Сеятель бурь - Свержин Владимир Игоревич - Страница 63

– Гениальная суть… – повторил я. – Сам не знаю. Просто какие-то несуразные совпадения.

– Да не томи ты! – возмутился Сергей.

– Не томлю, а пытаюсь сформулировать, – обиделся я. – Сам посуди, золотой петушок, который отреагировал то ли на Протвица, то ли на Конрада, заминка Мюнхгаузена по поводу местонахождения его владений…

– Но это мы, кажется, выяснили. – Лис ткнул пальцем в карту. – Учитывая подвижность границ в этом лоскутном государстве, уснуть можно подданным Брауншвейга, а проснуться по всей длине ганноверцем.

– В том-то и загвоздка! – поморщился я.

– Да в чем – в том?! – возмутился мой напарник. – Где ты тут загадку нашел?!

– Сергей, не горячись, а то неровен час Тишка услышит – по слободе разнесет, что ты на графа кричишь. Вспомни дело Пугачева и короля Британии Георга III.

– Ну, помню, – вопросительно поглядел на меня недовольный секретарь. – Шо с того?

– В Англии и по сей день правит все тот же Георг III. Он, правда, окончательно выжил из ума, и регентом при нем является старший сын – будущий Георг IV.

– Ай-ай-ай, какая неприятность в британском королевском семействе!

– Лис, все дело в том, что это ганноверское королевское семейство, – прервал я друга.

– То есть? – смутился мой напарник.

– На данный момент в Англии правит ганноверская династия, и титул принца Георга, правящего регента, – король Ганновера.

– О-бал-деть! – Лис взял в руки атлас и уставился на едва заметный островок. – Ты намекаешь, что Конрад фон Мюнхгаузен – английский шпион?

– Для этого у меня нет ни малейших оснований, – честно сознался я.

– Ну слава Богу! – облегченно вздохнул Лис. – А то я уж было подумал… Сам знаешь, противно друзей подозревать. А мы с ним как-никак из плена вместе бежали, на Гольдбахе куковали, он нас едва от французов не отбил.

– Да, – кивнул я, – все это так, но есть маленький червячок сомнения.

– Угу! Дай Бог, чтобы он сгрыз яблоко раздора.

– Помнишь, когда похитили наполеоновские письма, я предположил, что противник будет стараться прилепиться к нам, стать нашей тенью.

– Ну?

– Однако, кажется, никто не появился.

– Даже ты, о мудрейший, не застрахован от ошибок, – возразил Лис. – Тот, кто спионерил бумаги, мог резвым галопом помчаться в Англию, если это, конечно, был английский заказ. А когда вернулся – нас уже и след простыл.

– Может, и так, но если все же нет, то единственным кандидатом на роль вышеупомянутой тени приходится, увы, признать нашего соратника. Барона Конрада фон Мюнхгаузена.

– Да, Капитан, – Лис перехватил мое запястье, пытаясь сосчитать пульс, – случай клинический. Тебе это, часом, не напоминает болезнь с названием «паранойя»?

– Сергей, мне это так же неприятно говорить, как тебе слушать. – Я вырвал руку. – Надеюсь, все мои версии – лишь игра воображения, так что пусть они пока останутся между нами. Однако подумать здесь есть над чем. Пожалуй, стоит организовать запрос через военную миссию о прохождении службы ротмистром Мюнхгаузеном в связи с его намерением перехода под австрийские знамена.

– Но он вроде не собирался, – с сомнением произнес Лис. – Вернее, собирался, но не под австрийские.

– Откуда нам знать, может, хотел, а потом взял и передумал. А запрос официальный уже пошел.

– Ну-ну. – Сергей махнул рукой. – Лучше уж спроси Елипали, откуда господин резидент Конрада знает. Это ведь его протеже.

Я со вздохом активизировал связь.

– Вы, как я погляжу, не спешите с докладом, – сухо приветствовал меня дон Умберто, не слишком расположенный к нашей оперативной группе, особенно после недавнего выяснения отношений.

– Отчего же, вот спешу. – Я в деталях изложил резиденту суть утренней беседы с Бонапартом, опуская, конечно же, его речи на тему свободы и равенства и останавливаясь лишь на вероятном заговоре против базилевса.

– Кстати, – выслушав мое сообщение, проговорил резидент, – как удалось выяснить, не так давно человек, сходный по описаниям с полковником Ландри, встречался с одним из лидеров Комитета Действия. Есть такое аристократическое подполье, имеющее на территории Франции свою разветвленную сеть. Это был некто маркиз д’Антраг. Согласно моей информации, он руководит боевыми группами. Встреча продолжалась около трех часов, после чего Ландри, если это, конечно, действительно он, исчез, точно сквозь землю провалился.

– То есть можно предположить, что удар будет нанесен руками дворян-эмигрантов?

– Не исключено, однако возможно и другое. Стоит помнить, что французские короли поддерживали Турцию еще со времен династии Валуа, так что четко наведенный удар может последовать и со стороны Османской Порты.

– Ловкий ход, – оценил я. – В этом случае обвинить заговорщиков в организации покушения будет весьма проблематично. Однако я хотел бы сейчас уточнить другое: помните, офицер, которого вы наняли, чтобы освободить нас из рук иллюминатов. Вы давно его знаете?

– Нет, – с легким раздражением, точно я спросил что-то неприличное, ответил банкир. – Он из германских волонтеров, таких много прибывало в первые дни войны. Я лишь послал выяснить, найдутся ли желающие для подобной работы. Вызвались несколько человек со своими отрядами, этот запросил меньше всех.

– Поня-атно, – задумчиво протянул я. – Тоже не факт, но заставляет кое о чем задуматься. Был бы вам очень благодарен за любую дополнительную информацию о ротмистре Конраде фон Мюнхгаузене.

– Он что же, Мюнхгаузен?

– А вы не знали?

– Мне было не до того, – с раздражением отозвался Палиоли. – Еще какие-то вопросы?

– Нет, – честно сознался я. – Разве вот сообщение о том, что иллюминаты прислали к нам в помощь венскую полицейскую ищейку Протвица.

– Вам это мешает? – без особого интереса спросил резидент.

– Пока трудно сказать. Однако мы были бы вам признательны, если бы вы предупреждали нас о подобных неожиданностях. Все-таки на руках у Протвица распоряжение о нашем аресте.

– Приказ об аресте – лишь пугач, – отмахнулся Умберто. – Сейчас вы нужны иллюминатам, это несомненно. Постарайтесь выяснить о них как можно больше, заведите связи. Институту нужна такая информация!

– Обязательно займусь на досуге, – пообещал я, отключая связь, чтобы поскорее отделаться от щедрого на поручения начальства. – Как только будет досуг. Все слышал? – Я повернулся к Лису.

Тот молча кивнул. В дверь, негромко постучав, вбежал радостный Тишка.

– Господа хорошие, самовар поспел. Велите подать или что ж?

– Пожалуй, – кивнул я.

– И внизу еще лакей какой-то письмецо вам принес, так я сказал ему дожидаться.

– Что за письмо? – удивился я. – Зови!

– Сей момент. – Расторопный слуга выпорхнул из библиотеки.

– Шо, опять письма? – всплеснул руками Лис. – Граф, страсть к эпистолярному жанру тебя погубит. В прошлый раз ты ушел на зов любви – и вернулся иллюминатором. А в России с ее грубыми нравами и вовсе можно якорем на дно пойти.

Я лишь хмыкнул и двинулся навстречу входящему лакею.

«Мой славный рыцарь, – гласила благоухающая жасмином записка, – помнится, не так давно в Вене вы обещали быть моим паладином, однако же, как мне кажется, напрочь забыли свои клятвы. Ежели образ мой не окончательно стерся в вашем сердце, я жду вас с сего дня и ежевечерне в своем приватном салоне в доме графа Литта, что на Большой Миллионной улице. По-прежнему расположенная к вашему сиятельству Е.».

– Передай хозяйке, я непременно постараюсь быть. – Лакей молча склонил голову и поспешил к выходу.

– Кто пишет? Шо хочет?

– Екатерина Павловна, – скупо отозвался я. – Надо бы букет сочинить.

– Об чем будем намекать, исходя из того, шо погода не цветочная? Предлагаю следующую икебану: березовое полено как символ элегантности, обвитое дурманом, обозначающим, шо ты обезумел от ее красоты, и банку консервированного горошка – мол, судьба разлучает нас, но в сердце моем ты будешь жить вечно. Ну, еще можно все это припорошить репейником – типа, за все признательны.