Колесничие Фортуны - Свержин Владимир Игоревич - Страница 72

– Пекло? – догадался я.

– Да. Но не совсем. Жизнь и смерть человеческие закономерны. Ни один из тех, кто издал сегодня первый плач, не избегнет своего смертного часа. Важно то, как распорядится человек отмеренным ему сроком. Каждый несет в себе свой суд. Если всю свою жизнь он искал путь к совершенству, то есть задумывался над тем, что он делает и говорит, старался нести любовь в мир, значит, он вновь будет рожден для света. Если же человек предался хаосу, то его душа уйдет из мира и тем самым падет на другую чашу весов, имя которой – Вселенский Хаос. Когда же обе чаши уравновесятся… Помните предсказание об Апокалипсисе или, если вам больше нравится, Рагнареке?

Я утвердительно кивнул.

– Спаситель знал о нем много лучше вашего. Семь долгих лет он странствовал по миру, как ученик, ища мудрости. Мы были дружны с ним. Он много часов провел в этом чертоге, там, где сейчас сидите вы.

Я подскочил в кресле как ужаленный. Последнее откровение сразило меня наповал. Оберон невозмутимо продолжал:

– Тридцать лет духовного ученичества потребовалось Ему, чтобы достичь совершенства – стать одним целым со своим ангелом-хранителем и указать человечеству истинный путь к бессмертию. Увы, Он показал им значительно больше, чем они смогли осознать. Первые христиане в меру своего разумения старались следовать Его заповедям. Вспомните множество упоминаний об общении с духами первых отцов церкви! И только когда идея превратилась в организацию, а духовная истина – во власть, церковь стала страшным орудием в руках Люцифера. Именно к этому времени и относятся гонения, о которых вы упоминали.

Сложилась парадоксальная ситуация: люди, которые должны были нести свет учения, попадая в эту демоническую машину власти, стоящей над тронами земных владык, зачастую, сами того не замечая, превращались в демонов. Ведь ступить на этот путь куда как проще, чем кажется. Для этого не обязательно заключать письменный договор с Люцифером, скрепленный кровью. Достаточно было лишь жаждать этого договора, то есть могущественного знания, богатства, власти над другими, силы… Вы наверняка знаете множество таких людей.

Оберон вновь замолчал и испытывающе посмотрел на меня:

– Вы не устали, мессир Вальдар?

Я действительно чувствовал некий переизбыток информации, которая нуждалась в немедленном анализе и осмыслении.

– Отдохните, – посоветовал мне Повелитель эльфов, наливая в чашу какое-то питье.

– Скажите, – неуверенно спросил я, принимая кубок, – а мог бы я увидеть своего ангела-хранителя… Думаю, мне есть о чем поговорить с ним.

Оберон как-то печально посмотрел на меня и, встав, вновь прошелся по зале.

– У вас его нет.

Глава двадцать восьмая

– У вас нет ангела-хранителя, – внятно повторил Оберон, наблюдая, как я судорожно хватаю воздух ртом.

– Так я что, демон?! – с ужасом воскликнул я, разом пытаясь припомнить все свои грехи.

– Нет, конечно, – поспешил успокоить меня эльф. – Будь вы демоном, я не стал бы с вами сейчас здесь разговаривать. Да и кольцо Мерлина поступило бы с вами куда как более сурово, чем с беднягой Жаком. Ваш ангел-хранитель покинул вас несколько лет назад на небольшой поляне в предгорьях Каледонии,[67] когда вы приняли меч Тюра, тем самым предопределив свою судьбу.

– Да, но это было в другом мире, – по инерции начал я и осекся, вспоминая, что «иных» миров не существует. Признаться, осознать это в полной мере мне пока не удалось.

– Но Сольнар не сказала мне тогда об этом условии! – попробовал возмутиться я.

Оберон пожал плечами.

– Невозможно приобрести что-то, ничего не потеряв. Избрав путь меча, вы обрекли себя на тяжкие деяния, несовместимые ни с природой, ни с задачами ангела-хранителя. Смерть, ожидающая вас в конце пути, не есть итог вашей жизни, а избрана вами самолично. Если отбросить внешнюю сторону этого поступка, то вы не более чем самоубийца. Путь знания навсегда закрыт для вас. Единственное, чего вы достойны, – это понимания того, что происходит вокруг.

«Ну вот, приплыли, – грустно подумал я. – Что же получается? Ангела-хранителя нет, меч красотка из Каер Урмарка куда-то уволокла».

– А, кстати, Сольнар упоминала о том, – хватаясь за соломинку, вспомнил я, – что прежний обладатель Катгабайла умер от яда…

– Он умер так, как должен был умереть, совершив то, для чего был призван, – ответил Оберон. – Насчет меча можете не беспокоиться, – словно читая мои мысли (а впрочем, может, так оно и было), добавил он.

– Завтра Сольнар будет здесь… И будет рада вновь вручить его вам. Вы знаете, – хитро улыбнулся Владыка эльфов, – дриады крайне не любят покидать свои родные места… Но для вас она сделала исключение.

– Сольнар… – задумчиво произнес я, вспоминая, как я получил свой меч.

– Ваше Величество… – несколько сомневаясь в правильности титула, обратился я к Повелителю эльфов. – Я понимаю, что путь знания закрыт для меня, но, может, вы могли бы хоть немного рассказать мне о том, что ждет меня?

Оберон вновь тяжело вздохнул и покачал головой:

– Не могу… Не могу сказать вам ни слова. Отчасти оттого, что сам не ведаю, что может произойти с вами. Кольцо, выбравшее вас, – печать случайностей, и ни я, ни кто-либо другой не сможет вам помочь. Однако я могу дать возможность увидеть какие-то части того, что было или будет вашим путем.

Он подошел к стене, украшенной крупными самоцветами, и провел по ней рукой.

– Вглядитесь в эти камни.

…Я лежал на подстилке из сухой травы, сооруженной Лисом, и понемногу приходил в себя. То есть я чувствовал все то, что чувствовал тогда, и в то же время видел себя со стороны. Это было очень странное ощущение… Я не умирал. Во всяком случае, я твердо знал и помнил, что в тот раз смерть обошла меня стороной. Наконец послышался долгожданный звон.

– Это ты, кого величают Эстольдом Беорном? – вновь услышал я певучий голос дриады…

…Ствол дуба, который с трудом могли обхватить четверо взрослых мужчин, распался пополам, будто его поразила молния. В самой сердцевине ствола, как молодой росток из старого пня, возникал меч.

– Но знай! – снова донеслось до меня. – Если ты примешь его, твой путь будет предначертан.

Мои пальцы сомкнулись на гладкой рукояти, переливающейся кровью магических рубинов.

…Самодовольная рожа Отпрыска, вальяжно развалившегося в кресле.

– Надеюсь, вы найдете союзников среди местного населения…

Выражение отсутствующего внимания на моем лице. Я тоже надеялся на это: задача, которую ставило передо мною начальство, была под силу небольшой армии. Во всяком случае, тогда я думал именно так…

…Дорога, хранящая следы недавнего боя. Умирающий Талбот Плантагенет, Лис, закрывающий ему глаза… И цепочка с медальоном, покачивающаяся в его руке, – «Возьмет свое»…

…Страдальчески-вопросительный взгляд глубоко посаженных глаз старого мага и изумрудная скрижаль на его ладони.

«Союзник среди местного населения» и мой старый бедный друг… Мой собственный громовой голос вновь заполнил комнату, обманывая простодушного волшебника.

– Значит, ты служишь великому Тюру, а не Мерлину? – разочарованный голос Инельмо зазвучал у меня в ушах, с новой силой будя в душе стыд, сожаление и боль утраты. Один Бог знает, чему я служу…

– Мне нечем даже наградить вас за ваш подвиг… Хотя постойте! – Бас короля-рыцаря рокотал, заглушая грохот волн, разбивавшихся о прибрежные скалы. Драконы, образующие кольцо, казалось, хищно осклабились… – Говорят, этот перстень был подарен королю Артуру Мерлином. А еще говорят, что он волшебный. Примите его от меня на память…