Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 75

Когда все вернулись на поляну, поросшую жесткой стелющейся травой, и уже доспели шашлыки и лилось в кружки молдавское вино, Медный ослабил вожжи, предложив рассказывать истории из жизни. Тема: вредные люди. Те, кто мешает нам жить.

Первой подняла руку Камилла.

— Мне мешают жить вруны, — сообщила она. — Ну вот, например. Шла я недавно по Красному проспекту. Настроение в кайф, петь хочется. Подходит такая заплаканная девка и говорит: «Девушка, у вас нет пяти рублей на автобус? Мне доехать не на что, сумочку украли». Я ей: «Может, вам десятку дать? Автобус-то уже семь рублей стоит». Она такая: «Давайте!» Я ей: «А может, полтинник?» Она призадумалась, мнется: «Ну, тоже можно, молоко куплю для кошки». Я ей: «А стольник? Шампанского возьмете для устриц, а то их и кормить-то больше нечем». Тут она врубилась, что я над ней прикалываюсь, и пошла от меня. Побежала!

— А может, у нее правда не было? — робко заметила Су Ян.

Камилла смерила ее взглядом:

— Я-то ее помню! А она — нет. Она там уже неделю работает. Это заработок такой, понимаешь? Ну, подошла бы и сказала: «О’кей, я тут работаю. Сколько ты можешь мне дать?»

— Так она тебе это и сказала! — буркнул Данила.

— Так, погодите, — вмешался Медный. — Камилла, тебе больше мешает то, что она врет лично тебе, или то, что она в работе использует метод обмана?

— И то, и другое! — огрызнулась та и умолкла.

Медный обвел расположившихся на траве веселым взглядом.

— Итак, одну вредность мы выявили. Вранье. Что еще?

Данила наконец перемолол крепкими зубами кусок мяса и протрубил:

— Я хочу сказать! Мне вот не нравятся такие, которые без конца звонят, в долг берут. Вроде звонят: лясем-трясем, как делы, как-чего… А потом начинают ныть: у тебя ж есть, ты ж дашь…

— То есть тебе кто не нравится?

— Попрошайки! Нет, чтобы прямо сказать: ну да, знаю, что у тебя пять штук баксов в заначке лежат, дай до такого-то…

— Данила, конкретнее. Тебе не нравится то, что попрошайничают, или то, что ты отказать не можешь?

— Последнее, — лапидарно ответил парень и тоже смолк.

Но эти первые признания прорвали плотину. Посыпалось: мне не нравятся пацаны, плюющие на тротуар; мне не нравятся девчонки, идущие по улице, разговаривающие по мобильному и всех толкающие, потому что они не видят, куда прут; мне не нравятся угрюмые люди — улыбнись, человек! Кому-то не нравились толстые злобные тетки, кому-то — преисполненные чувством собственной важности пенсионеры, кому-то — «новые русские», которые часто паркуют машины прямо перед входами в магазины, на тротуаре, загораживая всем дорогу. Когда поток иссяк, Медный поднял руку, останавливая гомон, и уперся глазами в Су Ян.

— А вот что не нравится нашей новой участнице?

Су Ян снова неуловимо изменилась в лице, но теперь только чуть порозовела, и торопливо поднялась. В принципе, этого не требовалось. Все говорили с места, но девушка вышла на середину, и Медный сразу понял, зачем. Су Ян посмотрела куда-то поверх голов, на кромку карьера, и проговорила негромко, размеренно:

— Мне… мне не нравится жалость. Да, я знаю, что у моей матери были трудные роды. В Чите. Меня вытащили щипцами… ну такие, родовые щипцы. И повредили пальцы на ногах. Вы это видите. Так вот, стоит мне так… оказаться в городе… или на пляже — подходят. Говорят, мол, что я такая красивая! А потом, когда поговоришь с ними, так они и признаются: «Да вот, я понимаю, вы такая несчастная, мне хотелось вас обрадовать». Типа па-жа-леть! А мне не надо его жаления! Я счастливая! Вот так!

Последние фразы она выкрикнула уже почти со слезами. И, не совладав с собой, вернулась на место. Медный заметил, что Олеся приобняла кореянку и ласково погладила ее по голове. Этим девушка снова, вызвав отзвук какой-то ноющей боли в груди, понравилась Медному.

Он взял гитару. Усмехнулся:

— Ладно. Считайте, что мозговой штурм закончили. Сейчас мы попоем, а потом… а потом обсудим, как нам исправить всех этих вредных людей.

День катился к вечеру. Крышка небесной кастрюли синела, и в этой синей шали начинали поблескивать крайние угли костра. Медный сидел у его кромки, отложив гитару. Обсуждали семинар о вредных людях, о том, как их нейтрализовать, как обезопасить себя от грубости, хамства и агрессии на улице.

— Вот вы знаете, что такое нейТРАЛизация? — задумчиво говорил Иван, прослуживший, в отличие от всех остальных, в армии. — НейТРАЛизовать — значит ТРАЛить. У нас на минном тральщике мы мины учебные тралили. Идет судно с тралом и сначала ЦЕПЛЯЕТ мину. Потом ее на палубу поднимают, затем обезвреживают. С боевыми — то же самое. Значит, надо зацепить такого вредного человека, то есть заТРАЛить, а потом уже обезвреживать. А иначе ничего не сделаешь.

— И как это «зацепить»? Языком, что ли? — насмешливо спрашивала Олеся.

— Нет! Его интересом. Понимаете: идет тетка, ноги устали, сумка тяжелая, в универмаге на сто граммов обвесили, и цены подняли. Поговори с ней о деньгах. Пусть пожалуется. Выслушай. А потом…

В этот момент Слава, который почти не принимал участие в общей беседе (впрочем, Медный и не настаивал), неожиданно поднялся. В этих сгущающихся сумерках он впервые снял свои темные очки, и Медный наконец увидал его глаза — маленькие, злые.

Слава тоже встал, как Су Ян, и тоже вышел в середину. Он уперся в камни кожаными ботинками с грубым рантом (обул их сразу, как только перешел ручей!) и заговорил. Глухо. Резко. И поэтому его речь почти не встречала ропота. Ее пока еще впитывали.

— Нет, у вас тут круто. Я послушал. Все эти картинные восторги, ахи-вздохи и игривые придумки, которые здесь предлагаются уже и на продажу. Выглядят такой наивной шоу-буффонадой. Вы же семинар этот потом в бабки переведете? Типа: «Как нейТРАЛизовать свою вредность». Клиент попрет! Стороннего наблюдателя, в моем лице, например, ваш «накачанный энтузиазм» обескураживает настолько, что хочется спросить: «Что пили?» Знаю, что только вино. Но, кажется, и без него крыша едет. В конце концов, почему бы и нет? Одни морочатся с компьютерными играми, другие играют в «иного себя» — и те и другие все-таки симпатичней уставившихся в телеящик или вовсе наклюкавшихся водки «прожигателей времени». Но что-то все-таки настораживает… Да, я так подумал! Как может настораживать внимательного ребенка не в меру игривая веселость взрослых? Ну не могут они быть такими веселыми. Какие же они тогда взрослые? Какая-то ненадежность за всем кроется. Ребенок интуитивно чувствует, что закончиться это может плохо. Особенно когда последние деньги отданы за билет на очередной «семинар».

Медный хмыкнул. Слава уловил это и бросил ему, не оборачиваясь:

— Знаю! У вас стоит копейки. У более продвинутых, успешных, до чего вы пока не доросли (ничего, какое ваше время!), у них — пару штук. И не балуй! Симорон на золотом блюдечке. Люди бабки несут. Открывает ребенок наутро холодильник, не дождавшись, когда родители догадаются приготовить завтрак, а там пусто. «А мы деньги на семинар потратили, — говорит мама. — Знаешь, как там было здорово?! Ха-ха-ха…»

— А ты того… не утрируешь? — вдруг так же тихо и зло поинтересовался кто-то, Медный не отследил — кто именно.

— Да, конечно, это я так, для яркости сгустил немного, — криво усмехнулся парень. — Конечно, деньги не последние. Да к тому же вы тут с ними так активно боретесь. Подумаешь, выбросить пару-тройку сотен баксов на поездку в Египет? Или куда вы там собрались? Зато впечатления!

Вот тут Медный вздрогнул. Это была странная ремарка, тем более что о египетском предложении знали только Шкипер и Тятя-Тятя, которой тут вообще сегодня не было. Он завертел головой в поисках Шкипера, но, как назло, его не было: ушел снимать веревку, оставшуюся на деревьях после «Электрозабора».

— Все так, — продолжал Слава с прежним напором. — Но почему обязательно нужно бежать от действительности? Игра не может быть жизнью! Бег из серого мира к веселым огням заезжего балагана не может быть самоцелью! Нельзя же так буквально следовать детской сказке про бесшабашного деревянного мальчишку! «Поле чудес» или «Поле дураков» — зависит от точки зрения! — Он секунду помедлил. — Что-то сказки в голову лезут… Вот и Незнайка на своей Луне тоже угодил на похожий остров. Интересно: поймут ли дети? К чему это я? Возможно, «подкачка» кому-то и нужна. Слабы люди. Усталость — она похуже болезней. Но можно в конце концов музыку включить и заняться делом. ДЕЛОМ! Понятно?! И быть самим собой… Я все сказал.