Свидание на Аламуте - Резун Игорь - Страница 117

Соня, забыв про свою обувь, удаляется вместе с Иваном в курилку, расположенную в конце этажа. Впрочем, пойди она туда голой – и то мало кто бы заметил. Студенты Высшего колледжа экономики и юриспруденции сдают «хвосты» за четвертый курс. Все те, у которых не получилось сделать это в свое время. Их много! По всем коридорам – кучки уткнувшихся в конспекты слепо-глухо-немых, дрожащие руки и бледные лица. Говорят, что завтра – самый страшный зачет, где препод – конченый зверь. Зачет, который хуже экзамена по документоведению.

Данила и светловолосый Юрка остаются сторожить их сумки, туфли Сони и груду конспектов. Данила нервно морщит большой лоб, расстегивает давящий воротничок сорочки и бормочет:

– Только от налоговой отвязался… Блин, когда же готовиться?

Юра усмехается.

– Ты, главное, расслабься.

– Ага. Научи еще – как?

– А черт его знает.

– Крышу сносит, блин! Ванька заговаривается уже.

– Да?

– Вчера Соньку «Белой Смертью» назвал. Она обиделась.

– А че назвал-то?

– Да сам не знает. Говорит, так, с языка слетело почему-то…

У дверей опять водоворот: кто-то из их группы зачет почти провалил. Трояк. Народ ахает, возмущается, сочувствует и… боится за себя.

Данила вздыхает.

– Эх, блин… сдать бы поскорей все! А там Новый год.

– Ну. Угораздило же нашу группу с опозданием сдавать… долги все. Кстати, почему мы вовремя не сдали, а?

Иван уныло молчит. Он и сам не помнит. Лето как-то пролетело стремительно, не до того было… А чем они занимались, сейчас уже в памяти не проявляется. Где-то, кажется, отдыхали.

– А на Новый год что?

– В Египет махну. В Эль-Кусейр… Там тепло.

– Это где такое?

– Да рядом с Хургадой. Я там не бывал ни разу. Но почему-то тянет!

– Я тоже. Шкипер тоже в Египет хочет. Говорит, сам не знает почему. Слушай, а ты с практикой определился?

– Ну да. Юрисконсультом пойду в одну контору.

– Берут?

– Да, договорился. Компьютерами она, что ли, занимается… А ты?

– Да я… – Иван усмехается. – С моими-то способностями дальше Октябрьского райсуда не пошлют. Буду там бумажки перекладывать.

– Да фигня. Главное – все «хвосты» сдать. Этому еще… документоведу.

Оба снова тяжело вздыхают. Лето кончилось, начались будни. Они огорчены этим. Предстоят два последних семестра… До диплома.

Они озабочены и даже немного испуганы.

Но они счастливы.

Потому что активация закончилась, и они ничего, совершенно ничего не помнят.

До нового «часа икс».

Прощание с героями

Медный и Заратустров

В ресторане «Шанхай» – субботний вечер. В такие вечера на невысоком подъеме сцены играет живая музыка, но сегодня пространство под большим, «императорским» веером «хуэ» пусто. Рядом со сценой, с красными занавесями, металлической решеткой, копирующей узор сада Тысячи Цветов в Пекине, и двумя вазами династии ранних Цин сидит Медный в темно-синем костюме, дорогом, но слегка мятом, и напротив – Заратустров с форме нового образца – иссиня-черной, с малиновыми погонами, пересеченными двумя желтыми полосами. На кителе – ряд орденских планок, тускло посверкивает какой-то экзотический орден с множеством лучей, небольшими зернышками драгоценных камней и золотыми накладками. Вряд ли кто в ресторане «Шанхай» обращает внимание на этого странного человека; но официантки для себя уже определили – подводник! А шеф-повар Лу Сынь, когда-то работавший в лучшем ресторане Владивостока, по звездочкам определил – не иначе как капитан первого ранга.

Перед ними на столе с иероглифами, смысл которых – пожелания приятного аппетита, стояли пиалы с рисом по-шанхайски, с салатом доу-я; в металлическом блюде с подогревом – тофу. Но пили обыкновенную водку из графинчика с характерным запотевшим боком. Выпили уже по двести граммов на брата, поэтому Заратустров был благодушен, а Медный, хоть и расслаблен, тем не менее, иногда мрачновато постукивал кончиками палочек для еды по лысой голове пузатого божка Хэня: его фигурки, помогающие отогнать всех злых духов во время еды, стояли на каждом столике.

– Алехан-то у нас и правда царских кровей оказался, – рассказывал Заратустров, довольно жмурясь на длинногорлую вазу. – Посмотрели мы ДНК-то… В общем, там дело ясное, что дело темное… копать еще надо. Но ДНК его совпадает с ДНК старца Федора Кузьмича. Сие оказалось делом, кстати, простейшим: мощи-то старца у нас в соборе Александра Невского хранятся, под боком… В общем, получается, что неким образом товарищ Воскресенский и есть потомок царя Александра Первого, не умершего в Таганроге, а…

– Да знаю, – вяло и невежливо перебивает Медный.

Но Заратустров не обижается. Он ухмыляется и цедит в рюмку Медного из графинчика.

– Вы, Андрей Юрьевич, сегодня каменный прям какой-то… Давайте выпьем! Ну, за нас! Ух… хороша китайская водка – пьешь и думаешь: не из бутылки ли со змеей? Знаете, там бывают такие… гады заспиртованные.

– Знаю…

– Так вот, шаманы о том проведали. Думаю, кто-то из самых старых шаманов, скорее всего, тот самый верховный мурга Казанчиль-оол… Он, кстати, тувинец по паспорту. И у него там большой род! Жаль, что мы его упустили, ушел в Китай, но все равно рано или поздно вернется. Так вот, Казанчиль предложил эту схему с Принцессой Укок. Парнишка с топором, напавший на академика, – это было так, разведка боем, попытка посмотреть, какой шум подымется. А потом они активировали уже настоящего шамана, который у них давно в Новосибирске обретался. Можно сказать, это была агентура, постоянно «ведущая» нашу Принцессу Укок… мумию то есть. Там в ход уже пошли мощные силы: камлание, вызов царя подземного мира Эрлик-хана при посредничестве Абраксаса. Планировали сначала осуществить вселение Эрлик-хана в это чудо в перьях, потом… потом шаман «зацепил» Людмилочку во время ее визита и повел. Ну, а дальше все просто: во время пожара бренное тело окончательно сгорело, остался эгрегор Эрлик-хана, способный принимать образ этого нашего друга. На шаманском сходе в Куюсе…

– Где?

– На Алтае это, – отмахнулся Заратустров. – Летали мы туда… с одним старичком! Так вот, там они сход провели и окончательно проработали детали. Мумия Укок безусловно имела египетское происхождение. Сейчас даже наши историки признают, что эта мадам в свое время пришла на Алтай из Месопотамии, со всем барахлом и свитой. Вроде как дочка египетской царицы и ее начальника стражи… Так вот, они порешили, что эту мумию можно оживить, а точнее, влить в тело Людмилы только на том самом месте, где похоронены ее предки. В пирамиде. И друг наш Алехан с его царской кровью должен был быть использован как вместилище для Эрлик-хана, эгрегор которого совокупится с эгрегором Принцессы Укок в теле Людмилы… Девушку после этого планировали тайно доставить на Алтай, где она бы родила, а обладателя царских кровей банально зарезать – не нужен более. В общем, такая вот восточная дичь. В принципе, это была сильная штука! Но шаманы – не ассасины, они попросту наняли местных бандитов, чтобы те доставили «сырье» к «месту изготовления». Остальное вы сами знаете… как сорвали им эту красивую церемонию.

– Давайте выпьем, а?

– Давайте… Берите тофу, голубчик, это прекрасная закуска. Тем более к китайской водке.

– Это свинина?

– Бог с вами, родной. Не угадаете.

– Лосось?

– Это соевый творог.

– Ни черта себе! Ваше здоровье…

– Скорее уж, ваше! Время дорого было, поэтому я вас раньше из госпиталя-то и выдернул. Как раз получили сведения, что вторая инициация на Аламуте готовится. Но вы молодец! Мириам Эрдикюль была очень сильным… специалистом, скажем так. Род ее идет от самого аль-Бартуха, основателя Биз-а-Джаль-Таар, ордена Истребителей Магов. Видно, она расслабилась… Она долго говорила, да?

– Да, – мрачно бормочет Медный, упершись взглядом в салфетку, алую, как сама кровь. – Она много… много говорила… приказала цыганкам танцевать.

Полковник хмыкнул.