Свидание на Аламуте - Резун Игорь - Страница 27

– Воины Аллаха! А погибают, как свиньи на бойне… – и обращается к рации: – Жюссейль, слышите меня? Почему это на северной стороне от насыпи, на ограде нет ни одной телекамеры? Жюссейль, вы слышите?

6:53

На авеню Мориса Тореза – лязг гусениц. Здесь работают два новейших гусеничных БТРа спецподразделений МВД, они приходят в движение по команде и, развернувшись, набрасываются, словно волки на овец, на ряд автомобилей, примкнувших к ограде. Там, в парке, вспухают серые клубы – спецназ забрасывает двор дымовыми шашками, готовясь штурмовать прутья. А здесь острый нос БТРа с грохотом наваливается на капот красного «ламборджини». Скрежет смытого железа, треск лопающихся стекол… Еще одна машина. Гусеницы давят и волочат ее, а затем махина брони, колыхаясь, ползет по раздавленной стали. Вот она с размаху ударяется о стальные прутья, вгрызается в каменный парапет. Прутья не выдерживают и с визгом рвутся, с металлического столба срывается и катится, прыгает по мостовой разбитая видеокамера наблюдения. Секция забора, махнув острыми концами в сером, забитом облаками небе, со звоном опрокидывается, БТР вползает в парк, и слышен оглушительный хруст ломающихся деревьев.

Под днищами автомобилей, облепивших виллу, ползком продвигаются бойцы второго штурмового отряда Калабри, облаченные в шлемы и бронежилеты. Со стороны улицы Моке стоит такой же скрежет – там колесный БТР, растолкав автомобили, врубился броней в восточную часть ограды.

6:54

Северная часть виллы, примыкающая к насыпи, тонет в клубах серого дыма – горят шашки. Спецназовцы легко взбираются на ограду; они уже повисли на ней – тренированным телам не страшны острые пики прутьев. И в ту же секунду грязно-серый дым озаряется какой-то странной голубоватой вспышкой, будто там проскочил гигантский грозовой разряд. Вертолет очень близко. Неро слышит сквозь шум винтов дикие крики снизу.

– Что это, черт возьми?!

Лопасти рубят воздух и разгоняют дым. Еще одна голубая вспышка. Теперь ясно, что сильный ток проходит по ограде, намертво приковав к ней больше половины отряда спецназа. Несколько человек уже горят, черными комками повиснув на прутьях, как барбекю. Остальные дергаются на металле, их тела дробит ток, они кричат… кто-то падает и катится по земле безжизненным телом. Стрельбы не слышно – только вопли и запах паленого мяса вместе с кислым дымом шашек проникают в раскрытое окно вертолета.

Неро в остервенении разжевывает, крошит желтыми зубами сигару, не чувствуя горечи табачных листьев. Все. Это ловушка. Он бессильно откидывается в удобном кресле второго пилота, хватается за наушники, прижимает к побелевшим губам усик микрофона и… молчит.

Внизу Калабри, плотный, похожий на аккуратную чернильную кляксу, хрипло командует в такой микрофон, прикрепленный у самых губ:

– Первая, вторая группа – вперед!

Автобус «Неоплан», втиснувшийся вслед за БТРом в развороченное месиво дорогих автомобилей, между лохмотьями изодранного железа, застыл у провала ограды. Первые бойцы Калабри выползают из-под целых машин и бросаются в пролом, вскидывая автоматы и поливая деревья огнем. Летят щепки и листья, треск автоматных очередей заглушает крики с той стороны виллы. Жюссейль, вцепившись руками в столик перед монитором, показывающим виллу со стороны авеню Мориса Тореза, наблюдает за тем, как отряд Калабри врывается на территорию. Вот прошла одна группа – двадцать человек, еще сорок продолжают один за одним ползти под морем автомобилей. Сейчас они рванутся в другой пролом, где второй БТР размазывает камни парапета.

В это время со стороны улицы Моке доносится какой-то хлопок – странный, похожий на взрыв. Там, у перекрестка, вспухает лимонно-желтое солнце и что-то взлетает, переворачиваясь.

– Матерь Божья! – в ужасе стонет Жюссейль и роняет на пол автобуса свои круглые очки.

6:56

Автомобили, в два, а то и в три ряда припаркованные у ограды виллы, начинают взрываться, гулко бухая, разбрасывая горящие клочья. Один, второй, третий… Их кузова взлетают вверх и тяжело валятся на соседние, скрежеща. Калабри, уже прорвавшийся с автоматом за ограду, оборачивается, цепенея. Море огня стремительно разливается по ряду автомобилей, разрастаясь космами черного дыма. Там, под днищами машин, в струящемся по асфальту бензине, пролитому из разорванных баков, горят его люди.

– Остановите… немедленно! Всем назад! – хрипит в автобусе Жюссейль, пытаясь нашарить куда-то пропавшие очки.

Большой черный «мерседес-500» по правому боку автобуса подпрыгивает в столбе огня, ударная волна проминает броневые стенки, и пламя бросается, как бешеный зверь, в выдавленные окна на Жюссейля, на командира батальона дорожной полиции и на двух техников за компьютерами.

6:57

Вертолет делает круг. Пилот с белым лицом – это видно под его шлемом и темными очками – в ужасе и растерянности смотрит на Неро, а тот видит чадящие обгорелые тела на пиках забора со стороны насыпи, усеянную черными комками траву парка, кого-то шевелящегося… и волну огня, густого дыма, растекающихся в гуле непрекращающихся взрывов по всей улице Моке и авеню Мориса Тореза.

Неро снова прикрывает глаза. На тонкой губе прилип изжеванный сигарный клочок. Эти губы не говорят, а шепчут в микрофон, подрагивающий у сведенной судорогой скулы:

– Всем назад… прекратить операцию… прекратить немедленно! Кто меня слышит?!

6:59

Клубы сплошного дыма и взрывы доползли до перекрестка авеню Августина Дюмона и авеню Пьера Броссолет; полицейские в оцеплении изумленно оглядываются и начинают наблюдать за действом, разворачивающимся за несколькими зданиями старинной кладки. Стоят, забыв о том, что им предписано следить за улицей. Позади их синих плащей трепещет на ветру желто-черная лента полиции, и какой-то велосипедист в белой шапочке тоже застыл у этой ленты, изумленно глядя на поднимающийся дым, закрывающий небо, слушая буханье взрывов.

У старшего выпадает изо рта недокуренная Das Kabinet.

– Что за ерунда? – хрипит он недоуменно. – Они что, погнали туда танки? Как будто на войне…

В это время в их рациях, прикрепленных на поясе, раздается напряженный голос Ги Деля, командира взвода оцепления:

– Посты на внешней линии – всем немедленно к улице Моке! Повторяю! Отойти на внутреннюю линию… оказывать помощь!

Со стороны площади Соре мчатся, завывая, две красные пожарные машины. Полицейские, неуклюже топая, бросаются к припаркованной на той стороне улицы машине – это автомобиль старшего, старенький «фиат». Мотор нехотя кашляет, и машина срывается с места. Трепещет на ветру желто-черная лента. Минареты мечети на авеню Августина Дюмона уныло смотрят на происходящее – дым плывет над их золотыми полумесяцами, путается в них.

– Ни черта не понимаю, – обескураженно замечает младший, лихорадочно шаря по карманам: где сигареты, выронил? – Какая-то заваруха…

Автомобиль, пропуская желтый фургончик «скорой», мчится к скверу на пересечении улицы Моке и авеню Августина Дюмона. Младший еще успевает сказать:

– Слушай, похоже, мы правильно сделали, что слили этого Неро со всеми его потрохами китаянке…

Он больше ничего не успевает сказать – в нескольких метрах от них факелом пролетает полуголый, пылающий на бегу человек. Все, что они успевают увидеть, – это реку горящего бензина, текущую по мостовой от виллы. Она ныряет под колеса «фиата», охватывает его. Налетает волна дыма, заполняя салон машины, старший крутит руль и что-то кричит.

Еще один взрыв раскалывает покой улицы Августин Дюмон, и маленький горящий костер, вылетев на тротуар, застывает прямо напротив ограды мечети.