Глубина в небе (сборник) (перевод К. Фалькова) - Виндж Вернор (Вернон) Стефан - Страница 175

Голову его окутал сверкающий свет. Рахнер рефлекторно отдернулся. Вертолетная кабина вдруг заиграла миллионом переменчивых оттенков, клетчатых, ярких. Он вспомнил слухи о диковинном хобби Андерхилла — тот-де увлекся видеомантикой. Значит, это правда: такой вот «игровой шлем» стоил небольшого состояния.

Андерхилл что-то бормотал сам себе, сдвигая шлем так и эдак, словно пытался смотреть ослепшими, сожженными глазами. Смотреть, по правде говоря, было не на что, кроме чарующей игры цветов: колдовская мощь компьютеров на службе у шарлатана. Но Шерканер Андерхилл явно углядел в ней нечто, удовлетворившее его. Неотрывно всматриваясь в переливы оттенков, он гладил свободной рукой жука-поводыря.

— Ага… вижу, — тихо произнес он.

И вдруг турбины вертолета истошно взвыли, точно баньши. Индикаторы ушли далеко за красную черту. При такой немыслимой мощности они за час-другой сгорят. Никакая вменяемая автоматика им бы в такой режим перейти не позволила.

— Какого дьявола!.. — Слова застряли у Тракта в горле. Турбина, раскручиваясь, активировала наконец лопасти винта наверху. Его вертолет внезапно зажил собственной жизнью, с упорством маньяка взбираясь все выше и выше по стене кальдеры.

Турбины ненадолго сбросили обороты, когда геликоптер перевалил через вершину. Пятьсот футов. Тысяча футов над плоскогорьем. Рахнер мельком углядел равнины. Линия разрушений, которую они заметили в Калорике, в действительности составляла лишь часть сетки. К западу и югу уходили сотни дымных плюмажей. Поля противоракетной обороны. Но эти гады промахнулись! Волна за волной ракеты ПВО взмывали в небо со своих позиций по всему плоскогорью. Сотни запусков, быстрых и расточительных, в подобии артиллерийского обстрела ракетами ближнего радиуса перехвата. Но ракетные шахты были в десятках миль от вертолета, а ракетные плюмажи означали, что самонаводящиеся боеголовки посланы на перехват целей за тысячи миль отсюда, на высоте многих двадцаток миль. Зрелище впечатляло куда сильнее, чем хвастовство пэвэошников на штабных учениях… и значит, Клан бросил в бой все, что у него есть.

Шерканер Андерхилл, казалось, ничего этого не заметил. Он вертел головой, подстраиваясь под игру света в шлеме.

— Надо как-то переподключиться. Я должен… — Руки его возились с игровыми джойстиками. Шли секунды.

— Все так запуталось… — всхлипнул он.

Трад оставил в покое неотвязников-числовиков и вернулся к Фаму Тринли, который ожидал его у группы переводчиков.

— С обычными числовиками я управлюсь, Фам. В смысле, думаю, что добьюсь от них ответов. Что касается контроля…

Тринли просто кивнул, отметая все возражения. «А Тринли так изменился… Я его годы вахты знал, и теперь он совсем иначе выглядит…» Старый Фам Тринли был шутом, фанфароном, буффоном. С ним можно было шутить, спорить, пререкаться. Этот Фам держался тихо, но действовал с точностью рубящего клинка. «Он нас всех погубит». Глаза Трада беспокойно метнулись туда, где висело, точно туша в мясной лавке, тело Анне Рейнольт. Даже если сейчас получится предать Фама, его это не спасет. Нау и Брюгель — вахтмастера, и Трад понимал, что поступку его не будет прощения.

— …остается шанс, Трад, — пробился сквозь пелену ужаса настойчивый голос Фама. — Может, получится открыть каналы шире, обманом затащить неотвязников в…

Силипан пожал плечами. Не то чтоб это имело значение…

— Если так сделать, вахтмастер сразу тебе горло перекусит. Я получаю пятьдесят запросов в секунду от Нау и Брюгеля.

Фам потер виски, взгляд его стал отстраненным.

— Да, вижу. Ну ладно. Что у нас? Времян…

— Камеры у Бенни показывают, что там все жутко озадачены. Если повезет, они оттуда никуда не полезут.

И потом у вахтмастеров не будет повода им отомстить.

Неотвязница, которую звали Бонсол, вмешалась с обычным для фокусированных невниманием к происходящему:

— На земле миллионы. Через несколько секунд они начнут погибать.

Реплика вроде бы сбила Фама с толку. Новый Фам Тринли тоже был аматором в работе с неотвязниками.

— Ага, — пробурчал он скорее Силипану, чем неотвязнице, в ответ. — Но по крайней-то мере, у пауков остается шанс. Без неотвязников Ритсер не сумеет закрутить гайки туже.

Бонсол, конечно, не ответила, продолжая барабанить по клавишам.

Внимание Тринли вернулось к Силипану.

— Слушай, Нау сейчас в шлюпке, летит к первой точке Лагранжа?А. Там по всей зоне электросопла. Если заставим пару неотвязников их активировать…

Трад почувствовал прилив гнева. Кем бы ни был Фам Тринли теперь, а он все еще идиот.

— Чума тебя порази, ты ж не понимаешь лояльности фокусированных! Надо…

Влезла Бонсол:

— Ритсер не может закрутить гайки, но и мы не в состоянии их ослабить. — Она рассмеялась почти беззвучно. — Интересная ситуация. Мы в состоянии взаимоблокировки.

Трад махнул Фаму: поднимись, дескать, к потолку, чтоб эта балаболка-неотвязница не мешала.

— Они так до бесконечности болтать могут.

Но Фам с внезапным интересом повернулся к неотвязнице:

— Что вы имеете в виду под «мы в состоянии взаимоблокировки»? — спросил он тихо.

— Фам, чтоб ей нагноилось, да какая разница?!

Но Тринли поднял руку, жестом приказав ему заткнуться. Жестом таким уверенным, как у наследственного вахтмастера, и Силипан проглотил возражения. Внутри у него нарастал гнев. Хватит чудес. Если есть еще шанс отогнать Нау от первой точки Лагранжа?А, задержка его только уменьшает. Силипану было известно, что там, в первой точке Лагранжа?А. О да. Даже без автоматики и прочих телячьих нежностей вахтмастер может вернуть себе абсолютную власть — с тем, что спрятано в первой точке Лагранжа?А. В углу поля зрения Трада безжалостно вели обратный отсчет часы, измеряя оставшиеся секунды жизни. И конечно, неотвязница даже самого Фама вниманием не удостоила, не говоря уж о заданном ей вопросе.

Молчание длилось секунд десять-пятнадцать. Затем Бонсол вдруг подняла голову и посмотрела Фаму прямо в глаза. Неотвязники почти никогда так не поступали, не считая ролевых игр.

— Я имею в виду: вы блокируете нас, а мы блокируем вас, — сказала она. — Моя Виктория считала вас всех монстрами, думала, что доверять вам мы не должны. Никому из вас. А теперь мы все платим дорогую цену за ее ошибку.

Бред неотвязницы, разве что напыщенней обычного. Но Фам подался вперед, к ее креслу. Рот его приоткрылся от непритворного изумления. Вид у него был точно у человека, чей мир только что развалился на части, словно он летит головой вперед во тьму безумия. И когда он наконец заговорил, слова его оказались словами сумасшедшего:

— Я… в большинстве своем мы не монстры. Если взаимоблокировку снять, вы сумеете перехватить управление? А потом… мы окажемся на вашей милости… Можем ли мы вам доверять?

Взгляд Бонсол блуждал. Ответа не последовало, только руки неотвязницы заплясали над консолью. Секунда за секундой в тишине. У Трада вверх по хребту полз холодок понимания. Нет.

Спустя десять секунд Триксия Бонсол нарушила молчание.

— Если восстановите полный доступ, мы возьмем под контроль самое важное, — сказала она резко. — По крайней мере, план таков. Что касается доверия… — Лицо Бонсол исказила странная усмешка, наглая и печальная одновременно. — Ну, вы куда лучше знаете нас, чем мы вас. Сами решайте, каких монстров опасаетесь сильнее.

— Да, — проронил Фам. Потер висок и прищурился, выглядывая что-то, недоступное Траду. Повернулся к Силипану. Он улыбался той же лихорадочной улыбкой, с какой выскочил из кладовки, — улыбкой человека, который поставил на кон все фишки и рассчитывает сорвать банк. — Трад, восстанови всю комм-сеть. Пора дать Нау и Брюгелю неотвязную поддержку. Заслужили.

59

Нау смотрел, как Киви управляет шлюпкой; впереди по курсу и внизу простирались снежные горы, нагроможденные вокруг шлюза первой точки Лагранжа?А. Располагая лишь автоматикой шлюпки, Киви умудрилась отыскать шлюзовый канал, отключила блокировку люка и спасла их — всего за несколько сот секунд. Продержись она еще несколько секунд, и Нау получит абсолютное превосходство. Пускай только продержится… Он видел, какие взгляды Киви бросает на своего отца. Вид Али каким-то образом подталкивал ее к пониманию истинного положения вещей. «Ах ты ж чума бубонная! Ты нас только посади, о большем не прошу». Потом ее можно будет убить.