Красивое зло - Джеймс Ребекка - Страница 18

Брат Филиппы Мик играет на ударных. Он очень симпатичный и серьезный — за весь вечер он ни разу не улыбнулся. Он такой же бледный, как и Филиппа, с длинными черными волосами. И всякий раз, когда он бросает взгляд на наш столик, я так и читаю в его глазах невысказанный вопрос — а кто эта странная девушка рядом с его сестрой?

И хотя музыка мне нравится, я радуюсь, когда объявляют перерыв. В тишине головная боль чуть проходит. Мик разговаривает с другими музыкантами, а потом подходит к нашему столику.

— Привет, — говорит он и кладет Филиппе руку на плечо. Он смотрит на меня весьма недружелюбно, я пытаюсь улыбнуться, но он уже отводит глаза.

— Привет. — Филиппа берет его за руку. — Это Кэтрин, я тебе про нее рассказывала, помнишь?

— Да. — Мик снова бросает на меня взгляд. — Привет.

Мне трудно вынести такое откровенное нерасположение, поэтому я холодно бросаю «привет» и отворачиваюсь.

— У Кэтрин болит голова, — говорит Филиппа. Я поворачиваюсь к ней и удивленно хмурюсь. Я не говорила ей о головной боли, откуда же она о ней знает? Но ведь не головной болью объясняется мое недружелюбие, это ее брат ведет себя невежливо. Филиппа наклоняется ко мне.

— Мик поможет тебе избавиться от головной боли.

— Избавиться?

— Ну да. — Мик смотрит на меня. — Если хочешь.

— А как? — Внезапно мне приходит в голову мысль, что они имеют в виду наркотики. — О нет, спасибо. — Я поднимаю свой стакан с лимонадом. — Мне завтра в школу.

— Он не наркотики имел в виду, глупая, если ты про это подумала, — смеется Филиппа. — Он может сделать массаж. Правда помогает. Даже удивительно.

Я представляю себе, как этот явно недружелюбно настроенный парень массирует мои плечи, и невольно улыбаюсь — настолько абсурдна эта мысль.

— Пустяки, само пройдет. Но все равно спасибо.

Но прежде чем я успеваю закончить фразу, Мик садится напротив и берет мою правую руку. Он нажимает точку между указательным и большим пальцами и начинает поглаживать ее круговыми движениями. Его большой палец касается моего запястья, потом ладони и среднего пальца.

Я готова рассмеяться и отнять руку, поскольку испытываю недоверие к таким методам, но Мик сжимает мою руку.

— Погоди немного, сейчас должно подействовать. — И он улыбается.

Улыбка удивительным образом меняет его лицо. Теперь оно открытое, приветливое. Он улыбается еще шире, у него белые ровные зубы, доброжелательный взгляд, и вообще он потрясающе красив. Я понимаю, что никогда раньше не встречала таких красивых людей.

Мое напряжение проходит, мне кажется, что каждым своим движением он как будто стирает головную боль. Он больше не смотрит мне в глаза, только улыбается и не сводит внимательного взгляда с моей руки.

Наконец он больно закручивает мне кожу между большим и указательным пальцами.

— Ну вот. — Он отпускает мою руку и выжидающе смотрит.

— Все прошло! — Я подношу руку к голове. — Совсем прошло!

— Здорово, да? Я же говорила, что подействует. Ах ты, мой маленький умница брат. — Филиппа гордо смотрит на Мика, а он смотрит на меня. Он уже не улыбается, но я чувствую, что его взгляд наполнен теплотой. Он смотрит на меня слишком долго, и я чувствую, как мое сердце начинает биться сильнее.

— Да, спасибо. — Я отворачиваюсь и перевожу взгляд на Филиппу. — Принести лимонад, Филиппа? А ты хочешь что-нибудь, Мик?

— Нет, спасибо. — Филиппа качает головой.

— А я хочу пива, — говорит Мик.

— Отлично. — Я направляюсь к бару.

— Подожди, — окликает он. Я поворачиваюсь. Он улыбается мне, и я рада, что стою не слишком близко, потому что мое сердце колотится как сумасшедшее. — Скажи, что это для оркестра, тогда будет бесплатно.

— Хорошо, — говорю я.

Я заказываю напитки, оборачиваюсь и смотрю на Мика. Они с Филиппой наклонились друг к другу и разговаривают, Мик изображает барабаны, отбивает такт. Они явно говорят не обо мне.

Я знакома с таким чувством. Когда Мик на меня смотрит, кажется, будто в животе трепещут бабочки. Такое бывало и раньше, но после смерти Рейчел я запретила себе даже думать об этом.

Я выпиваю лимонад. Он ледяной, горло начинает саднить, но мне очень хочется пить. Глубоко вздыхая, я настраиваюсь на абсолютное спокойствие, чтобы не краснеть и не заикаться, и возвращаюсь к столу.

— Мы заговорились о музыке, — поясняет Филиппа, когда я протягиваю им напитки. — Извини.

— Все в порядке. — Я качаю головой и сажусь. — Я люблю говорить о музыке. Моя семья… мы часто говорили… — И тут я замолкаю. Смерть Рейчел и вся эта история — больше не тайна, но я не могу говорить об этом как о чем-то обыденном.

Раньше в моей семье часто говорили о музыке — до того, как погибла сестра. После ее смерти мы о музыке почти не говорим.

Филиппа замечает перемену в моем настроении и меняет тему.

— Слушай! — громко восклицает она и кладет ладонь на руку Мика. — Ты никогда не угадаешь, кого я на днях видела!

Мик поднимает брови.

— Каролину! — говорит она. — Каролину Хандел. Мик, ты не поверишь, она так изменилась! Совершенно другая, такая нарядная и шикарная. Была с какой-то большой компанией. Нет, ну как она изменилась!

— Да? — Мик безразлично пожимает плечами.

Его, кажется, совершенно не интересует рассказ Филиппы про какую-то Каролину, и, когда она заканчивает, он немедленно поворачивается ко мне.

— Ты говоришь, в твоей семье часто говорили о музыке. А что теперь? Что-то изменилось?

— Мик! — резко обрывает Филиппа. — Не надо задавать такие вопросы, это невежливо.

— Почему? — Мик расстроен. — Что-то не так? — Он смотрит на меня и поднимает свою бутылку. — Я спросил что-то неприличное? Я ведь даже не пьян, неужели я сказал что-то не то?

— Нет-нет, — успокаиваю я. — Филиппа, не беспокойся, все в порядке.

И тут я принимаю решение. Я все им расскажу. Может быть, сейчас неподходящее время, но разве есть подходящие время и место для разговоров о смерти? Если я не заговорю об этом сейчас, потом будет еще труднее.

— Мою сестру убили, — говорю я. — Может быть, немного странно, что я рассказываю тебе об этом именно сейчас, — быстро продолжаю я, — но мне на самом деле очень важно выговориться. Я столько времени скрывала это, с тех самых пор, как уехала из Мельбурна. Это событие изменило меня. Оно все изменило.

Я перевожу взгляд на Мика.

— Я понимаю, что ты не очень-то хочешь все это слушать. Но Филиппе я уже рассказывала.

Мик молча кивает.

— Мы вместе пошли на вечеринку. — Я ставлю свой бокал, кладу руки на колени и начинаю рассказ.

На этот раз я не плачу, только несколько слезинок скатываются по щеке. Брат и сестра слушают, и, когда я заканчиваю, Филиппа подходит и обнимает меня.

Я смотрю на Мика. Его глаза наполнены слезами, он смотрит на меня и сочувственно улыбается — в его глазах сочувствие и печаль, похоже, он не знает, что сказать. Я тоже улыбаюсь ему.

20

— Прекрати, — сказала я. — Перестань. Не здесь и не сейчас. Не хочу, чтобы все произошло вот так.

— Ладно. — Он отодвинулся от меня, поправил на мне футболку и вздохнул. — Хотя жаль.

Я обняла его за шею и поцеловала в губы.

— Не жалей.

Я огляделась. Мы сидели у подножия дерева, я устала, а кроме того, слишком много выпила.

— Я бы хотела расстаться с девственностью в постели. На хорошей, чистой, мягкой кровати. И еще — я бы хотела быть трезвой.

— И я тоже. Честно. — Он улыбнулся. — Ты сводишь меня с ума, но мне хочется, чтобы все было хорошо. Мне правда хочется быть в этот момент трезвым, чтобы мы запомнили это на всю жизнь.

— Черт! Сколько времени? — Я повернула запястье Билла и попыталась рассмотреть время, но было слишком темно. — Тут есть подсветка?

— Да. — Он поднял запястье к лицу и включил подсветку. — Почти полдевятого.

— Черт, черт! — Я вскочила и стала отряхивать одежду. — Черт! Как поздно. Блин, мы попали. Что будет дома, когда мы явимся? Билл, вставай! Мне надо забрать Рейчел и бежать домой.