Чего стоит Париж? - Свержин Владимир Игоревич - Страница 112

– Лис, это не люгер. У люгера мачты наклонены вперед. Это фрегат или корвет. Отсюда не разобрать. Причем, судя по корабельной архитектуре, тоже испанский.

– Не понос, так золотуха! – пробормотал не на шутку встревоженный шевалье. – Шо брехать будем?

– Разберемся. Во всяком случае, я не Бурбон и ты не д’Орбиньяк. Дай бог, пронесет!

– Пронесет, пронесет! – хмыкнул Серж Рейнар. – Как же ж без этого!

Не знаю, что имел в виду мой друг, однако Господь в это утро был все-таки на нашей стороне. Когда расстояние между нами сократилось до кабельтова и над грот-мачтой взмыл британский флаг, на резной доске, до этого небрежно прикрытой свисающими шкотами, ясно прочиталось английское название: «Дерзновение».

– Свои! – невольно выдохнул я.

– Кэптен Уолтер! – раздалось над палубой, едва мы ступили на борт фрегата. – Это французы. Что прикажете с ними делать?

Я невольно вздрогнул, услышав свое имя и звание, но дальнейшее…

– А ты здесь кого собирался увидеть, приятель? – раздался с капитанского мостика знакомый и нагловато-насмешливый голос, ставший вдруг безмерно удивленным. – О-ла-ла! Сир, вас ли я вижу?! Вот это встреча!

Сомнений быть не могло. Передо мной был реймсский знакомец, лейтенант Уолтер Рейли.

– Что ж вы стоите, господа?! – радостно воскликнул он, сбегая на палубу и обнимая нас. – Пожалуйте ко мне в каюту. Эй! – скомандовал Рейли вахтенному офицеру. – Все, что ни есть лучшего из вина и закусок, немедленно ко мне! Вот негаданный праздник! Как же вас сюда занесло? Пойдемте-пойдемте!

Объяснения Лиса по поводу нашего появления было цветисто и изобиловало героическими подробностями, но, по сути, сводилось к единственному вопросу: «А сам-то ты откуда здесь взялся?»

– Что рассказывать! – начал безбашенный авантюрист, разводя руками. – После возвращения в Англию королева призвала меня к себе, чтобы услышать рассказ о коронации и делах французского двора. Я ей приглянулся и даже целую неделю пробыл королевским фаворитом. А потом вдруг с утра пораньше оказался заговорщиком, подосланным Черной Вдовой, чтобы убить Ее Величество. Сами знаете, сир, придворная жизнь куда опасней военной.

Насилу удалось добиться аудиенции у Елизаветы и убедить ее, что от пленного офицера-испанца мне известно, когда адмирал Веккьо де ла Веттуро поведет к Гибралтару груженный золотом флот. И пожалуйста, результат – этот фрегат, две сотни экипажа, – Уолтер осушил полный кубок хереса, – и никаких идей, что делать дальше! Вчера вот захватил португальскую пинассу с какими-то странными клубнями в мешках. Неделю назад у Бильбао перехватил тунисскую шебекку с грузом шелка. Там же встретил два испанских галеона, так что сам еле ноги унес. Нынче же утром обстрелял люгер каких-то контрабандистов, но, чертовы рога, он оказался пустым! Почти как мой карман. Час погони, трое раненых – и ничего! Такая вот проклятая работенка. – Он тяжело вздохнул.

– Ты обстрелял люгер?! – невольно вырвалось у меня.

– Да, – махнул рукой Рейли. – Он сначала пытался уйти, когда смекнул, что попался, потом начал отстреливаться. Пришлось его сжечь, – равнодушно посетовал кэптен Уолтер, зевая. – Вот и все мои успехи. Прямо и не знаю, что делать. Может, на Тортугу податься? В береговое братство? Впрочем, – он вопросительно посмотрел на меня, точно по привычке испрашивая высочайшее соизволение, но тут губы его сложилась в жестокую усмешку и в глазах его запрыгали хищные бесенята, – пожалуй, я не пойду на Тортугу. Пожалуй, я вернусь в Лондон. И вы, сир, составите мне компанию.

Его пальцы сжались на рукояти длинного абордажного кортика, и хищная гримаса подняла кончики усов.

– Это будет веселее, чем испанское золото!

«Боже, храни королеву!» – мелькнула у меня в голове безнадежно-отчаянная мысль.