История этических учений - Коллектив авторов - Страница 239

Основные положения концепции этического идеализма. Начав с идеи этического обновления марксизма, этический идеализм за предельно короткие сроки пришел к созданию систематического, целостного этического мировоззрения. Основные принципы этого мировоззрения могут быть выражены в следующих положениях:

Во-первых, оправдание метафизики и ее истолкование как естественно духовного и самоочевидного феномена. Метафизический компонент этического мировоззрения был призван существенно расширить границы духовности и придать мировоззрению целостность и глубину. По словам П.Б. Струве, “метафизика гораздо богаче опыта и гораздо ближе его к действительности, т.е. к полноте человеческих переживаний. Только метафизика может дать сознанию современного человека, обладающего сокровищами положительного знания, целостность, полноту, единство и гармонию миросозерцания” [1].

1 Струве П.Б. Предисловие // Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. М., 1999. С. 35.

834

Во-вторых, метафизическое обоснование категории должного, долженствования как особой самостоятельной сферы бытия, способствующей установлению объективности и общеобязательности нравственного закона. Главный пафос этического мировоззрения - критика этического субъективизма, не способного дать объективный критерий нравственных ценностей. Единственным источником нравственного объективизма может быть только признание “априорного характера нравственного закона” (Бердяев). Эту кантовскую идею особенно глубоко разрабатывает П.Б. Струве в своем Предисловии к книге Бердяева. Прежде всего он устанавливает специфику этической объективности и общеобязательности: общеобязательность долженствования всегда означает не только возможность, но и реальность непризнания этой общеобязательности. “Ты должен”, - всегда предполагает: “ты можешь и отрицать долженствование”. Если общеобязательность или объективность факта заключается в его “принудительном присутствии” во всяком сознании независимо от воли субъекта, то этическая общеобязательность возможна лишь в силу волевого акта со стороны субъекта. В этой связи никакой логикой и никаким опытом невозможно убедить человека в обязательности нравственных требований. За всякими нравственными велениями “должна всегда стоять какая-нибудь абсолютная ценность, признание которой не зависит ни от логики, ни от опыта” [1]. Эта абсолютная ценность, высшее благо, абсолютное добро, понимается в этическом идеализме, прежде всего, как самоосуществление “Я”, ведущее к духовному совершенству и получающее свою общеобязательную, нравственную санкцию в свободном волеизъявлении личности. Нравственно должным личность может признать лишь то, что она свободно считает таковым: это значит, что личность сама дает себе нравственный закон. Но этот нравственный закон, - разъясняет Струве, - “ни есть нечто личное, субъективное, произвольное; наоборот, для нравственной личности ничто не может быть более обязательным, незыблемым и объективным, чем принятый ею закон” [2].

1 Струве П.Б. Предисловие. С. 49.

2 Там же. С. 64.

В-третьих, признание нравственного миропорядка как царства нравственных целей и объективных нравственных законов. Идея нравственного миропорядка получила в русском идеализме различные формы выражения. У Бердяева эта идея имеет социологическое измерение. В работе “Субъективизм и индивидуализм в общественной философии” он развивает “этическую социологию трансцендентного”, интерпретируя абсолютный и объективный характер нравственных норм в

835

категориях “прогресса” и “мирового исторического процесса”. “Мы признаем только один постулат практического разума, постулат нравственного миропорядка, но этот нравственный порядок находится не в умопостигаемом мире, не в непознаваемых вещах в себе, а в единственно реальном мире явлений, в том прогрессе, который совершается в мировом и историческом процессе и осуществляет “царство целей” [1]. Согласно Бердяеву, “абсолютная нравственность” стоит в конце всемирного прогресса, как его вечно осуществляющаяся цель. В отличие от Бердяева, Струве рассматривает идею нравственного миропорядка в чисто метафизическом свете, пытаясь обосновать “этическую метафизику трансцендентного”. По его мнению, “объективизм” и “абсолютизм” в понимании Бердяева узок и односторонен. Струве ратует за “решительный объективизм”, признающий объективность и общеобязательность не только за формальными элементами нравственного сознания, но и за его содержанием. “Неужели признание нравственного миропорядка, - вопрошает он, - не есть метафизика трансцендентного?… Здесь есть полная аналогия между религиозным сознанием и сознанием этическим” [2]. Согласно Струве, убеждение в существовании объективного и разумного миропорядка сродни убеждению в бытии Бога, т.е. имеет чисто метафизический, “внеопытный и внелогический характер”. В свою очередь, С.Н. Булгаков обосновывает идею нравственного миропорядка в духе этической телеологии или “этического пантеизма” И.Г. Фихте: “мир существует лишь постольку и для того, чтобы являться ареной для нравственной деятельности” [3].

Однако при всех расхождениях в понимании и обосновании идеи нравственного миропорядка общим для этического идеализма остается признание этического смысла общественного прогресса и исторического бытия человека, и, как следствие этого, - нравственного содержания всех человеческих установлений. По словам того же Булгакова, “не существует ничего нравственно безразличного там, где действует человеческая воля, и это относится не только к поступкам, но и ко всем человеческим установлениям. Поэтому подлежит нравственной оценке и освобождение крестьян, и институт земских начальников, и фиксация земского обложения, и городовая реформа, и цензурные, и университетские уставы. Все есть добро или зло” [4].

1 Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 140-141.

2 Струве П. Б. Указ. соч. С. 50-51.

3 Булгаков С.Н. Основные проблемы теории прогресса // Булгаков С.Н. Указ. соч. С. 81.

4 Там же. С. 83.

836

В-четвертых, обоснование принципов христианско-демократической морали. Метафизический потенциал этического мировоззрения получает свое нормативное выражение в принципах христианско-демократической морали. Христианско-демократическая мораль - это “мораль свободно выполняемого долга, состоящая в осуществлении абсолютного блага” (Струве); условиями ее осуществления является реализация двух принципов: “принципа индивидуальности” и “принципа равенства”. Эти принципы призваны взаимодополнять друг друга, что служит единственной гарантией самоцельности человека.

Провозглашение программных положений этического идеализма поставило их создателей перед необходимостью институционального закрепления этих положений, будь то в форме этических обществ и союзов или этических документов и кодексов. И такой шаг был действительно скоро сделан. Этические идеалисты объединились в нелегальный “Союз Освобождения”, продемонстрировав, по словам П.И. Новгородцева, “новые утверждения практических начал на философской почве” [1]. Органом философско-этического идеализма стал журнал “Вопросы жизни”. В Санкт-Петербурге, Москве и других крупных городах стали создаваться различные философские и религиозные общества. Однако результатом этого процесса явилась трансформация этического идеализма в идеализм религиозно-философский, подмена этической задачи задачей христианской. Возможности утверждения этического мировоззрения и развития идеи этического социализма в России были безвозвратно упущены.

1 Новгородцев П.И. О философском движении наших дней // Новый Путь, 1904. № 10. С. 67.

Одной из причин этого стала радикализация идеализма, его переход в религиозную стадию. Это был тактически неверный шаг, ознаменовавший окончательный разрыв с марксизмом и конфронтацию с православно-христианским учением. В этой ситуации наиболее компромиссной и взвешенной была бы точка зрения “философско-этического идеализма” кантианско - соловьевского типа. Она позволила бы продолжить борьбу за этическое обновление марксизма, не вступая в конфликт с церковным христианством и не претендуя на этическую модернизацию православия. О возможностях этического идеализма кантианского типа в плане трансформации марксистской идеи или, по крайней мере, сосуществования с ней, свидетельствует необычайная популярность в России книги К. Каутского “Этика и материалистическое понимание истории”, выдержавшей в период с 1906 по 1922 г. 11 изданий и являвшейся по существу официальной