Клетка из костей - Карвер Таня - Страница 52

Удалив все сообщения в голосовой почте, она открыла папку сообщений. Их тоже накопилось немало, и она удалила все те, где его просили приехать на работу. Остальные касались в основном будничных вопросов: выпить пива, поиграть в мини-футбол и тому подобное. Но одно сообщение выделялось среди прочих. Именно его она и искала.

«Адам Уивер. Нарыл инфо. Бизнес. Импорт-экспорт с литовцем Балхунасом. Харвич. Доставка завтра. ПЕРЕЗВОНИ. ВАЖНО. И ЗАХВАТИ КОШЕЛЕК. Стюарт».

Гнев смешался в ней с паническим ужасом. Глаза сузились до щелок, черты лица исказились.

Как он узнал? Как? И кто такой этот Стюарт? Дыхание участилось, руки задрожали. Она посмотрела на безмятежно спящего Микки. Это было бы так просто — подойти и перерезать ему горло. Он бы даже не проснулся. И все — никакого тебе Стюарта, никакой лишней информации.

Микки повернулся на другой бок.

Она приняла решение. Окончательно и бесповоротно.

В списке контактов Стюарт значился как «Стюарт КИ». Конфиденциальный информатор. Скверный шифр. Она удалила его номер и ввела свой, убедившись, что он у Микки не записан. Затем достала телефон и отослала новое сообщение:

«Адам Уивер. Нарыл инфо. Реальный бандит из Литвы. Много врагов. Вроде как убийца — литовский киллер. Уже там. Можешь не звонить. Стюарт».

Айфон пискнул, приняв сообщение.

Микки заворочался. Линн быстро сунула айфон обратно в брюки, не забыв предварительно его отключить. Микки снова повернулся и открыл глаза.

— Что ты делаешь? — сонно пробормотал он.

— В туалет иду. Сейчас вернусь.

— Не задерживайся.

Она проскользнула в ванную и подождала, пока он снова уснет. Ей еще нужно было восстановить номер информатора и удалить свой.

Но когда она вернулась в спальню, он уже ждал ее. Бодрый. Сна ни в одном глазу.

— Я соскучился, — сказал он, сдергивая с себя одеяло.

Она улыбнулась и примостилась рядышком. Взглянула на него.

— Может, сделаешь перерыв? — хихикнула она.

— Пока ты рядом? Ни за что.

Он обвил ее руками, и губы его отправились странствовать по ее телу. «Он не станет проверять», — подумала она. Не заподозрит, что она к этому как-то причастна. Она надеялась на это.

И, упав навзничь, Линн снова отдалась в его чарующий плен.

Все недавние мысли улетучились.

Злиться она будет после.

«Жалко терять такой источник наслаждения, — подумала она. — Очень жалко. Но в жизни есть вещи поважнее».

ГЛАВА 82

Мальчик был напуган. Вне себя от ужаса. Зато он снова был в клетке. Где ему и место.

Садовник смотрел на него сквозь прутья. И если бы кто-то поднял в этот момент его капюшон, то увидел бы улыбку на его лице.

— Где тебе и место… Думал убежать, да? Нет уж… Ты слишком для нас важен… Да… Слишком. Будущее Сада зависит от тебя. Да…

Мальчик забился в уголок и затравленно следил за своим мучителем. Он старался не плакать. Не позволял себе даже всхлипнуть.

Садовник окинул взглядом окружающее пространство. Отлично. В самый раз. И как он раньше не догадался?

Конечно, сложно было заново все обставить, но ему не оставили выхода. Прежний дом был до сих пор огорожен. Но он уже раздобыл все, что нужно: новые инструменты, новый верстак. Все было на месте. И стены уже были испещрены необходимой символикой.

Конечно. Этим он озаботился первым делом.

Символы. Жизненный цикл. Времена года, времена жизни. Рождение, смерть, перерождение. И так далее. Пол всему его обучил. Он все понял.

Пол… Он слышал, как тот плачет — жалобно, тихо, но не обращал на него внимания. Он был слишком увлечен символами.

Всему свое время, всему свой сезон. «Все в саду живет, все в саду когда-нибудь умирает». Это были слова Пола. И Садовник принял их близко к сердцу. Потому что Садовник хотел, чтобы Сад продолжал жить. Так оно и вышло. Пускай для этого пришлось кое-чем пожертвовать.

Каждое время года. Каждое солнцестояние. Каждое равноденствие. Ребенок должен быть принесен в жертву, чтобы Сад и впредь процветал. Он убедил в этом всех остальных Старейшин. Если они хотят распоряжаться Садом, то должны позволить ему поддерживать жизнь в Саду.

И он это делал. Долгие годы. Столько лет, что сам уже сбился со счета. Выбрать ребенка, подготовить его, принести в жертву. И Сад не погибнет.

Ребенок всегда использовался целиком — и кровь, и кости, и плоть. Все было кстати, ничего не пропадало зря. Это подпитывало Сад. Укрепляло Сад. Помогало Саду расти. И сейчас Сад нуждался в помощи больше, чем когда-либо прежде. Именно поэтому этот жертвенный мальчик имел такую важность. Потому что он был там. Он сам видел, что происходит. Сад умирал.

Все остальные Старейшины могли сколько им вздумается болтать о свежей крови, обновлении и прочем. Но если он не принесет ребенка в жертву, если не ублажит землю, то Сад никогда больше не даст плодов. А он должен давать плоды.

Должен.

Но у жертвоприношений была и вторая причина.

Он наслаждался ими.

Он блаженствовал от криков и воплей. Он купался в крови — и во власти.

Контролировать все переходы. От жизни к смерти, от смерти к перерождению. Все было в его власти.

Всем повелевал он.

…Он снова взглянул на мальчика, отпрянувшего в страхе еще дальше. Цепь на его ноге тихонько звякнула.

— Ты должен быть польщен, — сказал он. — Тебе выпала большая честь. Ты избранный. Скоро, уже совсем скоро…

И он снова отвернулся.

Он не слышал криков мальчика.

Не слышал криков Пола.

Он просто пошел нарвать цветов.

ГЛАВА 83

Фил онемел. Как будто тело его отделилось от мозга, а все нервные окончания в одночасье отмерли. Комната превратилась в длинный, сужающийся в перспективе туннель. Он словно смотрел на свою возлюбленную и на человека, которого считал отцом, не с того конца телескопа.

Чувство это продержалось недолго. Взаимоисключающие эмоции, которые пробудил в нем рассказ Дона, дозрели и наконец рванулись адреналином в кровь; нечто схожее он, должно быть, испытал бы в автокатастрофе.

Он не знал, на кого смотреть, не знал, к кому обратиться. Взгляд его, пометавшись из стороны в сторону, упал на Марину.

— Ты знала? — спросил он.

Адреналин в крови уподобился ножу и резал в самое сердце. Его предали.

— Ты знала?

— Узнала за пару часов до тебя, — сказала Марина, взглядом умоляя простить ее. Меньше всего на свете ей хотелось усугублять его страдания. — Мы с Доном поговорили как раз перед тем, как ехать в больницу. Я сказала, что ты должен знать.

Больше говорить с ней было не о чем. Он понимал, что его одолевают сложные, тонкие эмоции, но справиться с ними в данный момент он не сумел бы. Ему нужны были эмоции простые, грубые. И первой из них оказался гнев.

— Ты знал, — зловещим шепотом процедил он. — Все это время знал… Все эти годы… Всю мою жизнь… Знал и молчал.

Дон опустил глаза, вздохнул.

— Мы думали, так будет лучше… Лучше будет не знать… — устало произнес он.

Фил кивнул, поджав губы.

— Ага. Значит, каждый раз, когда я спрашивал о своих родителях и ты говорил, что ничего не знаешь…

Дон по-прежнему молчал. Ковер на полу полностью завладел его вниманием.

— Каждый раз… Каждый раз ты отговаривал меня. Не надо их искать, твердил ты. Всякий раз. Когда я был моложе…

В глазах Дона читалась боль. Страдания его, по-видимому, ни в чем не уступали страданиям Фила. Его лицо словно окаменело от боли; он силился, но не мог произнести нужные слова.

А Фил продолжал:

— Ты говорил, что я не смогу их найти. Что ты пытался, но они как сквозь землю провалились. Каждый раз… Ты каждый раз обманывал меня, Дон… Врал… И моя сестра… Сестра…

— Тебе лучше было не знать, — сказал Дон, борясь с подступающими слезами.

— Лучше? — Фил горько рассмеялся. — Лучше? А может, я сам должен был решить, как лучше?

Дон промолчал. Губы его мелко подрагивали.