Ветры Дюны - Герберт Брайан - Страница 86

Он смотрел на своего товарища, пытаясь увидеть хотя бы остатки человечности, любое напоминание о старом друге и товарище по оружию.

Гхола не дрогнул.

– Я ничего не забыл.

Оба стояли с обнаженными мечами, мерцали щиты.

– Черт побери, Дункан, мы оба в прошлом не верили леди Джессике. Ты считал, что она предала дом Атрейдесов, что сам герцог Лето перестал ей доверять. Ты тогда ошибся – помни это! Как ошибался я, заподозрив ее в предательстве. Боги внизу!

Гурни никогда не забудет, как схватил ее, ни о чем не подозревающую, во фрименском сиетче и прижал острие ножа к спине. Годами, скрываясь среди контрабандистов, он ненавидел ее, убежденный, что это она предала герцога, а между тем предателем был Юэх. Тогда Гурни было так стыдно, что он предложил Паулю и Джессике свою жизнь, но они не забрали ее. Теперь он не подведет.

– Герцог Лето и Пауль безоговорочно верили Джессике, – сказал Гурни. – И нам приказали верить. Такую верность легко не перечеркнешь. Это верность Атрейдесов.

Дункан оставался непреклонен.

– Алия тоже Атрейдес – и моя жена. Я не могу сомневаться в ее приказах.

Гхола внезапно нанес удар, чиркнув клинком по щиту Гурни, что заставило того парировать и полностью использовать щит. Оба были искусные бойцы, бесчисленные часы они вместе тренировались на Каладане, бок о бок сражались в десятках битв. Гурни выставил меч перед собой, с точно намеченной скоростью пробив щит Дункана и поранив ему руку. И тут же отступил, встречая новый удар меча противника.

Дункан как будто принял решение.

– Я не могу больше не замечать вопросов, которые все время стояли передо мной. Дружба с тобой помешала мне увидеть, что ты саботируешь наши попытки отыскать Бронсо. Почему?

Тяжело дыша, Гурни увернулся от нового удара и напал на Дункана, заставив его обороняться.

– Она приказала!

Клинок ударился о клинок.

– Почему?

Дункан прижал Гурни к орнитоптеру. Металлическое крыло затрещало и сломалось. Дункан несколько мгновений сдерживал Гурни, прижав меч к его горлу.

– Если откажешься отвечать, ясно, что ты виновен.

– Послушай себя! Когда это мы спрашивали объяснений у Атрейдесов? – Гурни оттолкнул Дункана, заставив того споткнуться. – Когда твою верность определял каприз?

Гхолу на миг охватила нерешительность. Гурни мог нанести обезоруживающий удар, но не стал.

– Я гадаю, действительно ли ты прежний Дункан – человек, который пожертвовал жизнью, чтобы Пауль и Джессика смогли уйти. Тобой по-прежнему руководит программа тлейлаксов? Или ты марионетка Алии?

– Алия – это дом Атрейдесов! – повторил Дункан. – А что если леди Джессика – марионетка Бене Гессерит? Почему она хочет сохранить жизнь иксианскому изменнику? Почему она ему помогала? – Он снова прижал острие к горлу Гурни. – Ты сражаешься словами, а рука твоя слабеет.

– А я вижу, что ты забыл, чему мы учили Пауля, когда он был еще ребенком. – Глаза Гурни сверкнули. – «Посмотри вниз и увидишь, что мы объединились в смерти».

Это высказывание он часто повторял на тренировках. Его меч острием пробил щит и коснулся бока Дункана; Гурни мог нанести смертельный удар, пронзив печень и почки.

– Я уже был мертв, Гурни Халлек.

– И какой гхола к нам вернулся? Подлинный Дункан Айдахо никогда бы не выдал леди Джессику, которой поклялся служить, не подверг бы ее смертельной опасности.

Гурни знал, что не сможет нанести удар. Он расслабил мышцы.

– Неужели ты веришь, будто она могла навредить Паулю? Здесь интриги внутри интриг. Убей меня, если должен, но я не предам ее. – Он опустил меч. – Она леди Джессика.

Дункан стоял неподвижно, глядя маленькими блестящими глазами на уличные огни Карфага, потом с проклятием отбросил короткий меч. Тот со звоном упал на крышу.

– Если будет доказано, что Джессика была связана с Бронсо, никто не остановит Алию: она казнит мать. Никаких объяснений она не примет. Не захочет принять.

Гурни кивнул.

– Сомневаюсь, чтобы левенбрек Орик и его люди поймали ее, если у нее есть план отхода. Но если ты раскроешь ее личность…

Он крепче стиснул рукоять меча. Дункан был безоружен, и у Гурни оставался последний шанс убить его.

Гхола молчал так долго, что Гурни подумал, уж не впал ли он в ступор, характерный для поврежденных ментатов. Наконец Дункан моргнул и выдохнул. Он понял.

– Нам было приказано поймать Бронсо Иксианского. Сообщники сейчас не имеют значения. Бронсо схвачен, как и требовала Алия, и я постараюсь, чтобы на этот раз он не убежал.

В данный момент участие леди Джессики и его причины нас не касаются.

По дороге из Карфага Бронсо молчал. Он закрыл глаза и сосредоточился на вибрации военного транспорта, который летел высоко над дюнами, отбрасывая лунную тень на открытые пески внизу. Гул двигателей напоминал ему о мощной промышленности Икса. Он никогда не увидит свою планету… и уже несколько лет знает это.

Ему очень хотелось узнать, удалось ли Джессике выбраться из западни, но он не задавал вопросов и вообще не произнес ни слова. Отныне за него будут говорить его памфлеты. Его слова, написанные в ясном уме и с чистой совестью. Другие станут распространять их. Будут задавать новые вопросы, вызывать новые сомнения.

Бронсо приготовился. Никакой пыткой у него не вырвут признаний или заявлений, которые способны подорвать его работу. Да, он приукрашивал факты о Муад'Дибе, экстраполировал их, даже искажал, но только чтобы противопоставить лживым нелепицам, одобряемым Алией. Как бы ни старался Кизарат искоренить их, его труды будут жить дальше. И в конечном счете правда победит ложь.

Бронсо этого никогда не увидит. Наверняка.

Но по крайней мере он освободил мать и знает, что она найдет себе дом и покой на Каладане. Об этом позаботится Джессика…

Камеру Бронсо отвели на самом глубоком подземном этаже крепости, в ней не было никаких удобств, даже матраца для сна. В углу установка рециклирования для отходов жизнедеятельности. По тяжелому запаху Бронсо мог судить, что установкой пользовались совсем недавно, а запечатана она непрочно. Ему не нужно было спрашивать, куда подевался предыдущий обитатель камеры.

Он попытался уснуть на твердом плазкритовом полу. Единственное освещение давали тусклые светошары, и это не позволяло отмечать течение дней и часов; но в кожу запястья у Бронсо был вживлен иксианский хронометр, поэтому он точно знал о каждой прошедшей секунде.

Впрочем, время утратило значение.

Всякий раз, заслышав шум в коридоре за толстыми стенами камеры, Бронсо садился: он помнил, как в последний раз, когда он был здесь, к нему пришел Пауль. Император Муад'Диб отослал всю охрану, сам открыл дверь камеры и дал Бронсо возможность уйти пустыми коридорами и пыльными туннелями.

Сейчас, вспоминая об этом, Бронсо улыбнулся. Да, все годы после их детства, Пауль помнил свое обещание. Он защитил своего иксианского спутника, спас ему жизнь, тайно освободив. Бронсо ушел темными улицами Арракина.

Последовали недели общественного негодования и безуспешные поиски предателя в самой тюрьме. Ненавистный Бронсо Иксианский сбежал из самого неприступного узилища на Дюне – как волшебник или демон.

Недавно он снова избежал казни: лицедел Сиелто умер вместо него – к большой досаде Алии. Но сейчас регент рисковать не будет. Ее священники будут его допрашивать и пытать, заставляя отречься от его писаний, а она тем временем придумает для него особенно ужасную казнь. Он столько раз унижал ее, что стал ее личным врагом.

Нужно помнить, сколько перенес в своей жизни Ромбур: взрыв воздушного корабля, многолетнюю боль существования с кибернетическими органами, потрясение, когда родной сын отрекся от него. Бронсо думал и о матери – раздавленная навязанным чувством вины, она все же сумела вернуться в сознание и годами ждала, пока он вырвет ее из когтей Бене Гессерит.