Лебеди Леонардо - Эссекс Карин - Страница 42

— Разумеется, они не отвергли столь щедрый дар.

— Еще бы! Я встречался с Медичи потом. Он лебезил и пресмыкался, утверждая, что хотел встретить меня на пути в Тоскану, но мы разминулись. Со мной были французы, поэтому я не мог прямо сказать, что думаю о его поступке. Я извинился перед Карлом и немедленно покинул Сарзану.

— Но ведь вы сами вступили в союз с Карлом против Неаполя. Медичи просто последовал вашему примеру! Наверное, лишившись советов Лоренцо, он решил подражать вам.

Изабелла хотела удержать дерзкие слова, но они помимо воли сорвались с губ. Кто, как не Лодовико, первым открыл французам дверь в Италию? Стоит ли удивляться, что остальные просто последовали его примеру? Лодовико казался подавленным и удрученным, словно человек, который пытается сложить в уме огромные цифры и удивляется полученной сумме.

— Я вступил в союз с французами, чтобы избежать нападения неаполитанцев. Король Ферранте вместе с Папой Борджа собирались подмять под себя всю Италию и установить господство папского престола. И вам это прекрасно известно — ваш отец был посвящен в наши планы! А теперь Карл решил пойти дальше. И это еще не все: племянник короля Людовик, герцог Орлеанский, расположился у наших границ, громогласно заявив, что его мать происходит из семейства Висконти. Он намерен стать законным герцогом Милана. Карл пока не поддерживает его, но и урезонить не пытается.

— Что же нам делать, Лодовико? Неужели мы станем французами?

Изабелла прикидывала, как передать новости Франческо. Если бы в Милане нашелся верный человек, она написала бы мужу письмо. Неужели всем им пришел конец?

— С дороги я отправил тайные письма в Венецию, вашему мужу и отцу, испанскому королю и королеве, а также императору Максимилиану. Я даже написал презренному Папе, несмотря на то что все мы денно и нощно молимся о его скорейшей кончине! Я сообщил им о случившемся и предложил создать Святую Лигу, чтобы защитить свои земли. Я не питаю иллюзий относительно прочности этого союза, но теперь главное — остановить Карла. Для этого нам нужно объединить армии.

— Но сейчас французы направляются в Неаполь, уверенные в вашей поддержке!

— Пускай! Мы уже не можем помешать им. Я пожелал Карлу успешного похода и уверил его в своей лояльности. У Карла нет оснований не доверять мне. По его просьбе я оставил у него Галеазза. Теперь он для видимости везде разъезжает вместе с французским королем.

— Для видимости?

Изабелла знала, как далеко простирается верность Галеазза своему господину. Галеазз сделает так, как велит ему Лодовико.

— Ну, он же не может заполучить Франческо, — ядовито заметил Лодовико. — Карлу необходимо, чтобы рядом с ним был хотя бы один видный итальянский военачальник.

Изабелла спрашивала себя, способен ли столь коварный ум на убийство? Теперь она поняла, что Лодовико использовал ее. Изабелле было шестнадцать, когда она впервые увидела Il Moro. С тех пор он умело подогревал ее чувства, чтобы сделать Изабеллу своей союзницей и обеспечить лояльность ее мужа и отца. Однако Лодовико действительно влекло к ней. Изабелла до сих пор ощущала духовное родство, проявлявшееся, в том числе, в их любви к прекрасному. Изабелла верила, что ей удалось заглянуть в душу Лодовико. Там внутри была не одна только тьма, но душу Il Moro переполняли честолюбивые замыслы. Лодовико был одержим желанием переделать мир. Magistro называл Лодовико человеком, устремленным вперед, — человеком, который верил, что за ним будущее. Насколько далеко готов зайти или уже зашел Лодовико, чтобы проверить, действительно ли будущее принадлежит ему, Изабелла могла только догадываться.

— Я предложил Франческо стать главнокомандующим армии Лиги. Вы не возражаете против того, чтобы ваш муж командовал объединенной итальянской армией?

Изабелла не возражала, если это принесет пользу всем итальянским городам-государствам, а не только Лодовико Сфорце.

— Если дож прикажет ему, неужели Франческо сможет отказаться?

Изабелла хотела избежать дальнейшего разговора о лояльности Франческо. Иногда муж становился таким же упрямым, как и Лодовико.

Лодовико жадно допил вино. Впервые за последние часы он вздохнул спокойно, черты разгладились, а брови снова приняли привычное положение. Лодовико вытер губы рукавом и слегка ухмыльнулся, словно увидел в последних событиях нечто забавное.

— Дорогая моя, когда французы расположатся на лужайке перед дворцом дожа, у него просто не останется выбора.

Много раз Изабелла безуспешно пыталась покинуть Милан, и каждый день астролог Лодовико мессир Амброджо заявлял, что день неблагоприятен для путешествия. Изабелла скучала по дому и негодовала на коварные звезды. Ради семейства Сфорца она слишком долго пренебрегала собственной семьей, тогда как последние события требовали ее присутствия в Мантуе.

Через три недели Изабелла получила письмо от одной из своих фрейлин — преданной подруги, которую знала с детства. И хотя фрейлина старалась не сгущать краски, Изабелла встревожилась.

Изабеллу не слишком беспокоила верность Франческо, поскольку муж никогда не забывал о своем супружеском долге. В постели и вне ее Франческо был неизменно нежен и страстен. Маркиз не пренебрегал женским обществом, но Изабелла понимала, что глупо ревновать его к каждой юбке. Однако письмо фрейлины ее напугало.

Все дела в Милане были завершены, и Изабелле не терпелось оказаться дома. Она присутствовала при рождении второго ребенка Беатриче. Красивый темноволосый младенец был точной копией Il Moro. Она держала племянника на руках и вытирала королевские слезы муслиновым платком, отделанным кружевом, пока священник окроплял младенца святой водой. Изабелла старалась быть полезной сестре. Она принимала гостей, участвовала в празднествах, которыми отмечали рождение сына Il Moro. Беатриче не хотела, чтобы малыш ощущал себя ущербным из-за того, что не родился первенцем.

В честь рождения сына Il Moro город и предместья украсили с еще большей пышностью, чем в день свадьбы герцога. Балконы задрапировали в цвета Сфорца: алый и синий. Статуи отполировали и подкрасили, починили мостовые и тротуары. Даже под скупыми лучами зимнего солнца город сиял. Зелень, привезенная из предместий, заставляла горожан забыть о том, что до весны еще далеко.

Каждый вечер давались театральные представления. Пиры и танцы продолжались до самого утра. Беатриче быстро оправилась от родов и на двадцатый день после появления на свет сына почтила своим присутствием великолепное представление «Ипполит и Тесей», которое давали в доме Никколо да Корреджо. На балу она танцевала до упаду. На следующий день, презрев холод, вместе с Изабеллой Беатриче отправилась на конную прогулку по парку. Она отважно перепрыгивала изгороди и грозилась затеять охоту, а ведь с рождения ее второго сына миновал всего лишь месяц!

Изабелла не могла отделаться от мысли, что все эти празднества задуманы, чтобы отвлечь горожан от того, что творилось за стенами города. Ей казалось, что сестра слишком отчаянно отдается веселью. Беатриче и раньше трудно было усидеть на месте, но теперь ее лихорадочная активность пугала Изабеллу. Ночи сестра проводила на пирах и танцах, а днем не отходила от Лодовико, занятого созданием Святой Лиги. Все, кому Il Moro предложил к нему присоединиться, ответили согласием. Выслушав очередного горящего рвением посла, Лодовико заметил: «Разве у них есть выбор, когда французы подступают со всех сторон?»