Чужая глубина - Нормаер Константин - Страница 54

— Хватит орать! — цыкает на него Ольга. — Посмотри лучше туда.

Медик оказывается права, всего в пятидесяти шагах они находят два шлюпа вполне пригодных для переправы.

— Отлично. Ты молодец, подруга, — хвалит её Хоаким.

— Я знаю, приятель, — мурлычет в ответ медик.

Последнее время мехиканцу слишком много кажется. Сначала чудовище в лабиринте, теперь вот некая податливость напарницы. А ведь это всё проклятая Глубина, лишь она способна свести с ума даже самого смелого. Впрочем, так ли он заблуждается?

Ольга действует решительно. Обнимает Хоакима за шею, привлекает к себе и жадно впивается в губы. Тот нехотя отвечает на поцелуй. Он немного шокирован. Но лишь чуточку, потому как уже через пару секунд отвечает на её призыв, сжимает в объятиях хрупкое тело. После опасной переправы её ласки кажутся ему заслуженной наградой за храбрость. Хотя возможно, он обманывает самого себя. Но Хоакиму на это плевать, он желает обладать ею здесь и сейчас. И неважно ради чего она проявляет такую благосклонность. Да и что греха таить, другой любви у мехиканца не было. Во время набегов или в мирное время он либо брал, что причиталось по праву, либо вынуждал подчиниться силе. Так что, подобное развитие событий — не самый плохой вариант. По крайне мере, она не обливается горькими слезами и не ревёт белугой, пытаясь выбраться из-под его массивного тела. Все происходит по обоюдному согласию. Страсть перехлёстывает их. Хоаким неумело, даже робко стаскивает с неё комбинезон, отчего-то боясь его порвать. И откуда только такие мысли? Ольга извивается, не выпуская его из объятий. Неужели она испытывает к нему нечто животное? Или это всего лишь последствия пережитой опасности?

Плевать! У Хоакима слишком давно не было женщины. А Ольга самый подходящий для этого вариант. Невысокая, но с хорошей фигурой и приятной упругой грудью, слегка полноватая сзади, но зато невероятно горячая. В порыве страсти она прокусывает ему губу, и мехиканец издаёт короткий стон. Теперь он не собирается отступать. Швыряет её на землю и придавливает всем телом.

Зачем она это делает?

Плевать!

Инстинкты берут своё…

— Что-то вы долго? — ехидно поинтересовался Большой Ух.

— Может быть, хочешь повторить наше путешествие?! — без особой злобы огрызнулся мехиканец. После всего случившегося он не мог злиться даже на этого склизкого червя Гилфрида.

Бегло осмотрев старый пирс, Крошин по-хозяйски направился к воротам, которые оказались даже не заперты. Схватившись за огромное кольцо, ренегат замер. Он не спешил тянуть его на себя, вместо этого обратился к Ануку:

— Скажи зеленокожий, а внутри нас могут поджидать какие-нибудь сюрпризы?

— Мы покинули город около восьми сотен точин назад…

— И что это значит? — не вдаваясь в смысл цифр, спросил Хоаким.

Анук закатил глаза и потряс головой, выражая тем самым явное недовольство.

— Это огромное время, за которое здесь могло появиться невероятное количество сюрпризов.

В ответ мехиканец только махнул рукой, ещё раз дав понять, что он не понимает связи между цифрами и степенью опасности.

— Сколько говоришь точин? Восемь сотен? — прикинув что-то в уме, уточнил Крошин.

— Восемь с небольшим, — кивнул Анук.

— По подсчётам наших наблюдателей ваш исход в свободные земли произошёл намного раньше, — засомневался ренегат.

— А что, разве это так долго? — видимо, мехиканец все же решил прояснить для себя этот вопрос.

Ответ прозвучал не сразу. Непонятное молчание нарушил сухой голос бригадира.

— Более ста земных лет.

— Хочешь сказать, что этот слизняк вдвое старше наших первых воздушных бипланов? — Хоаким воспринял сообщение как откровенную шутку. Только вот серьёзный взгляд Крошина и каменный Кимпла заставили его не развивать эту тему дальше и стереть глупую улыбку с лица.

— Думаю, наш склизкий друг, как ты выразился, будет постарше даже первых паровозов и паротягачей, — произнес ренегат и потянул ручку ворот на себя.

Ужасный скрип отразился от стен и закружил над водой. Яркие блики затухающих элюминов, словно по команде, скрылись в глубине. Подводный монстр незамедлительно отреагировал на призыв упущенной жертвы. Рябь как паучья сеть расползлась по поверхности, но незваные гости успели исчезнуть за высокими стенами города, когда первые щупальца Баламута потянулись к берегу.

Жалкие знания о эволюции подземных жителей напоминали собрание древних легенд. По сути дела, абсолютно бесполезные, представляющие собой набор бессмысленных фактов. Например, было известно, что ихтианы добывают себе пропитание не только в Подземье, но и в море, и занимаются выращиванием грязного планктона, который используют не только как пищу, но и в хозяйстве. Из него они плетут верёвки, крепления, мастерят одежду и даже используют в качестве лекарства. Дома ихтианы предпочитают сооружать прямо в каменных породах, а детей отдают на воспитания боррам — так называемым учителям. Но до этого юные ихтианы проходят своеобразное посвящение, которое определяет их роль в обществе. Выбор не столь велик. Юный ихтиан может стать вокком — торговцем, таррам — воином, тем же борром — учителем или на худой конец, варрам — свободным жителем. Если же ихтиан не проходит посвящение, его выдворяют за стены города на откуп собственной судьбе.

У самок все проще. По достижению сорока земных лет она обязана служить в покоях храмовой скалы, где живут не только правители города, но и храмники, так называемые слуги Арла, те, кто все ещё слышат голос Покровительниц. Как только самка достигает возраста созревания, она имеет право покинуть покои и создать свою собственную семью. Конечно, у ихтианов существует и отдельная каста свободных философов.

Мерилы — великие болтуны, которых можно использовать где угодно, если конечно они согласятся. Как правило, словоохотливые мыслители предпочитают не утруждать себя физическими нагрузками и потому стараются как можно меньше торчать на одном и том же месте. Они везде и нигде, эдакие пилигримы подводного мира. Всё вроде бы просто и в чем-то даже примитивно. Может быть, именно по этой причине никто из людей даже не задумался об истинных причинах, побудивших ихтианов совершить столь невероятную глупость — покинуть безопасные пещеры Фарта и попытаться обосноваться на новом месте, создать себе убежище в скале Чет. А причина была довольно значимой.

Старый город разительно отличался от песчаных нор Чета. Здесь всё выглядело иначе, более совершенно и логично. Узкие улицы, расположенные под идеально-ровным углом проулки. Дома делились строго на три яруса, причём те, что располагались выше, имели длинные, путаные балконы, а самые последние — общую крышу. Получалось, что ихтианы возводили дома-пирамиды отдельно, не высекая их из каменных пород, а заполняя пустоты громадного туннеля. Лестницы, сходы, пролёты и мосты — Фарт подчинялся строгим, продуманным законам природного устроительства. И этим невозможно было не восхититься.

Невероятный труд подводного народа первым оценил ренегат. Крошин остановился возле угла одного из домов и осторожно прикоснулся к камню. Покосился на соседний, стоящий в шахматном порядке, дом. Вытянул руку и соединил собой две стены, образовав подобие креста. Только так, собственным примером, он показал далёким от премудростей архитектуры глубинщикам, насколько совершенны здешние сооружения. Прямые углы, ромбы, параллельные линии, конусы и треугольники. Казалось, что здешние постройки создали настоящие гении математики. Но если это было правдой, то возникал закономерный вопрос, куда же подевались эти самые знания? Почему Чет, в отличие от своего предшественника, напоминает обычный термитник? И что заставило ихтианов начать жить иначе? Отказаться от собственной культуры и стать мелкими воришками, способными лишь шарить по трюмам давно затонувших кораблей.

— Раньше вы явно ценили строгий порядок, — не скрывая уважения, заявил Крошин.