Змея в гостиной - Митчелл Мередит - Страница 42

– Они рассердились, когда увидели тебя? – Эмили в отличие от Джейн находила рассказ Сьюзен очень важным, только пока не понимала, в чем именно состоит эта важность.

– Шарлотта словно бы обрадовалась моему появлению, она только шумно вздохнула, а затем приветствовала меня так, будто ничего особенного не произошло. Она сказала, что готова ехать со мной, только наденет плащ и шляпку, и ни снег, ни град, ни даже ураган не помешают нам достичь Торнвуда.

– А что ее мачеха, как скоро ей удалось принять невозмутимый вид? – На месте миссис Феллоуз Джейн тотчас бы овладела собой, и ей интересно было узнать, как эта надменная женщина выпуталась из столь щекотливой ситуации.

– К моему удивлению, она не так хорошо умеет справляться со своими порывами, как можно было подумать при первом знакомстве с нею. Миссис Феллоуз только кивнула мне, неразборчиво извинилась и тут же вышла из комнаты. При этом она так посмотрела на горничную, что мне стало жаль бедняжку. Наверняка девушку ждет наказание за то, что она позволила мне войти в комнату вместе с ней.

– А позже, когда вы добирались до Торнвуда, Шарлотта не возвращалась к ссоре с мачехой, не пыталась извиниться перед тобой за то, что ты увидела их обеих в таком состоянии? – Джейн попыталась представить себе, как миссис Феллоуз в своей комнате срывает досаду на ни в чем не повинных безделушках, как порой делала она сама, и насмешливо улыбнулась.

– Нет, она не старалась сгладить неловкость, лишь сказала, что разошлась во мнениях со своей мачехой относительно подготовки к свадьбе. – Сьюзен и рада была бы сообщить подругам что-то еще, но добавить к рассказу ей было нечего.

– Я не верю, что речь шла о лентах или кружевах, они не стоят того, чтобы ссориться так громко. Даже если невеста взволнована перед свадьбой. – Эмили попыталась представить, как Шарлотта кричит на мачеху. Если бы все происходило ровно наоборот, это выглядело бы менее удивительным, но проявить такое непочтение к супруге своего отца, пусть она по возрасту скорее может считаться старшей сестрой, нежели матерью… Что же за отношения у них?

– Ты думаешь, речь может идти о Ричарде? – Джейн прервала размышления подруги.

– Не знаю, – честно ответила Эмили. – Возможно, они ссорились из-за мистера Ходжкинса, или из-за мистера Феллоуза, или из-за Ричарда… Навряд ли одна из них ответит, даже если мы спросим.

– Вот это верно! – подхватила миссис Говард. – Я и раньше говорила, что Шарлотте присуща какая-то таинственность или хотя бы скрытность. Еще до того, как появился этот ее жених!

Подруги согласились с тем, что Сьюзен действительно говорила нечто подобное, и сменили тему разговора, так как добавить тут было нечего. Впереди их ждал бал у миссис Феллоуз, которая была так любезна, что пригласила некоторых гостей переночевать в ее доме. Скорее всего, ей хотелось, чтобы соседи запомнили сам день ее рождения, а не последующее сражение с непогодой и гадкими дорогами. Тщеславие этой женщины по своей величине было сопоставимо с ее красотой.

Но Эмили все же тщательно записала слова миссис Говард в свой блокнот. Просто на всякий случай.

– Друзья мои! Мисс Феллоуз и я с нетерпением ждали этого дня, чтобы объявить о приближении чудесного события, которое должно связать нас навеки! Наша помолвка длится уже несколько месяцев, и я счастлив сообщить вам, что мы с моей дорогой Шарлоттой обвенчаемся второго апреля!

Сияющий мистер Ходжкинс вывел свою невесту в центр бальной залы и, повысив голос, сделал свое заявление, не ставшее неожиданностью для большинства гостей. Мисс Феллоуз выглядела невозмутимой, она даже слегка улыбнулась, когда несколько особенно романтичных юных леди в толпе захлопали от восторга. Ричард Соммерсвиль смотрел куда-то поверх головы Шарлотты, и Эмили, стоявшая рядом с ним, понимала, что он чувствует. Когда-то и она должна была перенести и пережить венчание своей сестры и человека, которого она полюбила раз и навсегда.

Визгливый голос мистера Ходжкинса перекрыл раздававшиеся тут и там поздравительные восклицания. Довольный тем, что находится в центре всеобщего внимания, этот джентльмен не торопился открыть бал.

– Год назад, когда я впервые увидел мисс Феллоуз, я сразу понял – эта прелестная леди составит мое счастье или же я навечно останусь холостяком! Не сразу, но все же она приняла мои ухаживания, а затем и мое предложение руки и сердца. Если бы моя дорогая матушка была жива, она бы не пожелала мне лучшей невесты, я уверен в этом! И я счастлив, что родители мисс Феллоуз приняли меня как своего сына, несмотря на то что я не так богат и знатен, как обычно хочется отцам и матерям молодых леди. Я обещаю любить и почитать свою супругу до самого последнего вздоха!

Возможно, мистер Ходжкинс мог бы распространяться в таком духе еще долго, но гости миссис Феллоуз уже порядком устали слушать его, и, едва только он сделал паузу, чтобы набрать воздуха, мистер Пауэлл, а за ним и большинство находящихся в зале громко зааплодировали, и хозяйка бала сочла момент удачным, чтобы подать сигнал музыкантам.

Ходжкинс быстро справился с растерянностью и увлек Шарлотту за собой, а следом выстроились и другие пары.

Эмили повернулась к Ричарду, который должен был танцевать с ней, но отчего-то застыл истуканом на месте. Выражение лица молодого джентльмена поразило ее.

– Ричард! О чем ты думаешь? Ты выглядишь так, как будто потерял память и не понимаешь, где находишься!

– Он лжет, – вместо внятного ответа произнес Соммерсвиль.

– Ходжкинс? Но в чем именно? – быстро спросила молодая женщина.

– По словам миссис Феллоуз, он знаком с Шарлоттой едва ли не с детства, их матери были дружны… – Соммерсвиль впервые заговорил о том, что рассказала ему миссис Феллоуз о помолвке своей падчерицы, и Эмили слушала его со всем вниманием, не торопясь начать танцевать.

Но Ричард уже понял, что допустил оплошность, и замолчал.

– Может быть, он не захотел излагать всю историю толпе малознакомых людей? Какое собравшимся здесь дело до того, как долго они с мисс Феллоуз знакомы? Главное, что будет венчание и сопутствующая ему череда празднеств, если, конечно, они не захотят венчаться в Лондоне.

– Надеюсь, с помощью миссис Хоуп мы не допустим этой свадьбы! – резко ответил Соммерсвиль. – Идем танцевать, на нас уже с неодобрением смотрит моя сестра.

– И все же зачем ему лгать? – продолжил он во время танца. – Ведь история о детской влюбленности, переросшей в подлинное чувство, растрогала бы наших соседей, и отношение к нему могло бы стать более благожелательным.

– Что, если он говорил правду? – Эмили осторожно наступала на больную ногу, но ей так хотелось хотя бы немного потанцевать, чтобы не чувствовать на себе презрительно-сочувствующего взгляда хозяйки бала!

– Но как тогда понимать слова миссис Феллоуз… – начал было Ричард и осекся.

– Если он говорит правду, значит, это она тебе солгала. – Невозмутимый тон леди Гренвилл заставил Соммерсвиля задумчиво нахмурить брови. – Попробуй вспомнить все, что она говорила, ее лицо и интонации, а затем представь себе Ходжкинса и его речь. Кто из них, по-твоему, больше походит на лжеца?

До самого конца танца Ричард послушно напрягал свою память, но так и не смог ответить на этот вопрос хоть сколько-нибудь уверенно.

В целом бал миссис Феллоуз ничем не отличался от десятков других. Разве что бальная зала была украшена ярдами голубого тюля, сочетающегося с отделкой платья хозяйки бала, да в перерыве между танцами и ужином слух гостей радовала молодая итальянская певица, специально приглашенная миссис Феллоуз на свой праздник. Высокая черноволосая девушка в живописном наряде не то пастушки, не то уличной торговки пела так проникновенно, что некоторые дамы прикладывали к глазам платочки, пусть и понимали в лучшем случае одно слово из десяти. По мнению многих, этой юной итальянки, мисс Карлы, уже должно было хватить для того, чтобы праздник признали одним из самых удачных за эту зиму.