Красивое зло - Джеймс Ребекка - Страница 26

Я тоже решаю переехать, чтобы Элис не нашла меня. Даже думать о ней не хочу, не то что разговаривать. Не хочу слышать ее объяснения и оправдания.

Всю неделю я держу телефон выключенным, но все равно Элис не выходит у меня из головы. Рано или поздно мне придется поговорить с ней. Сейчас, когда она сама не хочет общаться, мне легко избегать контактов. Но мне очень хочется выразить ей свой гнев. И однажды, когда Мик уходит за пивом, я достаю мобильник и включаю его.

За неделю мне пришло четырнадцать голосовых сообщений и целая куча смс-ок. Я даже не читаю их. Уверена, большинство от Элис, и она злится. Но мне совершенно неинтересно, что она скажет. Я лишь хочу в последний раз позвонить ей и высказать все, что я думаю. Я быстро набираю ее номер.

Она отвечает почти сразу.

— А-а, это ты? Наконец-то. Знаешь, мне никогда не нравились девушки, которые забывают о подругах сразу, едва заводят парня.

Я хмыкаю. Только Элис могла вывернуть ситуацию таким образом.

— Извини, Элис. Но я возмущена твоей выходкой. Я даже не знаю, что сказать.

— Возмущена? — Ее голос звучит раздраженно и презрительно. — И что особенного случилось? Это из-за Робби и его отца?

— Я поговорила с Грэгом, — сообщаю я. — После того как ты ушла.

— Ну, естественно. Я и не сомневалась, что ты это сделаешь.

— Да.

— Грандиозно. Ну и что же? Что ты хотела сказать?

Я не могу понять, притворяется ли она, но начинаю чувствовать себя смешной и неуверенной в своих справедливых обвинениях.

— Это было очень жестоко, Элис.

— Господи, Кэтрин. Да я и понятия не имела, что вы там окажетесь. Вообще, это была идея Грэга, — говорит она резко и нетерпеливо, как будто это тема ей уже надоела и ее оскорбляет необходимость оправдываться. — Откуда я знала, что Грэг такое придумает?

— Это не про обед, Элис. Не придуривайся. Зачем ты вообще завела роман с Грэгом? Как ты могла поступить так с Робби, ведь ты знала, как он к тебе относится!

Элис с минуту молчит, затем громко вздыхает.

— Ладно. Довольно. Я поняла твою точку зрения. Будешь еще читать мне проповедь?

— Нет, по-моему, это не имеет никакого смысла. Тебе же все равно. Но это действительно ужасно, Элис. Это просто ужасно!

Элис смеется противным, холодным, жестоким смехом.

— Ну, хорошо, — говорит она. — Вот только я не понимаю, каким образом мои отношения с Грэгом и Робби касаются тебя?

Я теряюсь. И в самом деле, почему я лезу не в свое дело? Но вообще-то это нормально — влиять на поведение друзей.

— Элис, как ты можешь быть такой жестокой? Робби в отчаянии. Он уехал в Европу. И это из-за тебя. Ты разрушила его отношения с отцом. Робби — мой лучший друг. И ты считаешь, что это не мое дело?

— Что за бред? Ничего я не рушила. Помирятся. А для Робби даже лучше на какое-то время уехать в Европу. Ему надо охладиться. И в любом случае, они оба до смерти должны быть рады, что избавились от меня, раз я такая тварь, по-твоему.

— Что бы дальше ни произошло у Робби с отцом, это не меняет дела. Это было ужасно. Элис, ты поступила очень жестоко. Зачем ты сказала Грэгу, что тебя зовут Рейчел? Почему ты назвала именно это имя? Я что-то не верю в случайное совпадение!

— Знаешь, мне не нравится твой тон. Ты мне не мать, ты ничем не лучше меня, и меня вообще-то совершенно не интересует твое мнение. — Ее тон теперь ледяной и серьезный. — Я больше не хочу говорить об этом, Кэтрин. Мне скучно. Очень скучно. Хочешь пойти потусоваться вечером в пятницу? Тогда пошли. Я собираюсь заказать столик у Джованни.

— Нет, — говорю я, и мой голос звучит совершенно спокойно, хотя я потрясена тем, что она даже не раскаивается. — Спасибо, нет.

— А в субботу вечером?

— Нет. Элис, я никуда не хочу с тобой идти. Неужели ты правда не понимаешь, что это серьезно? Я чувствую к тебе отвращение. Пожалуйста, прекрати задавать мне вопросы.

— Чувствуешь отвращение? Ты чувствуешь ко мне отвращение?

— Да, — честно отвечаю я. — Я чувствую отвращение и стыд.

— Ой, — смеется она. — И стыд тоже? Ты меня стыдишься?

— Да, — тихо говорю я.

— А самой себя ты не стыдишься, Кэтрин?

Я точно знаю, что она собирается сказать, но не вешаю трубку, а лишь прижимаю плотнее к уху и слушаю.

— Может, я и сделала что-то плохое, но я-то не бросала свою сестру, когда ее насиловали. Слышишь? И не убегала, когда мою младшую сестру убивали.

30

Позже тем же вечером Мик, Филиппа и я заказываем на ужин пиццу. Едва мы садимся за стол, как Филиппа спрашивает, видела ли я Элис.

— Я сегодня разговаривала с ней по телефону.

— И?

Пока мы едим, я рассказываю им о том, как Элис поступила с Робби и Грэгом, и о нашем разговоре.

— Да ты шутишь! — Мик опускает вилку. — Это же просто невозможно.

— Да она просто больная, — восклицает Филиппа. — Несчастная девчонка. А этот Робби? Зачем он с ней общался? Он что, тоже сумасшедший?

— Нисколько. Он замечательный. Настоящий Друг.

— Но почему тогда?..

— Потому что он влюбился в нее, — перебиваю я. — Вы просто не знаете, какой она может быть очаровательной. — Я объясняю, чтобы Мик не посчитал меня или Робби глупыми. — Я на самом деле была счастлива, когда мы подружились. Я была польщена ее дружбой, она такая веселая, забавная, все вращалось вокруг нее. После смерти Рейчел я долго была одна. И Элис показалась мне глотком свежего воздуха. Она умеет нравиться.

Мик и Робби смотрят на меня с сочувствием, и я понимаю, что меня занесло не туда. Я начала оправдывать свою дружбу с Элис вместо того, чтобы защищать Робби. Но какая разница, и Робби, и я были одинаково околдованы.

— Но почему ты ничего не рассказала мне? — сердито спрашивает Мик. — Почему?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Я просто не хотела об этом думать. Мы были так счастливы. Не хотелось ничего портить.

— Ничего бы ты не испортила. Я ведь даже не знаю их. — Мик хмурится. Он очень расстроен.

Филиппа перебивает его:

— Не вредничай. — Она шутливо толкает его локтем. — Теперь-то она тебе все сказала? Ты прав, ты не знаешь их, так что прекрати. — Потом она переводит взгляд на меня и говорит притворно-сердито: — Но почему ты не сказала мне? Это не дело. Я обижена.

— Ну, извини. — Я улыбаюсь. — Ты была права, а я нет. Я была не права, не права, слышишь!

— Вот как? — Мик смущен.

— Относительно Элис, — поясняю я. — Твоя умная сестра предупреждала меня о ней еще несколько месяцев назад. Она сказала, что у Элис не все в порядке с головой.

— Я ведь ее видел, — припоминает Мик. — Она такая тощенькая, в коротком платье?

— И хорошенькая, — добавляет Филиппа. — В коротком платье, от которого парни не могли оторвать взгляд.

— Да не такая уж и хорошенькая, — отвечает Мик и поворачивается ко мне. — Слишком шумная и непосредственная. Не в моем вкусе.

— Ну, бог с ней. — Филиппа поворачивается ко мне. — Надеюсь, ты сказала ей, что больше не хочешь с ней общаться? Надеюсь, ты велела ей убираться раз и навсегда?

— Да, — киваю я. — Но она, разумеется, ничего не хочет слышать.

— По крайней мере, ты все ей сказала, — улыбается Филиппа. — Я рада. Она просто не заслуживает быть твоей подругой. А уж про Робби я и говорить не буду. Надеюсь, ты не жалеешь? Не хочешь с ней помириться?

— Нет. — Я закрываю глаза руками. — Она просто опустошает меня. Не хочу ее больше видеть. Не хочу ничего о ней знать, не хочу ее слышать. Я выключила мобильник и не собираюсь его включать.

— Звонки Элис — это катастрофа? — интересуется Мик.

— Да. — Филиппа кивает. — Катастрофа. Точно. — Она смотрит на мою тарелку, на которой по-прежнему скучает пицца. — Почему не ешь? Не нравится?

— Нравится, — говорю я, но из-за разговоров об Элис пицца стала казаться мне слишком жирной и пряной. — Я просто ужасно себя чувствую. Стоит мне только вспомнить о том, как Элис поступила с Робби, и я словно заболеваю. Видели бы вы лицо Робби! — Я отодвигаю тарелку. — Мне надо попить воды.