Глубина в небе (сборник) (перевод К. Фалькова) - Виндж Вернор (Вернон) Стефан - Страница 206

Хамид знал, что в потолке над лампами дневного света есть камеры. Хотелось верить, что они тоже сдохли, когда вырубилась система безопасности. Один проход до лесенки на следующий уровень. Хамид крался в полутьме меж двух стеллажей. Тихо, тихо… Болтушка не любила вести себя тихо. Она выскочила в проход раньше хозяина и огласила склад идеальным звукоподражанием пистолетному выстрелу, так что аж уши заложило. Еще миг, и ее заметят. Он отбежал на пару метров в противоположном направлении и выстрелил в воздух.

— Господи! Да скольких же бандюков сюда запустил этот болван Лукас?

Совсем рядом с Хамидом кто-то отозвался:

— Это все та же детская пукалка. — И гораздо тише: — Сейчас мы им покажем.

Хамид вдруг сообразил, что противников только двое. И пока система безопасности отключена, они здесь в той же западне, что и Хамид. Если снаружи никто не припрется на шум.

Он отскочил и побежал дальше в дальний конец склада.

— БУУУМ!

Это Болтушка, вспрыгнув на стеллажи у него над головой, решила с кем-то внизу поговорить. Стопки электрореакторов разметало разрывными пулями, по складу прокатилось громкое эхо. Против его пистолета это оружие все равно что артиллерийская пушка. Разумеется, в помещении из него стрелять запрещалось, но Хамиду от этого было не легче. Он устремился вперед, оставив всякую осторожность.

— Прыгай! — заорал он.

Клубок света и тени возник перед ним и помчался по проходу.

Второй пушечный залп, в то место, где они с Болтушкой только что пробежали. Но тем временем все окончательно пошло вразнос. Откуда-то со стеллажей с электрореакторами излился синий свет, раскидав по стенам резкие тени. Могло показаться, что за спиной Хамида внезапно распахнулась раскаленная печь. Он оглянулся. Синее сияние ширилось, слепило глаза, как электрическая дуга, но не обжигало. Он быстро отвернулся, перед глазами заплясали остаточные изображения: полки стеллажей оплывали от жара.

Включились автоматические огнетушители, и с потолка хлынул дождь. Но этому пожару вода была не помехой, а топливом. Струи резко превратились в пар, облако стало расширяться, и Хамид упал на колени. Вскочил, опять упал и снова, поднявшись, побежал вперед. Антиграв-лифт уже за следующим рядом стеллажей. Краем сознания Хамид отвлеченно размышлял о последствиях катастрофы. Разрывные пули вызвали цепную реакцию в стопке электрореакторов. Эти штуки теоретически безопасней спиртовых движков, но могут расплавиться. Проплавление активной зоны срединноамериканской атомной станции отравило бы радиацией целый континент, но Туристы уверяли, что их реакторы плавятся чисто — испуская низкоэнергетические фотоны и колоссальные потоки частиц, которые с обычным веществом вообще не реагируют. У Хамида даже вырвался истерический смешок при мысли о том, как за много световых лет отсюда астрономы Медленной Зоны однажды зафиксируют резкий выброс нейтрино и получат новый повод усомниться в своей космологии.

В гуще ливня, между стеллажами и в проходе, засверкали молнии, впиваясь в антигравы. Тканеподобный материал дергался и коробился, отдельные куски разлетались в стороны. Как волшебные ковры, запущенные джинном.

Потом так хлопнуло вокруг, что стало больно, словно Хамид угодил между ладоней великана. Дождь прекратился, подул горячий влажный ветер — со всех сторон. Утренний свет пробился через завесу пара: взрывом снесло крышу склада. Над развалинами взметнулась радуга. Хамид пополз на четвереньках; по лицу стекало что-то липкое, срываясь на пол красными каплями. Стеллажи с электрореакторами осыпались внутрь себя. В пятнадцати метрах от Хамида на расплавленном металле кипел и пузырился пластик.

Он увидел антиграв-лифт, вернее, остатки оного: лифт оплывал, подобно восковой свече, потоками разогретого металла. «Ну что, выхода нет». Он заставил себя отвернуться от свечи и прислонился к стопке антигравов. Листы дрожали и вибрировали. Ткань была мягкая, но поглощала тепло и частично рев пожара. Сквозь туман и пар проступало розовато-голубое утреннее небо. В небе висела лотлримарская баржа. Она была похожа на четыре причудливо приваренных друг к дружке и замысловато украшенных сферических автоклава.

Иисусе! Крыша склада почти полностью… исчезла. В дальней стене огромный пролом. Вон там! Парочка охранников. Они не смотрели на него, один без сил опирался на другого. Похоже, погоня за Хамидом их сейчас занимает меньше всего. Они продирались через руины в поисках выхода со склада. К их несчастью, как раз впереди тек ручеек серебристого металла. Один неверный шаг, и они утонут в нем по щиколотку. Но обоим агентам повезло, и через пятнадцать секунд их след простыл.

Конечно, он тоже мог бы выбраться этим путем, но… Но не за тем он сюда явился. Хамид с трудом поднялся и окликнул Болтушку. Вокруг продолжало шипеть и хлопать, но уже не так оглушительно. Если она в сознании, то услышит его. Хамид утер с губ кровь и, прихрамывая, поплелся вдоль уцелевшего ряда антигравов. «Не умирай, Болтушка. Не умирай».

Везде начиналась движуха. Стопки антигравов словно оживали. Верхние просто срывались с мест и уходили в вертикальный штопор, скручиваясь и раскручиваясь. Нижние дергались и трепетали. Обычное вещество с потоком неуловимых частиц из расплавленной активной зоны, может, и не реагирует, но антигравы уж точно не из обычной материи. Зажатые внизу куски ткани налились сиянием, но свечение это не жгло глаза, как свет электрореакторов, а оставалось мягким, обещая не взрыв, но пробуждение… чего-то. Зрелище заворожило Хамида. Сотни кусков антиграв-ткани улетали в небеса, серые и цвета картофельной кожуры, посверкивая в утреннем свете. Он попятился. Высоко в небе первые из улетевших антигравов уже истаяли до точек на синем фоне. А что, если…

Что-то плюхнулось ему на ноги, чуть не опрокинув на пол.

— Ой, так громко…

Болтушка нашла его! Хамид опустился на колени и обнял ее за шею. Она выглядела сравнительно неплохо, во всяком случае, получше самого Хамида. Как и многие мелкие животные при встрече с хозяином, Болтушка в восторге заплясала вокруг. Он провел руками по ее плечам: кое-где царапины, кровь запеклась, и вообще вид у нее подавленный, первоначальный восторг от встречи как рукой сняло.

— Громко, — повторяла она, — громко.

— Знаю, Болтушка. Но худшее уже позади.

Он поглядел в небо. На взлетающие антигравы… на лотлримарскую баржу. Безумная затея… но снаружи уже орали сирены.

Хамид погладил Болтушку, встал и полез на ближайший штабель антигравов. Материал, сложенный сотнями отдельных лоскутов вроде одеял, пружинил под ногами, как вспененная резина. Хамид поскальзывался на каждом шагу. Ухватившись за края лоскутов над головой, он подтянулся до самого верха с намерением испытать те, которым уже ничто не мешало взлететь. Он сгреб верхний слой, трепещущий на незримом ветру, вытащил перочинный нож и полоснул по ткани. Материя легко распалась, оказав сопротивления не больше, чем плотный войлок. Хамид оторвал полосу ткани, опустил в карман и ухватился за верхний слой. Ткань задрожала в его руках, и квадрат площадью четыре на четыре устремился в небо. Хамида медленно потащило назад, ноги оторвались от штабеля. Квадрат поднимался, словно не замечая его веса!

— Подожди меня! Подожди! — в отчаянии прыгала у его ног Болтушка.

Хамида подняло на два метра, потом на три. Он выдохнул и отпустил лоскут, больно ударился о бетон, полежал, живо представляя, что произошло бы, помешкай он еще секунду… Так, хватит. Он вытащил из кармана полоску антиграв-ткани. Та задрожала в пальцах. Хамид уставился на нее. Красновато-серая, украшенная сложным повторяющимся узором. Туристы говорили, это изделие иного класса, чем электрореакторы. Реакторы — продукт высокой технологии, но их в принципе можно изготовить и здесь, в Медленной Зоне. А вот антигравы… эффект имел теоретическое обоснование, но практическая применимость его зависела от мгновенной рестабилизации на атомном уровне. Туристы утверждали, что в ткань внедрены миллиарды специализированных процессоров. Антигравы импортировали не просто из Запределья, а из Трансчеловеческих Пространств. До сих пор Хамид относился к ним без особого удивления: полет — штука прозаическая. Но теперь… простой логики тут не просматривалось, они скорей походили на живые организмы или сложные контрольные системы. У них явно было много общего с «умной материей», которая, по утверждениям Ларри, повсеместно фигурировала в трансчеловеческих изделиях.