Благородный разбойник - Макфи Маргарет - Страница 52

На столе лежал договор о покупке дома на Беркли-стрит, который Нед выкупил для нее, документы на мануфактуры, которые он построил, чтобы дать работу людям из Ист-Энда, бумаги о передаче лондонских доков, вернувшие ее отцу прежнее достоинство. И еще планы по строительству детского дома в Уайтчепеле — самое важное дело в его жизни. Все его деньги и все добро, которое он сделал с их помощью.

Эмма закрыла глаза, но не могла остановить слезы, которые текли по щекам. Она сунула руку в карман за носовым платком и вместе с ним вытащила счастливую фишку Неда. Выпав у нее из рук, фишка опустилась на ворох бумаг, лежавших на столе.

Эмма взяла маленький потертый диск и снова попыталась прокатить его между пальцами, как это делал Нед. Но он не мог вернуть ей Неда, как бы она ни хотела.

Она позволила фишке проскользнуть между пальцами, и та снова упала на бумаги.

Взгляд Эммы задержался на фишке, а потом сосредоточился на бумаге, лежавшей под ней, — планы строительства детского дома. Она приподняла край бумаги, отодвинула фишку в сторону и развернула сложенный в несколько раз лист, чтобы увидеть план целиком.

Это был чертеж, аккуратно и очень детально выполненный архитектором. На нем Эмма увидела здание, каким оно будет после завершения строительства, со всеми комнатами и коридорами, изображенными в уменьшенном масштабе. С площадками для игр и садами. Отдельно было помечено, что в саду должны расти фиалки. И еще там было точно указано, в каком месте Уайтчепела будет построен приют.

Ей вдруг вспомнились слова, которые сказал Нед однажды летним утром: «Я здесь вырос. Это место напоминает мне о детстве». Теперь Эмма поняла, о чем он говорил ей тогда.

Сердце Эммы сжалось. Слезы потоком хлынули у нее по щекам, когда в темном отчаянии ее души сверкнула крохотная искорка надежды. Она не стала раздувать ее. Не смела надеяться слишком сильно. Однако ее сердце билось твердо, и в его глубине затаилась уверенность, в которой Эмма боялась себе признаться. Уверенность в том, что она знает, где Нед. В том, что она всегда должна была это знать. Куда же еще может пойти человек, если не в то место, которое считает своим домом?

Он сам сказал ей об этом, а теперь Эмма знала, что Нед Стрэтхем никогда не лгал ей.

Она взяла игральную фишку и прижала ее к губам, потом сунула в карман и пошла собираться.

Издалека доносился звон утренних колоколов. Сидя на своей каменной скамейке, Нед смотрел, как внизу в доках, словно муравьи, суетились люди. Небо было чистым и синим, и солнце быстро нагрело воздух, прогнав осеннюю прохладу. Листья над головой казались красными и желтыми флажками, трепетавшими на ветру.

Звук экипажа он услышал еще до того, как увидел его. Красивые городские кареты встречались в этой части Лондона не часто, и, прежде чем она успела остановиться в самом конце улицы, Нед узнал карету. И еще до того, как лакей открыл дверь, он понял, что это Эмма.

Она на мгновение остановилась и посмотрела на него. Совсем как тогда, в то летнее утро. На ней было то же самое узорчатое муслиновое платье, та же шаль, что и тогда, и та же выцветшая соломенная шляпка с зеленой лентой в тон платья. При виде ее у Неда отчаянно сжалось сердце. Он даже подумал, что это видение, сон, мечта.

Нед поднялся и стоял, не смея пошевелиться. Весь мир вокруг него померк. Осталась только Эмма.

Она шла к нему, ни на секунду не отрывая от него глаз. Нед стоял как завороженный. Он не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел.

Она шла к нему, и, казалось, все вокруг замедлилось и затихло. Нед слышал только стук собственного сердца.

Эмма шла прямо к нему. Не дойдя до него двух футов, она остановилась. От солнечных лучей, пятнами падавших ей на лицо, ее нежные карие глаза вспыхивали золотыми искрами.

— Ты нашла меня, — сказал Нед.

Ее губы не улыбались, но глаза… в ее глазах он увидел то, на что не смел даже надеяться.

— Я потратила бы всю жизнь, лишь бы найти тебя, Нед Стрэтхем.

Он сглотнул.

Эмма подошла к скамейке и села рядом с тем местом, где раньше сидел он.

Нед опустился рядом с ней.

— Старая уксусная фабрика. — Она взглянула на другую сторону улицы, где стояли полуразрушенные древние стены. — Ведь это здесь ты жил в детстве, когда сбежал из Воспитательного дома, чтобы вернуться назад в Уайтчепел?

— Да, здесь, — признался Нед.

— И именно на этом месте ты хочешь построить свой детский дом?

— В Уайтчепеле слишком много бездомных ребятишек.

— Ты прав.

Они немного посидели в тишине, глядя туда, где вскоре должно было начаться строительство.

Легкий ветерок с реки нежно шуршал листьями у них над головой. Со стороны доков доносился стук молотков, скрип лебедок и громкие выкрики рабочих.

— Тебе нужно было сказать мне про Кита, Нед. О том, что в ту ночь он жульничал.

— Ты любишь своего брата. Я не хотел причинить тебе боль. Я отдал бы все на свете, чтобы ты оказалась кем угодно, только не сестрой Кита Норткота.

— Но я его сестра.

Нед посмотрел на нее.

— Я забрал его деньги. Разорил его семью. Я обрек тебя на бедность и лишения, потому что мне хотелось изображать из себя джентльмена.

— Ты спас ему жизнь. Мы оба знаем, что случается в Уайтчепеле с теми, кто жульничает за карточным столом.

Он не стал этого отрицать.

— А что до того, чтобы изображать из себя джентльмена… Мой отец сказал, что джентльменом делает мужчину не его родословная, не его деньги и собственность и не то, где он живет, а то, как он живет. А в тебе, Нед Стрэтхем, больше благородства, чем во всех других джентльменах, которых я знаю.

Нед посмотрел ей в глаза. Почувствовал, как ладонь Эммы накрыла его руку, лежавшую на скамье между ними. Он взял ее за руку, и их пальцы сплелись.

— Я жалею, что наговорила все те жестокие слова, Нед. Я совсем не хотела, чтобы ты ушел, и только моя глупая гордость не позволила мне сказать тебе это. Я пришла сюда, чтобы просить у тебя прощения.

Нед потрясенно уставился на нее.

— Но это я должен на коленях молить тебя о прощении.

— Тогда в «Олд-Молли» мой брат сам принял решение, как поступить. Он решился на жульничество. Это его, а не твое решение обрекло на страдания нашу семью. И если бы мы могли выбирать хоть тысячу раз, мы выбрали бы то, что сделал ты, лишь бы спасти Киту жизнь.

Нед чувствовал, как пульсирует ее кровь в том месте, где сплетались их руки, чувствовал тепло этой женщины, которую так сильно любил.

— Я люблю тебя, Нед. Пожалуйста, вернись домой.

Он протянул руку и коснулся ее нежной щеки.

— Я люблю тебя, Эмма Стрэтхем. — Его рука скользнула под шляпку и обхватила Эмму за шею, а губы прижались к ее губам.

Они сидели на этой тихой каменной скамейке под пламенеющими ветвями, раскинувшимися над головой. И в этом поцелуе была вся любовь, которая жила в его сердце.

А потом Нед поднял ее на руки и понес по улице туда, где ждала карета.

Позже, когда день погас, сменившись ночью, и луна повисла в небе, словно огромный светящийся опал, Эмма и Нед предались любви с такой нежностью и пониманием, с которыми ничто не могло сравниться. А потом, когда луна омыла их своим мягким серебристым светом, Эмма лежала в теплых объятиях своего мужа, положив голову ему на грудь, и слушала, как ровно и сильно бьется его сердце.

Нед погладил ее волосы и поцеловал в макушку.

— Как ты узнала, где меня искать? — спросил он.

Эмма протянула руку на прикроватный столик и пошарила там, пока ее пальцы не нащупали маленький потертый диск из слоновой кости. Посмотрев Неду прямо в глаза, она прижала фишку к губам.

— Просто удачная догадка, — сказала она и подбросила фишку так, что та завертелась над ними в воздухе.

Нед потянулся вверх и поймал ее.

— Возможно, судьба решила немножко помочь мне, — добавила Эмма.

Они засмеялись.

А потом опять целовались, снова и снова доказывая друг другу всю силу своей любви.