Сыщик для феи - Свержин Владимир Игоревич - Страница 54

– Я этого не говорил.

– Ну ладно, не говорил. Но ведь думаешь же!

– Предположим, – кивнул я.

– Но ведь может статься, что возчик созерцал личину, а не истинный лик. К чему Прокопу самому в кружале показываться? Нешто не мог он нанять кого?

– Что знают трое – знает свинья, – отмахнулся я. – Сейчас речь о другом. Ты можешь показать на плане, где в вечер исчезновения принцессы находился твой уважаемый воспитанник?

Делли, выбитая из колеи, пожала плечами и молча провела рукой над исчерченным кружками и квадратиками планом, превращая его в трехмерное подобие церемониальной залы с крошечными гостями и придворными служителями на месте безликих геометрических фигурок.

– Вот видишь человека в васильковом кафтане с атласной оторочкой? Это хранитель печати. А вот и Прокоп, справа и чуть сзади, как и положено, дабы записывать, ежели понадобится, распоряжения государя.

– Справа и чуть сзади, – задумчиво повторил я, разглядывая весьма подробный макет. Народ, заполнявший игрушечную залу, имел портретное сходство с оригиналами, и я бы ничуть не удивился, когда б все эти сановники, заморские гости и дамы вдруг начали двигаться и общаться между собой. Да что люди! Даже печать, подносимая хранителем его величеству в открытой шкатулке, была вполне различима на крошечном прямоугольнике алого бархата обивки. – Достаточно протянуть руку, и заветный символ власти уже у тебя.

– Да что ты опять такое говоришь, Виктoр! – вновь взорвалась фея. На какую-то секунду мне даже показалось, еще одно слово, и она немедленно превратит меня во что-то непотребное. – С чего бы это вдруг Прокопу красть печать! Да и не крал он ее вовсе! – бушевала боевая подруга. – Почто ты на него напраслину возводишь?!. Печать сам хранитель велел в сокровищницу отнести, а не к себе, как положено. От умопомрачения забывчивость с ним случилась, только и всего! А ты уже рад на мальчика всех собак навесить!

– Делли! Делли!.. – начал было я.

– Тут козни злые! – не унималась фея. – А ты глазами хлопаешь да честного человека оговариваешь!

– Делли!!!

Шум, раздавшийся из коридора, не то чтобы остудил разбушевавшуюся оперативницу, но отвлек ее от основного объекта приложения сил, давая мне возможность перевести дух.

– Ага! Попался, пащенок паскудный! – злорадно вопил хозяин, судя по нарастанию звука, приближаясь по лестнице к нашей двери. – Ужо достанется тебе на орехи! Ужо попомнишь!

– Кого это он там костерит? – запнулась на полуслове фея.

– Без понятия, – тряхнул головой я.

– А ну отстрянь от пацана! – прогремел по коридору мощный бас Вадима Ратникова. – Конкретно тебе говорю – вали, занимайся своим делом. Твой номер восемь, когда надо – спросим!

Дверь люкса тихо отворилась, и на пороге возник могутный витязь во всей своей красе.

– Братва, у нас тут гость образовался. – Он чуть подвинулся, пропуская вперед нашего недавнего знакомца с рыжей, как лесной пожар, шевелюрой. – Так что встречайте, хозяева!

Глава 15

Сказ о том, что сколь веревочка ни вейся, а вьюном не зацветет

Немая сцена, возникшая в апартаментах после появления вчерашнего беглеца, вполне могла подвигнуть великого русско-украинского писателя и драматурга Н.В. Гоголя на создание очередного супербестселлера «Возвращение ревизора». Казалось, только один Прокоп сумел сохранить безмятежное выражение лица, да и то лишь потому, что присутствовал при явлении рыжего в качестве мебели.

– Э-э… Где ты его поймал? – несколько приходя в чувство, изумленно выдавил я.

Парень насупился и собрался было сказать что-то дерзкое, но широкая длань Вадима, опустившаяся на его тощее плечо, оборвала порыв возмущения.

– Не, ну вы че? Я ж типа русским языком базарю, ни фига этого шкета на кукан не брал. Он чисто гость.

– Так, – удивленно глядя на соратника, протянул я. – Ты хочешь сказать, что не ловил его?

– В натуре! – радостно кивнул Вадюня. – Я чисто рулю по барахолке и фильтрую базар – где что народ гутарит. Ну то-се, ля-ля тополя. В общем, терки по ушам конкретные, полный отстой. И тут оба-на! Кто-то меня сзади за пояс дергает. Ну я по-быстрому кумекаю, что кошелек срезать хотят. А потом думаю: в натуре лопатник-то у меня в другом месте! Ну, я типа цоп назад, а там рыжий. Пошли, мол, к твоим – разговор имеется. Ну вот мы и… вот.

– Та-ак, – кивнул я, придвигаясь к столу. – Весьма поучительная история. Ну хорошо, а как звать-то тебя, малый? Мы со всех делов и не познакомились-то толком.

– А Рыжим и зовите! – махнул рукой вихрастый ловчила, посверкивая наглыми глазами.

– Но имя-то у тебя есть? – настаивал я, по ментовской привычке соблюдая скрупулезность при заполнении служебных бумаг.

– А то как же! – насмешливо хмыкнул парень. – Мне его ветер как-то в ухо нашептал, да только тихо. Хотел его переспросить, а он возьми да улети. Так вот и зовусь – Рыжий.

– А еще Поймай Ветер, – хмуро добавила фея. – Слыхать слыхала, а вот свидеться раньше не доводилось.

Лицо посетителя расплылось в широкой улыбке, точно своими словами Делли открыла тайну воровского принца-инкогнито.

– А что, мой титул, – бойко отозвался юнец, – юлить не стану.

– Ладно, титулованный ты наш. – Я обмакнул перо в чернильницу. – С чем к нам-то пожаловал?

– Да вот вещица у меня имеется интересная. Мне когда зеркальце ветром принесло, так и она за край зацепилась.

– Это королевская собственность, – начала было Делли, придавая голосу стальное звучание. – И ты должен вернуть эту вещицу, чем бы она ни была, под страхом сурового, но праведного наказания.

– Ой, боюсь-боюсь-боюсь! – Поймай Ветер состроил испуганную гримасу и тут же добавил глумливо: – Ну, я так понимаю, вам она не нужна. Стало быть, пойду дожидаться, когда сам король мне за нее полсотни убитых енотов отвалит.

– Где вещица? – грозно произнесла сотрудница Волшебной Службы Охраны, и чуть приоткрытая дверь нашей комнаты сама собой захлопнулась, едва не прищемив нос любопытному Щеку Небриту.

– Ой, барыня-сударыня! – запричитал наглый воришка. – Да за что вы меня, сироту горестного, катуете? Пошто дитятко безотрадное живота лишаете? Нет на мне вины никакой! По добрым людям побираюся-а-а! Скудной милостыней питаюся-а-а! Тем, стало быть, и живу. – Последние слова были сказаны отнюдь не тем плаксивым тоном, что предыдущие. – Какая вещица, хозяюшка? О чем речь?

Мне показалось, что фея стала вдвое больше и сейчас по старинному волшебному обычаю начнет все громить и метать молнии, не спрашивая правого и виноватого.

– Делли, Делли! Постой! – попробовал я предотвратить катастрофу.

– Да на! На! Не тирань меня, тетка злая! – с надрывом закричал хитрован, сбрасывая латаную-перелатаную рубаху. – А могу и портки снять! Может, там найдешь свою вещицу!

– На дыбу пойдешь, – жестко выдавила разгневанная оперативница.

– Охладись, Делли! – мягко, но твердо проговорил я. – Ты что, не видишь, он тебя провоцирует. А ты, босяк, кончай ломать комедию! Раз уж сам пришел, говори, что хочешь?

– Знамо дело, денег хочу! – не смущаясь, выпалил «гость», обводя оперативную группу вопросительным взглядом. – Давить на меня неча. Вы меня на горячем не поймали, а слова, что ветер – сказал и нету. – Тут я пожалел, что не включил подаренный Делли диктофон. – Вы меня от плетей уберегли, за то от меня вам низкий поклон. – Юноша действительно поклонился поясно. – И не думайте дурного, я добро крепко помню. Чем смогу – отблагодарю. Но зеркальце и рыжье всякое я честно стащил. Головой рисковал, под носом у стражи, как по улице ходил. Неужто за труд мой горестный мне сахарная косточка не полагается? Вон ведь и палачу денежку дают, а ведь без нас-то он, поди, и сам бы в душегубы подался. – Речь Поймай Ветра лилась рекой, и чувствовалось, что в философии лихоимства малец достиг впечатляющих успехов.

– Делли, – как можно более умиротворяюще начал я, – ему надо заплатить.