Сыщик для феи - Свержин Владимир Игоревич - Страница 99

– Ну, знаете ли?! – не замедлила возмутиться принцесса, ревностно оберегавшая права и свободы прекрасного пола.

– Маша! Маша! – Я перешел на полушепот, стараясь урезонить королевскую дочь. – Не стоит доказывать, что в тебе сытности на два зуба.

– Нечего меня пугать! – надулась красавица. – Я с тем драконом, между прочим, получше вашего знакома. Ежели хотите знать, как раз он-то в Торец и прилетал. Станет он девицами питаться, как же, держи карман шире!

– Воно как! – Кичеванский богатырь удивленно покачал головой. – Правду ли баешь, девица, что с нашим драконом дружбу водишь?

– Это истинная правда, – бросая на долгобородого взгляд сверху вниз, гордо произнесла Маша. – Не по роду мне ложью пробавляться.

– Тем месяцем кормилец наш и впрямь далече летал, да не так давно назад воротился. Не у тебя ли, красавица, гостевал?

– Мной был зван. И гостил у меня, – тоном, не оставляющим сомнений в царственности юницы, проговорила, хотя нет, не проговорила, изрекла Маша Базилеевна.

– Ну, коли так, – богатырь вернул кладенец в ножны и, приложив ладонь к зерцалу, чуть наклонил голову, – уж не побрезгуйте, и вы нашими гостями будьте. А этим-то, – он указал на томившихся вокруг девиц, – самое время в драконью пещеру отправляться. Так деды наши с драконом рядили, чтоб каждый месяц в оговоренный срок те из девиц, что хуже иных по дому хлопочут, отправлялись в пещеру чистоту наводить. Самое время им туда поторопиться. А вы уж, люди проезжие, коли по нраву вам, в гости ко мне наведайтесь. Откушайте, гости дорогие, с моего стола от щедрот крылатого кормильца нашего.

Стол кичеванского наместника тяжело было сломить яствами, а уж теми, которые достались седобородому богатырю от драконьих щедрот, так и подавно. В сущности, от обеденного меню среднестатистического жителя городка все, поставленное перед нами, отличалось не столько изысканностью, сколько количеством. Те же ячменные лепешки, те же сыры, та же баранина и битая птица плюс пиво в неограниченных количествах, наливаемое ковшами прямо из специально доставленной в трапезную бочки.

– Дракон – наша опора и надежа, – разъяснял невежественным чужестранцам радушный посадник. – В трудную годину крепкая оборона. В мирный час подмога, какой и цены-то нет. Надо, скажем, на поле земельку расчистить, к чему корячиться, дубы да вязы валить, пни корчевать? Сходи, дракону поклонись, дары поднеси, он разок пламенем дыхнет, затем выжигу коготками поскребет, и всех делов! Камни да коренья вон – паши да сей и добрым словом кормильца поминай. Или же вот стадо, скажем, на пастбище, что близ логовища расположено, выгонишь и не беспокоишься, ни тебе серые бирюки его не тронут, ни медоеды косолапые, ни злой бодун1 никого на рога не поднимет, а уж лихим людишкам туда и вовсе путь заказан. Так что, почитай, весь прибыток, что мы имеем, от доброты драконьей проистекает.

– Так кто ж знал? – обескураженно почесывая затылок, извинялся Вадим. – Я ж думал, что тут, ну типа, как обычно, чисто дракону надо голову снести.

– Да ну, пустое! – Хлебосольный наместник отмахнулся, пряча улыбку в густые усы. – Слыхивал я в прежние годы растабары, мол, драконы девиц за выкуп крадут да стольные грады подчистую грабят. Как по мне, так смысла в тех побасенках поменее, чем в рваном лапте. Ну да о других судить не берусь, в иных краях, поди, и драконы иные, а здесь в Гуралии испокон веку от них никаких закавык не бывало. Вот сейчас девицы наши пойдут кормильца пещеру прибрать, то будет им урок, чтоб впредь рачительнее были. А крепкокрылый-то наш между тем, чтоб девок не смущать да место не загораживать, как водится, за Кряж полетит Бослицкие земли оборонять да обихаживать. И им добро, и мы не внакладе. И кормилец наш доволен да сыт.

Мы жадно поглощали простую здешнюю пищу, слушая гостеприимного хозяина и только теперь понимая, насколько проголодались за день. Солнце все больше уходило за каменную гряду, радуя тем, что треволнения сегодняшнего дня, похоже, остались позади.

Я расслабленно жевал кусок сыра, одновременно вспоминая басню Крылова о вожделенном продукте, не употребляемом в пищу ни вороной, ни лисой, и соображая, что неплохо бы опросить зубастого любимца местной публики на предмет, не видел ли он вдруг во время своих парково-хозяйственных вылетов самозваную Повелительницу ему подобных и помороченного мурлюкского собрата. Того самого, не так давно стартовавшего из-под Торца. Перемежая жевание раздумьями о том, как следует построить допрос звероящера, я почти и не слушал напевную речь гуральского богатыря, но слова его, сообщающие о скором отбытии бронированного кормильца в Бослицкие угодья, выдернули меня из задумчивости, точь-в-точь дедо-бабовская бригада монстроидную репку.

– Уважаемый посадник, – фокусируя внимание на хозяине дома, заговорил я, – уточните, пожалуйста, если вас не затруднит, когда улетает дракон?

– Известное дело, – удивленно вскинул кустистые брови старый богатырь, – под утро. Девки к пещере по вечерней заре дойдут, в старой веже переночуют, а чуть свет за дело, чтоб часу не терять.

– Утром, – повторил я слова ветерана. – Угу. А нам бы с ним до того переговорить стоило. – Я посмотрел на Машу. – Ваше высочество, не откажите в услуге представить меня вашему приятелю.

– Так что ж, прямо сейчас и поскачете? – всплеснул руками посадник. – А с дороги передохнуть? Путь-то, поди, неблизкий был.

– Неблизкий, – подтвердил я. – Но времени на роздых нет, не так ли? – Я обернулся к дамам, и те, превозмогая накопившееся отвращение к дальним странствиям, молча кивнули. – Да, и вот еще что, – я полез в кошель за монетами, – там, в Лукоморье, за озером, Кот Ученый живет. Я ему бадью валерьяновой настойки задолжал. Вы бы не могли на этот счет распорядиться? Понятное дело, все расходы будут оплачены.

– О чем речь? – усмехнулся добродушный вояка, поглаживая усы. – Сделаем в лучшем виде! Только вблизи Лукоморья никаких озер не было.

– Теперь есть, – обнадежил я его.

Дракон обвел взглядом живописную группу, стоявшую у входа в пещеру, и, обнажив клыки в подобии улыбки, прорычал:

– Вот так компания! Два чужака и фея. Маша, что за сброд ты сюда привела?

– Фильтруй базар, черепашка-мутант! – возмутился могутный витязь, до сих пор не взявший в толк, как это вдруг можно общаться с подобными тварями, не имея намерения снести им головы с плеч. – Мы, между прочим, грусские бояре! А это чисто кудесница из Волшебной Службы Охраны.

– Вот ведь вопрос, – полуприкрыв желтые с черными вытянутыми зрачками очи, громоподобно прошептал ящер, – пылинка, обретая имя, перестает быть пылинкой или же нет? Становится ли она больше, чем пылинка, обретая имя? Или остается все той же обычной пылинкой, но только с именем?

– В натуре это он о чем? – ошарашенно глядя на мерно покачивающуюся драконью голову, пробормотал Злой Бодун. – Маша, чего это с ним?

– Он существует, следовательно, мыслит, – тихо проговорила наследница грусского престола, стараясь не потревожить старого знакомца. – По-другому драконы не умеют.

– Присуща ли воля ничтожной никчемной пылинке, и если нет, то вправе ли мы, пусть даже в рассуждениях, лишать ее права на эту волю? Является признанным и несомненным, что песчаная буря, поглощающая великие царства и стирающая даже следы их, есть воплощенная, хотя и неосознанная воля масс ничтожных пылинок. Но вот в чем вопрос, возможно ли мельчайшей части целого противостоять целому, подчиняя своей крошечной воле волю всего безмерного сообщества?

– Господи, – вздохнул я, – это что, он на все вопросы так отвечает?

– Это еще что! – обнадежила Маша. – Тут-то он просто недоумевает, что такие ничтожные существа, как люди, украсив себя титулами, заявляют, что имеют некую власть над событиями. Я права?

Дракон молча вздохнул, выпустив из ноздрей клубы дыма.

– И как тебе только удалось с ним договориться? – разгоняя темные смрадные облачка, пожал плечами я. – Не понимаю!