Сыщик для феи - Свержин Владимир Игоревич - Страница 56

– Как это – срисовали? – переспросила Делли, уловив в несвязанных между собой словах речи Вадима знакомое слово.

Могутный витязь напрягся, стараясь изложить полученную информацию в более доходчивой форме.

– Ну-у… Он это, как бы летел.

– Дракон? – переспросила фея.

– А то! – согласно кивнул младший Ратников.

– А куда?

– А болт его знает, – пожал он плечами. – Ну так… Ежели ко дворцу спиной стать, то, пожалуй, вправо на два часа.

Фея задумчиво покачала головой, пытаясь представить себе указанное нашим разведчиком направление.

– Это, пожалуй, в Гуралию полетел, – после минутной задумчивости произнесла она. – А что дракон-то, что-нибудь пожег, дань с крестьян требовал или как?

– Да не, че там, – замотал головой витязь. – Об этом базару не было. Языками чешут, что вроде нарисовался он, откуда ни возьмись, в трех верстах от Торца Белокаменного, у селища Оградное. Никого в натуре не трогал, ничего не жег. Только обгадил рощицу от селища неподалеку так, что там даже вся листва пожухла. Ну и с чего-то вдруг котлован образовался, словно эта тварюка сквозь полянку провалилась.

– Листва, говоришь, пожухла? – тихо, но с напором повторила сотрудница Волшебной Службы Охраны. – И котлован возник? Занятная история. А когда, говоришь, все это случилось?

– Ну так… поутру. – Вадим опять пожал плечами. – Бабки рассказывали, что только коров подоили, собрались в столицу на рынок молочко везти. Токмо-токмо коней запрягли, а оно по небу вжик! Лишь хвост его и видели.

– Это получается, – фея наморщила лоб, вдаваясь в одной ей ведомые исчисления, – дракон улетел вскоре после того, как в Торце открыли ворота. Времени как раз столько, чтобы на хорошем коне домчать от городских стен до Оградного.

– Делли, – перебил я подсчеты нашей подруги. – Все это очень занимательно, но объясни, пожалуйста, к чему ты клонишь?

– Странное дело здесь выходит, – пустилась в объяснения фея. – Если все то, о чем рассказывает Вадим, – правда, то по всему получается, что дракон, который нынче в сторону Гуралии улетел, – мурлюкский. Обычные драконы себя так не ведут. И лист после них не жухнет. Да и правду говорил Громобой Егорьевич: еще со стародавних времен между Торцом и драконами договор нерушимый – где им летать дозволено, а где нет. Нарушение сего договора само по себе факт необычайный, а уж второй раз на месяц и вовсе… Хоть во все трубы труби да войска собирай!

– Послушай, – решил уточнить я, – а тот, первый дракон? Может быть, он тоже был мурлюкской породы? Громобой ничего об этой разновидности звероящеров толком не рассказывал.

– Конечно, не рассказывал. Ибо нет такой породы.

– Но ведь ты только что сама сказала…

– Дело тут вот в чем, – вновь заговорила фея. – Своих драконов захребетники уже давным-давно истребили, еще при первых майорах. Теперь чужих ловят да под свой манер и перекраивают. Как сотворили Деву Железной Воли, так и обуяла мурлюков великая Мурлюкская Идея о том, что все в мире существует во имя человека и во благо человека. Так что ежели, скажем, изловить малютку эльфа, да в прозрачный сосуд его посадить, то ночью в палатах светло будет, как днем. Правда, эльф при этом протянет месяца три, не более. Но да ведь он не человек, чего с ним считаться? Этот захиреет, другого словят. Или вон ветродуя в магистрате помните? Во имя человека в шипастом ошейнике сидит да прохолодным ветерком в жаркий денек человецей ублажает. Да разве все перечтешь?

– Угу, – мрачно кивнул я. – И, насколько я помню, для всех этих превращений нужен сок минеральных дров.

– Нужен, – подтвердила Делли.

– А деревья, из которых эти самые дрова получаются, если я не ошибаюсь, в основном в Груси произрастают?

– И это верно, – вздохнула поборница прав угнетенных существ. – Не лучшее, конечно, это дело, с мурлюками дровами торговать, чтобы они при помощи сока всякую тварь, всякое живое создание на службу себе ставили, ну да жить-то как-то надо.

– Погоди, – перебил я фею. – Морально-этические вопросы продажи природных богатств оставим на потом. Я сейчас не об этом. Насколько я понял, мурлюки каким-то образом отлавливают драконов и… гм… – я поперхнулся от бредовости собственной идеи, – делают из них летательные аппараты.

– Верно, – печально вздохнула Делли. – Драконы границ не признают. Летят, куда душа пожелает. Договориться-то с ними можно: коридоры прочертить, стада там специально для них выращивать, да вот только мурлюки с ними не договариваются. Сами слышали, что граф де Бур молол: «Никаких драконов нет, есть непойманные летающие объекты». Так что стоит дракону за Железный Тын перелететь, мурлюки враз начинают их стадами да чистыми озерами приманивать. А где-то около обязательно единорог припрятан, который, как известно, для дракона верная погибель. Так что сел дракон, например, гуральский, а уже вновь взлетел, – фея развела руками, – во имя человека и для блага человека.

– А в натуре, интересно, где это граф таких идей набрался? – ехидно заметил Вадюня.

– Он много гастролировал перед тем, как осесть в Торце Белокаменном, – напомнила наша сотрудница. – Бывал и за Хребтом.

– А может, он того, шпион? – услышав столь пикантную подробность из биографии дворцового камергера, возбудился Злой Бодун.

– Пожалуй, для этого туповат, – покачал головой я. – Но чем черт не шутит. Смотрите, как интересно получается. В полночь мы встречаемся с Прокопом, но до нас его перехватывает кто-то еще. Этот таинственный кто-то, заметив наше приближение, загадочно исчезает. А спозаранку в сторону Гуралии, где, насколько я понимаю, тоже расположен Железный Тын, улетает мурлюкский дракон. Причем явно не пустой и явно находившийся в районе столицы, как бы это сказать, инкогнито. Вполне может быть, что это совпадение, но я бы очень хотел знать, кто нынче утром покинул дворец. Поскольку мне очень кажется, что у нас имеется весьма четкий захребетный след.

– А на хрена? – хлопая глазами, вопросил Вадюня. – Ну, в смысле на хрена мурлюкам весь этот огород городить?

– Послушайте, – я обвел глазами свою крошечную «дружину», – мы, кажется, забыли об одной в общем-то тривиальной вещи. Маша не только девица-красавица, и не только единственная любимая дочь здешнего короля. Она еще и полноправная наследница престола страны, производящей большую часть мировой добычи минеральных дров. Согласитесь, для той же Мурлюкии она весьма сладкий кус.

– Но для чего ее похищать? – пожала плечами фея. – Мы же и так торгуем с ними этими треклятыми дровами.

– Зачем платить за то, что можно взять бесплатно? Исчезла Маша невестой королевича Элизея, а появиться вновь запросто может женой какого-нибудь майорского сына. И все, честным пирком да за свадебку. А там, глядишь, у Русалочьего грота начнут жаб разводить, а Железный Тын аж за Орел-камень задвинут.

Фея невольно побледнела, словно наяву представив себе дальнейшие перспективы подобного союза. Было у меня смутное подозрение, что жители дальнего Захребетья и племя, к которому принадлежала Делли, считались не полноправными людьми, а какими-то спутными флюктуациями астральной сущности хомо сапиенс. Глядишь, и их приспособят светофоры на перекрестках переключать! Перспектива не из приятных.

– Круто, – уважительно покачал головой Вадюня. – А этот спящий красавец тогда при чем? – Ратников кивнул на воспитанника феи, по-прежнему беззаботно отдыхающего после ночной прогулки.

– Вероятно, его использовали втемную, – предположил я не слишком уверенно. – Скорее всего он ревновал Машу к Элизею. Вот мурлюки на этом и сыграли.

– Ага! – Вадим покрутил пальцем у виска. – Чтоб она поскорей вышла замуж за майорского капитан-лейтенанта. Ты че, в натуре, думаешь, о чем говоришь?!

– Ну не знаю, – обиженно отмахнулся я. – Это только версия! В конце концов, надо отработать по всем имеющимся у нас фактам. Кстати, – я повернулся к Делли, радуясь возможности изменить тему разговора, – мне показалось, что рассказ Рыжего о месте его ночевки возбудил у тебя, как бы это сказать, нездоровый интерес? Или же ты действительно знаешь об этом затишном домике что-то такое, о чем следовало бы знать и нам?