Знаменитые авантюристы XVIII века - Коллектив авторов - Страница 89

Между тем золото все варилось да варилось и все никак не сваривалось. Калиостро, очевидно, с большими усилиями придумывал всевозможные предлоги для объяснения этого замедления. Глазною препоною служили, конечно, козни дьявола; кудесник даже предупреждал ожидавших, что враг рода человеческого может явиться перед ними в образе черной собаки или кошки; он даже принимал особые меры, чтобы эта кошка не проникла в печь, где шла варка золота, загораживая ее магическими заслонками.

Но, наконец, все ухищрения были истощены, и надо было просто-напросто удалиться подобру-поздорову. В один прекрасный день он объявил, что ему надо куда-то съездить, дал тщательные наставления, как следить за посудиною с варящимся золотом, и уехал, и больше, конечно, не возвращался. Так рассказывается конец его похождений в брошюре Мошчинского. Несколько иное повествуется в других источниках. Утверждают именно, что приютивший у себя Калиостро граф П. (Понинский?), человек суеверный, слепо веривший в чародейство, прельстился обещанием Калиостро — дать ему приворотное зелье и вообще устроить так, что граф завоюет сердце какой-то красавицы, за которою он долго и тщетно ухаживал. Калиостро долгое время водил влюбленного магната, пока не вывел его из терпения; тогда тот выгнал его из своего дома, а затем настоял и на его изгнании из пределов Польши.

Из Варшавы Калиостро отправился вновь на запад Европы. Он устремлялся, собственно, во Францию; наверное, он осведомился о том, что там в это время свирепствовала мода на животный магнетизм, и хотел воспользоваться таким общественным настроением, т. е. повышенным стремлением публики к чудесному. Между тем он, быть может, еще и не знал, какая ему предшествовала повсюду слава. Его путешествие, сравнительно скромное в пределах Германии, по мере приближения к Франции превращалось в настоящее триумфальное шествие. В Страсбурге, например, население устроило ему чуть не царскую встречу, так что он расчувствовался и даже прожил некоторое время в этом городе, найдя небесполезным упрочить свою популярность и будучи уверен, что из Страсбурга вести о нем живо перенесутся в Париж и подготовят ему там такую же восторженную встречу. Но въезд его в Страсбург ознаменовался сценою, которая могла бы сразу подорвать добрую часть его славы, если бы он не нашелся в самый драматический момент и не отклонил грозу.

Современные летописцы утверждают, что о дне въезда Калиостро тоже, должно быть, знал, что его ждут и что громадная толпа вышла ему навстречу за город. Калиостро тоже, должно быть, знал, что его ждут и нашел нужным не охлаждать общих ожиданий и предстать перед страсбуржцами в особом великолепии. Он двигался к городу целым поездом — видно, что он все же хорошо поживился в Варшаве, а может быть, и раньше в России. Граф и его супруга восседали в роскошнейшем открытом экипаже, а за их каретою двигался целый обоз — свита людей в блестящих и дорогих ливреях. И вот, при самом въезде какой-то весьма невзрачный старичонка, на вид еврей, кинулся к экипажу, остановил лошадей и во все горло закричал на графа: «Наконец-то, ты попался мне, бездельник! Стой и давай мои деньги!».

Калиостро с ужасом узнал в этом еврее ростовщика Марано, приключение с которым мы в своем месте уже рассказали. Было отчего смутиться всякому, но Калиостро не потерялся. Мы, кажется, забыли упомянуть об одном из его талантов, а именно об искусстве чревовещания, которым он владел в совершенстве. И вот, в то время, когда взбешенный Марано кричал толпе — кричал, увы, великие слова правды, которую этой толпе не суждено было оценить по достоинству — кричал о том, что это вовсе не граф, что это Бальзамо, известный в Сицилии мазурик, — в это время Калиостро только смотрел на него со спокойным изумлением. И вот, в тот момент, когда еврей переводил дух, накричавшись вволю, внезапно раздался сверху, с небес (в этом никто из присутствовавших не мог сомневаться), голос: «Это безумец, им овладел злой дух, удалите его!». Эта сцена, говорят, до того потрясла публику, что многих глас с небес поверг в ужасе на землю.

Мы уже заметили, что Калиостро знал, с каким интересом население Страсбурга ожидает его. Он, надо думать, заранее озаботился послать туда деятельных и ловких агентов, которые, быть может, и подготовили ему встречу, распалив своими россказнями воображение народа. Эти же агенты согнали со всего города толпу больных, жаждавших исцеления. Вся эта в высшей степени разношерстная толпа, стенающая, охающая, хромая, кривая, кровоточивая, собралась в особо нанятом большом зале. Конечно, впускали сюда не всех желавших видеть великого врачевателя, а отобрали, по возможности, не особенно тяжко больных; позволительно думать, что среди них было немало и притворщиков. Все собранные в зале больные были мгновенно вылечены — таков был тогда общий голос. Одних Калиостро исцелял простым наложением рук, других — какими-то «словами», третьих — лекарствами, которые тут же давал принимать. Денег он ни с кого не брал; наоборот, роздал немало своих денег, так как для излечения собрались преимущественно бедняки. Здесь, кажется, впервые выступила на сцену так называемая универсальная целебная жидкость Калиостро, его жизненный эликсир, излечивавший все болезни. О составе ее в свое время очень много спорили, хотя она едва ли заслуживала и тысячной доли такого внимания, да и то разве лишь со стороны содержания в ней сильнодействующих веществ.

Само собою разумеется, что сотни излеченных им больных мгновенно в устах публики превратились в тысячи, и Страсбург в мгновение ока озарился лучами славы великого целителя. Все поздравляли друг друга с прибытием кудесника в город, словно с праздником. Калиостро понял, что его дело тут сразу стало прочно и что зевать не подобает. Он начал с того, что пригласил всю страсбургскую знать на великолепный заданный им ужин. Калиостро озаботился осветить зал особым способом, придававшим ему фантастический вид. Когда ужин окончился, в зал вошли несколько маленьких мальчиков и девочек; наш герой уже запасся ими и, конечно, подготовил их надлежащим образом. Калиостро выбрал из них одного мальчика и одну девочку. Серафима увела их, одела в белые платья, надушила и дала им выпить какого-то эликсира, потом ввела их обратно в зал, к гостям. Калиостро облачился в пышный костюм генерала от древнеегипетской магии — в шелковый черный балахон, расшитый какими-то знаками вроде иероглифов; одежда, в общем, напоминала ту, которую мы видим на египетских памятниках; она дополнялась только роскошным мечом, сравнительно более нового фасона, чем древнеегипетские. Его вид, осанка приобрели что-то особо внушительное, от чего надо было либо прыснуть со смеху, либо повергнуться во прах от избытка благоговения. Но смеяться тогда в той толпе не нашлось охотников. Все прониклись если не страхом, то по крайней мере почтительным изумлением; все молчали и ждали, что будет дальше.

Среди зала, на черном круглом столике, явился графин. Какие-то прислужники, вроде египтян, как их обычно все себе представляют, подвели к этому столику избранных мальчика и девочку и загородили их ширмою. Калиостро возложил на них руки, как-то особенно кривляясь, описывая по воздуху руками что-то вроде иероглифических знаков. Дети должны были смотреть в графин, и там им появлялись разные видения. Под дном графина в столе было отверстие, и под него подводились разные чертежи и рисунки.

Калиостро спрашивал, например, что делает в эту минуту человек, который оскорбил его при въезде в город, и выставлял под графином незаметным движением фигуру спящего. Ребенок, конечно, отвечал: «Он спит». Если случалось, что дети затруднялись с ответом, то должны были молчать; за них отвечал сам Калиостро, пользуясь своим чревовещательным даром. Калиостро предложил самим присутствовавшим задавать вопросы. Некоторые ответы поражали воображение непостижимою верностью. Спрашивает, например, незамужняя девица, сколько лет ее мужу; дети молчат, и это молчание истолковывается толпою гостей в сторону их прозорливости; они знают, что мужа никакого нет. Другая дама подает запечатанный пакет с запискою. Мальчик отвечает: «Не получит». Вскрывают пакет, оказывается, что дама спрашивает в записке, получит ли се родственник повышение по службе. Старый и почтенный человек, местный администратор, спрашивает, что делает его жена, бывшая в то время дома. Предварительно Калиостро послал узнать, дома ли жена и чем именно она занята. Дети в графине ничего не видали и молчали на этот вопрос. Но вдруг раздался какой-то таинственный голос, который возвестил, что жена вопрошавшего играет в карты с двумя знакомыми, и это было верно.