Дверь. Сборник мистических рассказов (СИ) - Горбунова Екатерина Анатольевна - Страница 14

Только десятилетний Роман сразу взял малышку на руки и суровым взглядом пресек попытки других повторить его действия; глаза будто заявляли о неоспоримом праве собственности.

Чему он может научить ее? – испуганно вопрошала Ильва. – Ведь от него самого мы ни разу не слышали ни слова.

Да, странный парень, - тихо соглашался Суровый Марк. – Все дни проводит в лесу, ни разу не вернулся без ягод, грибов, рыбы или мяса. Да и в травах разбирается почище любого знахаря.

И шкурки его на рынке самые лучшие! – не без зависти вторил старший сын Маркус.

Но все же, отобрать Карину у мальчика никто не решился. Почему-то у всех в селении даже имя подкидыша вызывало безотчетный ужас…

А Карина все росла. К трем годам она уже бойко разговаривала, читала детские книжки, оставшиеся от братьев. Способности девочки поражали. И удивляло, что обучил ее всему Роман, которого все считали немым. А мальчик, как и прежде, уходил в лес, но, возвращаясь, приносил любимице блестящие не ограненные самоцветы; или к морю, тогда подарком служили крупные жемчужины и коралловые веточки.

Ильву смущала дружба дочери с подкидышем, иногда женщина пыталась выпытать что-то у Карины, о Романе, что позволило бы ей считать его просто заброшенным ребенком, в котором нет ничего странного и страшного. Однако, маленькая болтушка тогда замолкала тот час и своей молчаливостью могла перещеголять друга.

Но обычно Карина подкупала чистотой взгляда, живостью речи и странными фантазиями: что, например, чувствуют звери и птицы, рыбы и травы в тот или иной момент жизни, панику пожара, ужас охоты.

Я не могу! – воскликнул однажды Ярослав, младший из братьев, бросая в угол кинжал и красивое ружье. – Не могу убивать! Стреляешь и чувствуешь, что зверь лучше тебя, а сам ты жесток, словно демон!

Мир стоит на жестокости! Человек жесток, чтобы выживать. – Отозвалась Ильва.

Но Карина, игравшая жемчужинами, возразила:

Зверь убивает, когда голоден, человек – ради удовольствия. Убейте того, кто не хочет жить и такого восторга, упоения не будет.

Так говорит тебе Роман?

Так учит чистая человеческая суть.

Суровый Марк, молчавший до той поры не выдержал:

Все, хватит! Ребенок не долен домысливать того, что упустил Создатель! Карина, я запрещая тебе общаться с Романом!…

П

одкидыш в тот день не пришел сам, будто не хотел, чтобы, нарушая запрет, Карина вызвала глубокую ненависть, этого не выдержало бы ее доброе сердце и хрупкая, тонкая душа. Он не стал прощаться ни с кем, просто исчез и все.

Ш

ли годы…

В шестнадцать лет Карина стала удивительно красивой. Со всех сторон посыпались предложения руки и сердца, но ее не прельщала мысль пройти рука об руку всю жизнь с каким-нибудь охотником, мельником или рыбаком. Чего просила ее душа? Пожалуй, и сама девушка и сама была не в силах ответить на этот вопрос.

А забылся ли мальчик, темноволосый, с янтарными глазами, странный пугающий всех подкидыш? Да. Забылся мальчик, но жил в мыслях тот, кому было бы сейчас двадцать шесть, таким, каким он мог бы стать… И эти мысли тянули в лес, к морю, на горную вершину, поближе к облакам и птицам, подальше от людей.

Однажды девушка взобралась на пик горного холма. Суровый Марк четко видел ее стройный силуэт своими старыми, но зоркими глазами. Вдруг рядом с дочерью возникла большая черная птица. Старику понадобилось мгновение, чтобы схватить ружье и вскочить на коня – воображение рисовало жуткие картины: хладный труп, лежащий на камнях, с размозженными костями и выклеванными глазами. Но правда была иной: Карину обнимал какой-то незнакомый мужчина.

Отец был в ярости. И это чувство подстегнуло его быстро добраться до вершины. Старик не заметил, что его приход спугнул большую черную птицу.

Карина! – позвал Суровый Марк.

Отец? – девушка вышла из-за камней, оправляя платье и волосы после чудного сна.

Настороженный взгляд отца в невинных движениях усмотрел что-то мерзкое и постыдное. Старик размахнулся и ударил дочь так, что она упала на камни и больно рассекла руку.

За что? – прошептала Карина, неужели отец увидел ее сон, такой чудесный и невероятный, но ведь это был всего лишь сон…

Продажная девка!… Завтра же я отведу тебя в монастырь! Будешь замаливать грехи до конца жизни! – ругался Суровый Марк.

Хлопанье крыльев раздалось совсем близко. Старик не успел даже разглядеть птицу, которая бросилась на него с высоты. От резкой боли он потерял равновесие и полетел в пропасть.

В

идела ли со дня гибели отца Карина свой фантастический сон? Это знала только она сама. Но братья, ни один из которых так и не завел свою семью, будто в чем-то ее подозревали. Они мрачно косились на сестру и старались не отпускать никуда ее одну. Однажды даже Маркус привел в дом священника.

Отец, прочитайте ей об изгнании злых духов, казни оборотней и о святых, богоугодных делах святой инквизиции! Эта заблудшая душа, надеюсь, еще не дошла до сделки с дьяволом!..

Конечно, сын мой…

После долгой проповеди Карину оставили одну: братья вышли в море на своей большой лодке, взяв сети и гарпуны, а священник вернулся в свою церковку с протекающей крышей и полопавшимися фресками с изображениями святых.

В

тот же день произошло большое несчастье. Суровое море поглотило все рыбацкие лодки вместе с рыбаками. Казалось, оно безразлично взимает дань. И взамен утраченных жизней волны выплеснули всю их добычу: сети, полные рыбы, китенка и дельфина.

Пока женщины причитали, старики и дети корзинами уносили морскую живность. Монахини помогали нескольким чудом спасшимся рыбакам.

Среди них был и один из братьев Карины – Ярослав. Когда к нему подошли с помощью, он прошептал белыми губами:

Помогите моему спасителю. Дельфин, выбросите его в море.

Но дельфина будто и не было. Никто во всеобщей суматохе не заметил, куда он подевался.

Ночью Карине было не до сна. Она ткала и шила… Не саваны, а по старинному поверью, девять рубашек из морских водорослей, без которых души утонувших не смогут подняться со дна на небо, ведь земная одежда обволакивает, тянет вниз…

А девушку обволакивала темная усталость. Сон давил на веки. И не было сил закончить работу – ворот девятой рубашки, а надо было успеть до рассвета, тогда с первыми лучами солнца рукоделия бросят в воду.

Внезапный стук в дверь будто разбудил Карину. Может это вернулся еще один брат, и не надо доплетать рубашку? Девушка бросилась к двери: в темноте ночи блеснуло обнаженное мокрое тело, прилипшие ко лбу волосы, больные, усталые глаза янтарного цвета. Это был не брат, но она узнала его.

Роман был ранен, ему был нужен приют и сейчас не осталось никого, кто был бы не рад его присутствию в осиротевшем доме.

Д

авний подкидыш вновь поселился в доме Карины и ее брата. Он вернулся после стольких лет странствий, взрослым, сильным мужчиной. Никому не было известно, где он пропадал долгие годы и его возвращение вызвало разные толки.

Но в отличие от Романа-мальчика, Роман-мужчина говорил складно и ловко и поведал всем, что жил в большом городе, далеко отсюда, получил образование, даже сколотил состояние, и возвращаясь домой на корабле, стал жертвой той же самой бури, которая потопила рыбацкие лодки.

Люди ему поверили. Только Ярослав промолчал о своих мыслях, рожденных кусочком гарпуна, застрявшего в боку спасенного.

А Карина была счастлива. Тем более, что она каким-то непонятным чутьем понимала, что Роман вернулся давно: силуэты сна, туманные поцелуи, особое состояние души, странное исчезновение дельфина, спасшего брата – только подтверждало ее ощущение.

Рана Романа заживала, и он стал выходить к морю, в лес, и как и прежде, дарил девушке жемчужины, кусочки золота, самоцветы. Ярослав не препятствовал дружбе сестры с бывшим подкидышем, но постоянно задавал себе вопрос, откуда у него все эти сокровища.