Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 68

— Да. Он говорит потом: «Меня целитель научил, я себе и сбацал!» Потом он нам подробно рассказал соответствующий ритуальчик в симоронском духе и обрадовал тем, что на улице он сегодня последний раз спит: его ваш собес куда-то там распределил, где будут кормить, содержать, и пообщаться будет с кем. В общем, довели мы его до прямой дороги на узел теплотрассы, за больницей — он там ночевать собрался. Тогда мы пожали друг другу руки, пожелали удачи и расстались.

Лиля с интересом посмотрела на девушку.

— Майка, и ты ему руку жала? Ой-ой, я думала, только твоим ножкам зараза угрожает, а еще и рукам.

— Я не пожимала! — запротестовала Майя. — А вообще не такой уж он грязный был, как ты себе представляешь…

— Я не представляю. Я им в вендиспансер направления выписываю, на бесплатный осмотр.

Алексей вздохнул.

— Хороший ты человек, Лиля. Но… непродвинутая.

— Да уж точно!

— Ладно, давайте выпьем.

— За что?

— За прибыль! — Майка хлопнула слегка по столу. — И чтоб никакого пессимизма! Вот, Леш, я сейчас стих придумала — на нашу прибыль:

В конце она эффектно щелкнула пальцами — получилось оглушительно. Лиля снова поморщилась, отставила чашку.

— Ну и как вы завтра будете себе деньги колдовать? Станете на улице и будете распевать свои припевки?

Алексей усмехнулся.

— Ну, наверно, не на улице… на площади. У нас квартира завтра, на Станиславского, еще не знаю, подтвердит клиент или нет. Чтобы клиент косяком пошел, надо с косяком стать…

— Леша, какой ужас! Это же наркотик!

— А Кастанеда курил… Нет, мы, конечно, увлекаться не будем. В общем, подумаем.

— Подумайте, — скептически посоветовала Лиля, поднимаясь (даже по чистым полам в их квартире она ходила на цыпочках), — только хорошенько. Сначала богатые дамы к вам пойдут косяком… потом босиком… а после милиция приедет и вас заберет.

— Ну да!

— Вот увидите.

— А ты приезжай посмотреть, — блеснул линзами Алексей. — Ты же где-то там рядом работаешь?

— Я там бываю два дня в неделю, — зевнула Лиля, — в главном офисе. Посмотрю на ваши художества, если удастся!

Так этот разговор закончился. Ритуала они с Алексеем не придумали, конечно. Пока Майя вымыла посуду, пока он посидел за компьютером — так время и пролетело. Потом был иной ритуал, которому они предавались со всей страстью и изобретательностью молодых людей, — постельный. И вот в итоге сейчас сидели в машине на краю площади Станиславского, не имея никакого варианта. Клиент укатил на Кипр, оставив безмолвную стальную дверь и подозрительную соседку.

Одним словом, облом.

Алексей сидел неподвижно, положив на руль сильные пальцы с рыжеватыми волосками на фалангах. Это его абсолютное равновесие вывело девушку из себя — она словно стояла перед безмолвной стеной. Мимо них проносились автомобили в сторону площади Труда и оконечности района, автобусы, набитые спешащими людьми: в офисы, на заводы, в магазины и банки. Пахло бензином и суетой, и этот запах заносило в приоткрытое окошко автомобиля.

— Ну, так давай придумаем какой-нибудь ритуал! — почти закричала она. — Надо же что-то делать, в конце концов!

Молодой человек повернул к ней лицо. Оно улыбалось. Очки блестели лукаво.

— Майка, а ведь ты сейчас поступаешь точно по ПКМ!

— Вовсе не по ПКМ! Я хочу придумать что-то из ВКМ, да!

— Нет, по ПКМ!

— Нет, нет, нет, нет! Не по ПКМ я поступаю!

— Увы, радость моя, именно по Привычной Картине Мира. Это из-за нее мы уверены, что в трудных ситуациях надо что-то срочно делать, куда-то бежать, кого-то звать, что-то торопить.

— Ну да, а по ВКМ надо сидеть сложа руки! — съязвила Майя, совсем как вчера Лиля, но она и сама внутри себя понимала, что не права. — Черт! Просто удержу нет.

— Это точно. С удержем у тебя сегодня проблема. В общем, тут дело вот в чем. Надо Луну заставить бежать по верхушкам деревьев.

— Это как?

— А, забыла! Вспомни, я рассказывал. Представь: ты едешь в поезде, смотришь в окно. Луна что делает? Правильно, движется над верхушками сосен, как бы вместе с вагоном. Но своим Пэ-Ка-эМом ты понимаешь, что все это лабуда и что Луна-то на самом деле неподвижна, а только ты перемещаешься относительно нее по Земле. Верно?

— Верно.

— Ну да. Это логично и понятно. Теперь тебе надо перейти к Волшебной Картине. А сначала, если не получается, на помощь можно призвать АКМ.

— АКМ? Это что?

— Автомат Калашникова, модернизированный… с откидными прикладом! — пошутил Алексей. — На самом деле АКМ — это Алогичная Картина Мира, которой твой мозг будет яростно сопротивляться. Но ты представь все-таки, что это не ты перемещаешься по Земле относительно Луны, а Луна перемещается над лесом вместе с тобой, бежит за вагоном по верхушкам деревьев. Представила?

— Ну допустим…

— Тогда что получается? Если ты едешь в поезде, находясь в своей ПКМ, то действительно ЕДЕШЬ. Ты торопишься, опаздываешь или спешишь — не важно. Главное, что ты перемещаешься, ищешь цель и не всегда в этой суете можешь ее найти. А если ты заставляешь Луну бежать по верхушкам деревьев, то ТЕБЯ ЕДЕТ, понимаешь? Тебя несет, а ты неподвижна. Нести же нас может только Фатум, Судьба, и если мы верим в Симорон, то нас несет именно он. А нести к плохому он просто не может.

Алексей снова мягко улыбнулся и примирительно погладил руку девушки, лежащую на кожаном бардачке меж сидениями.

— И что ты предлагаешь?

— Вот сейчас мы заставим Луну бежать по верхушкам. — Алексей снисходительно оглядел серые фасады с облупившимися кадыками балконов. — Мы с тобой находимся в исходной точке пути. Если мы рванем сейчас куда-то — вперед ли, назад ли — девяносто девять процентов, что мы ошибемся. Надо сделать так, чтобы нас понесло. В данном случае у нас есть простой инструмент — автомобиль. Тупое, бессловесное механическое животное…

— Ну, это у тебя, может, и тупое! — взвилась Майя. — А моя «судзушка» — хорошая девочка!

— Ладно, ладно, допустим, так.

— И делать-то что?

— Сейчас я выжму сцепление и заведу двигатель. Потом мы одновременно ТАКнем и двинемся вперед. Только… надо закрыть глаза!

— О, Господи! Зачем?! Мы же…

— …ни в кого не въедем. Смотри, перед нами пустая обочина. Метров сто, не меньше. Справа — турникет, не думаю, что какая-нибудь шалая бабулька выскочит. Ну, готова?

— Да…

Майя закрыла глаза и приготовила руку для щелчка. Она слышала, как заурчал двигатель, повинуясь повороту ключа; чувствовала, как задрожало тело автомобиля. В эту минуту нестерпимо зачесался нос: может быть, от легкого запаха бензина, проникшего в салон из моторного отсека, может — просто так. Майя прижала вторую руку к носу, давя подступающий чих.

«Судзуки» дернулась вперед, резко, как спринтер по свистку. И тотчас же Алексей вдавил до пола педаль тормоза. Машина едва не встала на дыбы, а Майю бросило вперед лбом. И хорошо, что она прикрывала нос рукой — ладонь смягчила удар о ветровое стекло. Не смертельно, конечно, но все же больно.

— Ты что?!

Но Алексей уже выскакивал из автомобиля. Майя тоже это сделала, прижимая руку к ушибленному лбу. Что-то случилось!

Так и есть. На асфальте перед хромированным «кенгурятником» джипа сидел донельзя худосочный парень и, кривясь, тер коленку. Он был в очках с толстыми линзами — близорукий. Сперва девушка подумала, что они его сбили, но потом увидела: от металлических перил с заусенцами небрежно сваренной стали тянулась широкая полоска, выдранная у джинсов этого парня. Бедолага хотел сигануть через турникет перед самым носом машины и, зацепившись за него, грянулся оземь.