Белое пламя дракона - Крымов Илья - Страница 71

– Нет, мои приемы не станут доступны тебе уже никогда. Родителям ни слова об этом разговоре. Успокой их, скажи, что все будет хорошо. А я постараюсь сделать для тебя какой-нибудь амулет, который будет выплескивать излишки гурханы без разрушений и повреждений. Возможно, в виде дождя или снега. В общем, я что-нибудь придумаю, а пока живи спокойно.

Грег поднялся с камня, шмыгнул носом и глухо сказал «спасибо». Волшебник хмыкнул и, прежде чем позволить ему уйти, попросил одолжить нож на некоторое время. Пора было наведаться к Мартелу.

К удивлению мага, ворота кузницы были закрыты, а дымоход не чадил. Проходивший мимо чернявый парень в перепачканном мукой переднике, Рюггер, сын пекаря, сообщил, что Мартел ушел собирать камни. Какие камни и зачем они кузнецу, Рюггер не знал, но знал, что тот не в первый раз вот так закрывает свое дело.

Потоптавшись недолго на месте, маг подошел к отдыхавшему на бревне Мартину Гоферу-старшему, молча сел, достал трубку и закурил. Старик, выдыхая дымные кольца, следил за играющими на улице детьми и покрикивал время от времени, упреждая драки. Тобиус сидел рядом, делая глубокие затяжки, наполняя легкие горячим пряным дымом и постукивая по нижним зубам краешком керамического мундштука. Вскоре на его языке расплылся влажный кисло-горький вкус продукта горения табака. Он слишком часто и глубоко затягивался, чаша трубки перегрелась, и дым стал обжигать язык.

– Что тревожит, чар Тобиус?

– Чувствую себя цирковым жонглером, который подбросил в воздух слишком много камней. Того и гляди один свалится прямо на темечко.

– Сдюжите, не сомневаюсь.

Маг вернулся к себе в башню. Эмму он застал сидевшей в гостиной на диване, уткнувшись в гримуар.

– Убери эту беллетристику и читай по-настоящему.

– Как ты…

– Ты взяла «Тысячу целебных трав», самую большую книгу из моей библиотеки, ведь только она могла спрятать за собой «Белую книгу»[23]. Читай про травы! До конца дня меня не беспокоить, к ужину спущусь сам.

– Поняла. А что ты будешь делать?

– Закладывать основы металлургического производства. – Тобиус сделал несколько шагов и остановился. – Про кого хоть читаешь?

– «Биби и три свиньи».

– Сказ о том, как сиротка Биби хитростью отняла свою ферму у троих жадных мытарей, которые до того обманом ее заполучили, помню-помню. Чтобы цикл жизни лафирокактуса двояколяберного у тебя от зубов отскакивал!

Поднявшись в свой кабинет, волшебник скинул сумку, поставил на стол медную чашу с цепочкой знаков по ободку, наполнил ее вином и опустил внутрь свой медальон. После прочтения заклинания в светло-красной, почти прозрачной, жидкости появилось лицо. Белоснежная кожа, сверкающие черные волосы, собранные в сложную чужестранную прическу, миниатюрный рот, подкрашенный карминовой краской, подведенные тушью глаза восточного разреза.

– Леди Чань, мое почтение.

Женщина кивнула так легко, что бубенцы на ее заколках даже не звякнули.

– Меня зовут…

– Я помню тебя.

– Польщен… собственно, я хотел обратиться к Академии с просьбой. Мне крайне необходимо получить в свое распоряжение несколько книг, а некоторых из них нет в свободном доступе.

– Названия?

– «Развитое големостроение» Лакинара, «Теория высшей алхимии» мэтра Гахенгейма, «Живое пламя» за авторством Тэнна Крематора, трактат о способах развития в себе дара к пиромантии и самое редкое, пожалуй: «Спиритуализм. Оковы для хищных духов» пера Анорра Гринда.

– Жди, – только и сказала женщина, прежде чем исчезнуть.

Тобиус времени зря терять не стал – он откопал в кучах хлама на столах вокруг пару тряпиц, после чего проколол палец и накапал на обе крови.

Сидя за столом и рассматривая рябь в вине, серый маг думал о леди Чань. Он знал об этой иностранке крайне мало, но об индальских школах волшебства – больше. Основой основ этих школ, коих насчитывалось три главных и множество менее значительных, стояло искусство магии Крови. Три основные ветви круоромантии представляли собой школы Люянь-Ши, Ци Бао-Лун и Вун Кайшай – целительство, дробление и кукловодство. Миф гласит, что основателями школ были ученики и последователи императора-чародея Чина, которого они же прежде и убили. Впоследствии эти древние волшебники так боялись его возвращения, что решили построить для императора такую гробницу, в которую невозможно войти и из которой невозможно выйти. Наверно, их страхи были оправданны, ведь Чин, как они считали, достиг истинного бессмертия, и окончательное его умерщвление являлось задачей непосильной. Поэтому миллион рабочих и ремесленников на протяжении пятидесяти лет строил гробницу, в которой был захоронен первый и последний император-чародей, и где вместе с ним упокоилась его терракотовая армия.

Тобиус сладко прищурился, вспоминая, какие мурашки бегали по его спине, когда он читал те строки в детстве, поздно ночью, под одеялом, вопреки правилам.

– Архивариус выделил книги. Но за две из них нужно внести залог. – Лицо леди Чань опять появилось в магическом зеркале.

– Да, я предвидел это. – Волшебник бросил в винную гладь тряпицы со своей кровью.

Никопат Закладка, главный архивариус Академии, славился своим добрым нравом, но когда вопросы касались порядка обращения с книжным достоянием его библиотеки, жестокостью и крутостью методов он превосходил даже своего заместителя Коменклога Душителя.

Над вином поднялся розоватый туман, который перетек на стол и, рассеявшись, оставил на нем четыре фолианта.

– Благодарю вас, миледи…

Связь уже оборвалась. Тобиус вытянул из почти пустой чаши медальон, вытер его, вернул на шею, допил остаток вина. Подтянув к себе «Развитое големостроение», он пропустил вступление от автора и перешел к первой главе.

Через несколько часов, отодвинув от себя уже «Живое пламя», Тобиус устало потер глаза, обратился к своей собственной книге заклинаний и стал пересматривать параграфы, схемы и рисунки, которые перенес в нее из библиотечных анналов. Несколько часов работы и множество исписанных страниц наградили его резью в глазах и нытьем в мышцах. В прежние годы эти чувства преследовали обучающегося волшебника повсеместно и постоянно, а еще он кашлял так, что легкие едва не вырывались из груди, – спасибо тоннам библиотечной пыли, приправленным старой магией.

– Идем ужинать, – бросил он Эмме, спускаясь на первый этаж.

За столом в малом чертоге сидел лишь брат Марк. Генерал Бальден торчал возле камина, таращась на пламя так пристально и неподвижно, будто спал с открытыми глазами. Чуть позже появился отрекшийся король, а вслед за ним шли Хлоя, Томас Бэйн и староста с сыном.

– Господа, садитесь, у нас сегодня много дел на повестке дня.

Бейерон утвердился во главе стола, прочие заняли свои обычные места.

– Итак, господин Гофер?

Деревенский голова громко и обстоятельно доложил о том, что урожай наконец-то полностью собран и размещен в амбарах. Новая мельница работала прекрасно, даже запруды строить не пришлось, и лесопилка, слава Господу-Кузнецу, тоже работала, проект по созданию частокола начат, и сырье заказано.

Также староста затронул обратную сторону дела, а именно – переизбыток муки и некоторых злаковых культур. Деревня всего урожая за зиму не употребит, а излишек пропадет. Прежде сбывали муку на рынке Хогсдальна, но теперь жители Хог-Вуда едва ли могли себе позволить вести торговлю с горожанами, за этим наверняка следили люди лорда Гогенфельда.

– Как и в вопросах вооружения, нам нужен посредник, – подытожил Томас Бэйн.

– Будем думать.

Бальден, по своему обыкновению, резко встал, чем так напугал стул, что тот отскочил от генеральского зада и едва не упал. Из его доклада выходило, что дело усиления обороноспособности Хог-Вуда идет кое-как. Сказывается отсутствие обмундирования, качественного оружия и коммуникаций. Генерал уже набрал отряд добровольцев и теперь гонял их по курсу стандартной армейской подготовки, утвержденному Генеральным штабом Королевской армии Ривена, приставив в качестве капралов своих опытных ребят. Под его рукой находилось уже полтора десятка более-менее обученных белок и таких же более-менее обученных всадников, однако вопрос с содержанием зверей встал очень остро, да и подходящего полигона для всестороннего развития навыков не имелось в наличии, а отправляться в лес для отработки высотных маневров было слишком опасно и далеко.