Свидание на Аламуте - Резун Игорь - Страница 69

Шкипер бежит к исхлестанному очередями «хаммеру», выбрасывает оттуда трупы охранников Алехана и оборачивается. Лис тащит к ним за ноги одного из бандитов в клетчатом палестинском платке-повязке – его успел уложить выстрелом в голову один из бодигардов Алехана – и молча забрасывает тело в «хаммер». Туда же залезает и Валисджанс. Шкипер занимает место водителя. Раздается гул мотора, которому не страшны даже пулеметные очереди, огромные колеса пробуксовывают по асфальту в рывке. Машина стартует с места, съезжает с шоссе и – вперед, по пустыне, по темным следам шин, отпечатавшихся на плотном красном песке.

Точка Сборки-7

Горный Алтай, пос. Куюс. Заратустров, Бабушкин и шаманы

В салоне «Ми-26» грохот винтов был настолько оглушающим, что разговаривать казалось бессмысленным. Но подполковник, замначальника УФСБ Алтайского края, хоть и понимал это, все равно пытался кричать на ухо мотающегося рядом с ним на жестком откидном стульчике Заратустрова:

– Все ушли… Все побросали! Я им: «Куда ушли?» – а они мне: «Шамана горы ушла, аднака, совсем помирать ушла!»

Полковник угрюмо сопел, смотрел на тщедушную старческую фигурку в самом конце салона; на скрючившуюся в постоянном ужасе костлявую молодую женщину в камуфляже и нелепых осенних сапожках на каблуках, спрятанных под камуфляжной рыжиной; на двоих бойцов с короткими, похожими на электродрели пистолетами-пулеметами АЕК-919К «каштан» – грозным оружием спецподразделений, способным пробивать шестимиллиметровую сталь с пятидесяти метров… – смотрел и молчал.

Ему было очень неуютно.

Он помнил, как метался по базе МЧС в Барнауле с белым от ярости лицом. Из трех вертолетов, имеющихся в распоряжении МЧС, один стоял с разобранным двигателем, а про второй могли сказать только то, что взлететь он сможет… посадку же не гарантировал никто. К тому же не было летчиков. Когда привезли одного невыспавшегося пилота, выяснилось, что нет горючего: МЧС задолжал сколько-то денег местным керосинщикам. Вот тогда Заратустров и выхватил из подмышечной кобуры свой ПСС и наставил на полного, рыхлого начальника базы, майора МЧС – плосколицего алтайца.

Но не пришлось стрелять ни в потолок, ни, тем более, в начальника. Глаза-щелочки от ужаса закрылись совсем, а горючее тут же нашлось. И сейчас «Ми-26» плыл над алтайскими скалами, ныряя в распадки, полные тумана, как в чашку с молоком.

Все началось рутинно. Несмотря на неоднократные протесты Заратустрова, в алтайском УФСБ до сих пор не существовало структуры, подобной СТО Спецуправления «Й». Всеми «явлениями», объектами с паранормальным энергетическим полем занимался молодой подполковник, замначальника УФСБ. Именно он, начав обычную проверку по запросу Заратустрова в Москву, – этот запрос гулял по бюрократическим лабиринтам около недели! – выяснил, что ни одного из взятых на заметку шаманов и магов почему-то на месте нет. Вот тогда подполковник Чибис забил тревогу: заработали узлы спецсвязи; по алтайским дорогам, пыля, покатились «уазики» с оперуполномоченными; чертыхаясь, пошли к отдаленным заимкам егеря… И выяснилось страшное – все шаманы ушли.

Часть шаманов в последнем поколении скоропостижно умерла, практически в одну ночь – в своих постелях, квартирах и юртах. Думали, от старости или сердечного приступа. Но беглый осмотр трупов поверг в ужас даже бывалых спецов. При попытке вскрытия трупы рассыпались со звоном, как хрустальные бокалы, и было видно, что внутри они все буквально выжжены до пепла неведомым адским огнем. Остальная же часть так же неожиданно и необъяснимо ушла – ушла, прихватив с собой самое необходимое, вроде ножа, спичек и соли; ушла неизвестно куда; покинула поселки, разбросанные вдоль Катуни, и городские квартиры. Те, кто жил в своих домах, побросали скотину, и она, недоенная и некормленная, жалобно мычала в брошенных загонах. А самый главный шаман Угдо-Багэн, отсидевший в восьмидесятых пять лет за незаконную врачебную практику и проведение подпольных абортов, а теперь ставший председателем Алтайской национальной лиги профессиональных целителей и руководителем культурно-этнографического общества «Чикет-Аман», и вовсе улетел за границу. Когда ошалевший от страха Чибис рассылал телефонограммы, автомобиль Угдо-Багэна проехал Новосибирск, а когда обо всем доложили Заратустрову, шаман уже сходил с борта чартерного «Боинга» в египетской Хургаде… Было поздно, очень поздно.

Заратустров рванул к Бабушкину. Старика он поднял с постели, долго тряс за плечи, кричал, рассказывал. Престарелый бывший начальник особого отдела Севлага по шаманским течениям долго мычал и привычно блеял, а когда наконец до него дошел смысл сказанного, вдруг выпрямился в постели, сел, спустив мозолистые темные ноги на пол, и своими жеваными, белесыми губами вдруг совершенно отчетливо сказал:

– Гон. Большой Гон пошел…

Заратустров увез его из дома прямо в белых теплых кальсонах и пижамной куртке – одеваться времени не было. Пока он вез Бабушкина в Спецуправление, на складе подобрали камуфляж, да ошиблись: пятнистая форма оказалась на два размера больше и превратила Бабушкина в болотное чудище, смесь лешего с водяным. Через тридцать минут два «хаммера» резерва Спецуправления, разбивая фарами и мигалками ночь, ринулись по трассе М-53 на юг, на Алтай. В первом, кроме водителя, сидели сам Заратустров, Бабушкин и практикантка Спецуправления, переводчица и этнограф. Ее тоже выдернули из дома: руководство института с подачи Чибиса пообещало ей немалые суточные и интересную экспедицию. Ей было около тридцати, но она считалась старой девой, носила уложенные на пробор каштановы волосы, массивные очки и выпирающие, как у кролика, передние зубы. Затея ей эта чрезвычайно не нравилась, как и то, что пришлось облачиться в камуфляж, но с демисезонными сапожками она расставаться наотрез отказалась. Перспективе променять спокойную городскую жизнь на экспедиционные условия она была совершенно не рада, к тому же забыла дома косметичку, что настроения никак не улучшало. Девушка сидела с кислой миной, без конца ерзая, потому что все казалось ей грязным, грубым и пугающим, и этим она здорово бесила Заратустрова, мечтающего как-нибудь вытряхнуть эту городскую куклу из ее скорлупы. Во второй машине, крепко сжав рукоятки «каштанов», сидели два узкоглазых, каменнолицых, похожих друг на друга бойца СТО – Санжак и Узген. Оба – таджики, попавшие в штат СТО из Горно-Алтайска. Именно они были нужны полковнику в предстоящей операции.