Параллельные дневники Виталика Туманова - Набат Александр - Страница 64

Идиллическая картина: восхитительный красочный закат, теплое ласковое море, от красного солнышка весело бежит по водной ряби золотая дорожка. Белый мягкий песочек и чистый морской воздух красиво дополняют курортную романтику. Быстрые, наглые чайки стремительно носятся над самой водой, на горизонте виднеется далекое круизное судно. Небольшие уютные домики южного городка навевают легкое, но крайне устойчивое чувство полного блаженства. Устроившись в относительно безлюдной части пляжа, валяемся на удобных новеньких шезлонгах, отдыхаем от нестерпимой влажности и дневной жары. Праздный разговор с расслабленной Мисато течет неспешно и даже весьма лениво.

– Вит, как ты думаешь, а что такое есть наша Вселенная?

– Хм, в смысле буквально или фигурально?

– Да без разницы, поведай, о чем думаешь.

– Ну, как бы все достаточно просто, но и так сложно одновременно, – мыслить о «высоком» именно сейчас откровенно жутко лень. Но девушка терпеливо ждет ответа, приходится напрягать остатки бодрствующего, серого вещества. – Понимаешь, ведь на наш, исконно человечий лад… Люди же ограничены всего четырьмя классическими измерениями восприятия. И вряд ли когда-то смогут выйти за эти прокрустовы рамки, но это вовсе не означает, что других вариантов в природе совсем не бывает.

– Ты сейчас на предтечей намекаешь?

– Не совсем, хотя знаешь, видел я, как тот же Аан работает с пространством. Сдается мне, что ему совершенно явно и целой дюжины различных измерений будет маловато, вспоминаю подсмотренную у киберящера весьма небрежную манеру бросать экспресс-порталы. – У меня тогда такое стойкое ощущение сложилось: он и из своих исходных, сильно средних размеров примерно с хороший комод, может распахнуть всю вселенную до вполне сопоставимых с нашими бесконечными, как известно. Все зависит от того, как ему удобнее «колдовать» будет.

– То есть, ты хочешь сказать, что для него понятия «далеко» или «близко» имеют совсем другой, менее драматический смыс л?

– Агась, ему ровно по фигу, в какой уголок вселенной открывать портал. Исходя из его базовой пространственной матрицы, любые, даже самые крайние, точки во вселенной расположены равноудаленно, причем в любой комбинации и с абсолютно любыми иными точками на выбор, а само время имеет вообще опосредованное, хоть и линейное, необратимое значение.

– Да уж, а такую невинную овечку из себя корчил, обхохочешься.

– Не то слово, я вообще сильно подозреваю, что он сам себе был и верховным координатором, и рядовым исполнителем, типа все-в-одном. Ты кроме него, еще хоть кого-то видела в «Уснувшем Лесу»?

– Нет, всегда только один Аан был на виду.

– М-дя, вот такие вот пироги с ватанами…

– Ладно, черт с ними, со всеми этими измерениями и предтечами вместе и сразу, пойду, прогуляюсь до бара, тебе коктейль взять?

– Давай, холодненькое не помешает…

Пока заботливая Мисато неторопливо пропадает где-то в невообразимой, кондиционированной дали условно цивилизации, меня что-то окончательно разморило. Под мерный, ровный шорох прибоя наслаждаюсь сладкой, сильно послеобеденной дремой. Вообще, с некоторых пор жизненно важная потребность в регулярном и длительном сне отпала. Даже вещие сны перестали сниться напрочь, только если под спецзаказ, но для этого и обычного телевизора слишком много, так что я особо не увлекаюсь подобными сомнительными развлечениями, но все же иногда позволяю себе расслабиться. Странный, нежданный сон, коварно овладевший разомлевшим от длительного безделья разумом, поражает своей подчеркнутой монохромностью. Декорациями для незапланированного лицедейства служит хорошо знакомый, но подозрительно «изнаночный» Тат. Темно-серое небо высвечивают многочисленные, но какие-то картонные громы-молнии, мягко, вполголоса мурлыкающий неуловимо знакомый мотивчик, причем явно и исключительно для общего сюрреалистичного фона. Повертев для проформы головой, но, так и не выявив абсолютно ничего нового или интересного, неторопливо бреду себе в сторону центральной площади. Внезапно:

– Здравствуй, Туманов, Виталий Александрович! – прямо передо мной возникает высокая, мягко мерцающая призрачным светом худощавая фигура, в непрестанно развевающемся бесформенном сером балахоне, с глубоким капюшоном, лица совсем не видно на его массивной башке.

– Хмым, ну здорово, организм! – с нескрываемым интересом разглядываю странного посетителя. – Мы разве знакомы?

– В некоторой степени. Заочно, так сказать, – а голос у него еще такой басовитый, с легким эффектом затухающего эхо, пижон, блин. – Мы давно за тобой наблюдаем.

– Ну и как же мне тебя тогдась называть, может быть, ты у нас вообще Ангел? – запоздалое легкое чувство дежавю слега колышется где-то на самой грани с явью.

– Почему бы и нет, у меня много ипостасей…

– Вот так вот, без лишней скромности, ну и где же твой нимб, пернатый?

– На подзарядке, – тихий смешок наводит на разные, но неприятные мысли.

– Не смешно, – спокойно говорю я, – да и место для судьбоносной встречи выбрано крайне неудачно, на мой вкус.

– Дурень, это же всего лишь твой условный сон, и раз я к тебе сюда заявился, то могу быть кем угодно и где угодно…

– Будешь так обзываться, переключу канал на какую-нибудь эротику, вот и посмотрим, кем ты там у нас станешь!

– Не переключишь, ты же такой воспитанный и очень любопытный, как ты говоришь, «аж уши пухнут», – опять следует чуть слышный, нервирующий смех.

– Не стоит недооценивать первокурсников, уважаемый, – блин, что-то мне этот ненормальный тип окончательно разонравился. – Короче, выкладывай давай, зачем вообще пожаловал?

– Все просто, причина моего визита – твоя оперативная вербовка и дальнейшее плодотворное сотрудничество.

– Совершенно не интересует, – собравшись, наконец, с мыслями, сообщаю очевидное. – Ты слишком темный, я чувствую!

– Если что, наша вселенная невообразимо велика, но даже на ее просторах крайне редко встречаются кристально чистые пограничные цвета. Гораздо чаще попадаются их многочисленные оттенки и различные комбинации, с частичным превалированием тех или иных крайностей.

– Знаешь, ты скорее темный, чем светлый, так что давай просто оставим сии праздные рассуждения эстетствующим сибаритам и прочим комедиантам, да негоциантам с меценатами. Я сказал – нет!

– Не торопись с отрицанием неочевидного, – заправским, сладкоречивым голосом опытного искусителя вещает подозрительный «ангел». – Ты просто даже не понимаешь, от чего и от кого ты так опрометчиво отказываешься.

– И знать вообще не хочу.

– Тебе теперь не нужны искусственные костыли, ты и без них на многое способен, – не обращая никакого внимания на мои сдержанные возражения, продолжает доверительно увешивать незнакомец. – Ты изменился, хочешь ты того или нет, и с нашей помощью ты…

– Блин, да по фигу, если честно, – ледяное спокойствие сохранять становится все сложнее. – Мне как-то с ИМП и в родной бронежилетке намного привычнее.

– Хорошо, видимо ты еще не готов, – неожиданно легко сдается странный посетитель. – Хотя бы пообещай мне вернуться…

– Все там будем, могу только обещать, что все тщательно обдумаю.

…Далее следует типичный обрыв связи, густой белый шум и резкое головокружительное пробуждение.

– Виталька, да проснись же! – разгоряченную кожу приятно обжигает морозная свежесть сразу двух стальных вазочек с мороженым.

– Ы-ы-ы, вот ведь пригрезится…

– Тебе что, кошмар приснился? – скромная Мисато искренне беспокоится о моем душевном здоровье. – Надеюсь, меня в нем не было?

– Хм, нет, не про тебя тот сон… – призадумавшись, рассеянно декламирую давно полузабытые строчки. – Мне снился бесконечный путь, пронзающий миры, и в том пути таилась суть загадочной игры…

– Ух ты, красиво, сам сочинил?

– Нет, один украинский и очень двуличный писатель…

– Кстати об Украине, до меня тут некие слухи дошли подозрительные, – елейный голосок и лукаво улыбающееся личико заставляют усомниться в достоверности ее источников, но рисковать не стоит.