Инь-Ян. Китайское искусство любви - Хьюмана Чарльз - Страница 12

Вскоре, однако, принцесса Шаньинь пожелала, чтобы все ее тридцать любовников находились с ней еженощно.

Для этой цели она приказала сделать себе кровать на ста ножках. Как только новизна ощущений прошла, она пожаловалась брату, что личный состав ее воинства не способен удовлетворить ее и что она страдает от избытка сущности — Инь. Император был настолько поражен неуемной «драконовской страстью» сестры, что построил для нее Дворец Желания у Таинственных Врат. Он находился в самом отдаленном уголке обширной территории главного столичного дворца и охранялся особым отрядом евнухов, названных «Славными головами на плечах».

Особенностью жизни при дворе была взаимная ревность между фаворитками. Хотя из тысяч забытых женщин гарема большинство смирились с тем, что им вряд ли удастся достичь ранга супруги или, тем более, императрицы, но раз оказавшись в непосредственной близости к повседневной жизни императора, они уже стремились использовать любую возможность, чтобы возвыситься над ближайшими соперницами. Существует много рассказов о жестокостях, которые причиняли друг другу жены и наложницы. Сюй Инцю (историк XIV века) пересказывает случай с фавориткой князя Цюя, Гаосинь. Она была вместе с князем в спальне, когда туда ворвались две пылавшие ревностью наложницы Чжаопин и Диюй и попытались убить ее. Они были схвачены евнухами, а Цюй, выразив сочувствие к Гаосинь, которая была на волосок от смерти, разрешил ей выбрать для соперниц способ наказания.

Сюй Инцю повествует:

«Диюй и Чжаопин вывели на площадь, сорвали с них одежды и велели им стать на колени лицом к земле. Баранов, козлов и даже собак заставляли совокупляться с женщинами, что весьма забавляло Гаосинь, наблюдавшую за всем этим. Мучения двух наложниц закончились, когда вместо традиционного обезглавливания они были разрублены пополам».

Обладая жаждой власти и будучи склонной к садизму, Гаосинь бдительно выискивала малейшую возможность, чтобы доказать князю Цюю свою любовь и преданность, а свойственная ей жестокость подвигла ее на поиски очередной жертвы. Особенную ревность она испытывала к наложнице наполовину персидской крови по имени Ван Цзин. Прослышав, что та заказала художнику свой портрет, Гаосинь сообщила князю, что Ван Цзин позировала обнаженной. Это было обвинение посерьезнее, чем упрек в неверности, и князь поверил оговору. Когда Гаосинь испросила его разрешения строго наказать преступницу, просьба ее была удовлетворена.

Как сообщает Сюй Инцю, Ван Цин вначале подверглась порке и пыткам раскаленными иглами. Затем ей выдрали все волосы. В этот момент ей удалось вырваться, и она помчалась к колодцу, намереваясь броситься туда. Это ей не удалось, Ван Цзин схватили и привели обратно к Гаосинь, которая приказала «распластать ее на земле и воткнуть ей раскаленные прутья в Яшмовый Павильон». Когда Ван Цзин потеряла сознание, «ее разрезали на куски, начиная с лица, а останки бросили в тот самый колодец, к которому она так стремилась».

Гаосинь являла преданность Цюю и впредь, вознамерившись исправлять поведение женщин в гареме. Когда наложницу Юнъай застали в объятиях евнуха, имевшего «драконовское приспособление», ее обвинили не только в неверности, но и в оскорблении мужских достоинств князя. Юнъай, как и многие ее предшественницы, понесла должное наказание. Ее привязали к столбу, выдернули руки и ноги из суставов, выкололи глаза, а открытые раны и отверстия в нижней части тела залили жидким свинцом.

За всю свою карьеру Гаосинь замучила до смерти четырнадцать женщин, а влияние, которое она имела на принца, побудило того превзойти в сексуальных излишествах самого себя. Он приказал расписать все стены дворца сверху донизу красочными сексуальными изображениями, после чего изо дня в день устраивал смотр своим служанкам и стражникам, взрослым детям и прочим родственникам, даже престарелым дядям и тетушкам, заставляя их имитировать росписи на стенах. Князь Цюй владел также прекрасной коллекцией эротических картинок, нарисованных на коже, содранной с новорожденных младенцев — в то время это была самая гладкая поверхность, которую мог использовать художник.

Преданность наложниц, впрочем, не всегда выражалась в такой отвратительной манере. Существует множество рассказов о красоте и самопожертвовании, в которых эти женщины предстают смелыми и глубоко принципиальными личностями. Так, например, в гареме князя Ван Пинсюя как-то раз появилась наложница Ли Ши. Вскоре после этого первая жена князя Нань Нан, снедаемая ревностью, проникла в комнаты новой наложницы, намереваясь заколоть ее кинжалом.

Ли Ши стояла у окна, расчесывая свои длинные волосы, когда жена князя, размахивая кинжалом, бросилась к ней.

— Почему ты так спокойна перед лицом смерти? — закричала она.

— Когда твой муж покорил мою родную провинцию, — отвечала Ли Ши, — он уничтожил всю мою семью за исключением юных девушек, а по скольку я выделялась своей красотой, меня привезли к нему в гарем. К чему же мне избегать воссоединения с моими славными предками?

Ее спокойствие было столь поразительным, что принцесса отбросила кинжал, обняла ее и сказала:

— С этой минуты я буду считать тебя своей младшей сестрой. Я попытаюсь искупить этим вину моего мужа.

И, как сообщают, они были друг другу словно сестры всю оставшуюся жизнь.

Трогательную историю рассказывают о Волшебной супруге первого ранга Фань Цзи. Как-то раз после того как правитель Чу необычно долго беседовал со своими министрами, его встретила в коридоре дворца наложница.

— Ваше величество выглядит усталым и голодным, — сказала Фань Цзи. — Могу я чем-либо утешить Вас?

— Волшебная супруга, — ответил правитель, — когда я выслушиваю преданные и мудрые речи моего первого министра, я забываю о голоде и усталости.

— Значит, вы считаете преданность и мудрость высочайшими добродетелями первого министра?

— Несомненно, — согласился правитель.

Фань Цзи на мгновение задумалась, а затем сказала:

— В течение одиннадцати лет я приходила к Вам. Я ежедневно купала Вас, мыла Вам волосы, держала полотенце и помогала одеваться. Когда Вы отдыхаете на своем ложе, я заворачиваю Вас в одеяло. Когда Вам прискучивают мои прелести, я рассылаю по стране своих слуг, чтобы они нашли для Вас новых девушек. В Вашей семье десять женщин моего ранга и две жены, занимающие более высокое положение, чем я. Разве я хоть раз выказывала к ним ревность? Как же может быть, что первый министр предан Вам больше, чем я? Разве он хоть когда-нибудь был столь предусмотрительным, чтобы выдвинуть других, которые больше пришлись бы по душе императору? И правитель наклонил голову в знак согласия.

Глава третья. Обязанности и страсти евнухов

Сказано в Поднебесной: «Есть лишь одно несчастье большее, чем родиться женщиной, — это стать евнухом». Впрочем, данное утверждение вовсе не обязательно относилось к тем, кто был удостоен высокого положения при дворе. Самым знаменитым китайским евнухом был адмирал Чжэн Хэ, возглавивший в 1405 г. экспедицию к побережью Африки (для того времени, кстати, это было рекордное по длительности путешествие первооткрывателей). Тем не менее в большинстве своем придворные кастраты — «придворные крысы» или «ковыляющие вороны» — приравнивались к женщинам. В древней «Книге песен» говорится: