключил соглашение с домом Гонзага. Франческо получил звание, которое ранее носил Галеазз, который теперь волен был именоваться как-нибудь иначе.

И снова Изабелла безуспешно ждала благодарности от мужа.