Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 64

Перед тем, как зайти в бутик, Ирка только одернула свое алое платье.

— Ну, Ваше Высочество, пошли!

На ступенях в Людочке проснулись последние остатки инстинкта самосохранения, и она взмолилась:

— Ирка!!! Мы с ума сошли! Ну что мы там покупать будем?! У нас же денег даже на обратный путь нет!

— Молчи, Высочество! — сверкнула глазами подруга. — Тебя кто покупать-то просит? Трогай да смотри. Не царское это дело — покупать.

Бутик веял холодом, оттого, наверно, что тут вовсю работали кондиционеры, а может, оттого, что все: от улыбок продавцов до гламурных лиц манекенов, от сверкающих драгоценностями витрин до черных бесстрастных глазков видеокамер под потолком — дышало любезным равнодушием. Пол из какой-то дорогой отделочной плитки голубоватого цвета был скользок и холоден под босыми ногами. Оторопевшие продавцы сначала уставились на двух посетительниц точно так же, как и шофер, с ужасом рассматривая их черные пятки, а потом все же подскочили с разных сторон: просто так в бутик «Этуаль» не заходят, значит, так надо!

Со стороны Ирки оказалась тонкая крашеная блондиночка, а со стороны Людочки — черноглазый мальчик со смешной косичкой сзади. Оба продавца были в черных костюмах, брюках и серых галстуках, только у девицы галстук, как и полагается даме, был небрежно распущен.

— Что вы хотели бы посмотреть? — почти хором сказали эти два ангела райского филиала на земле.

Ирка гордо вскинула голову:

— Все! Начнем с одежды.

Они шествовали по этим залам, как римские патрицианки по анфиладам императорского дворца — спокойно и величаво. Сзади цокотала каблуками девица и топал молодой человек. Странные клиентки их смущали, и даже администратор, седая представительная дама, тревожно вышла в торговый зал, зорко наблюдая за посетительницами: не воровки ли? Одеты вроде прилично, но эти их пятки…

В примерочную они залезли вдвоем, толкаясь. Без совета Ирки Ее Высочество вряд ли могла что-то себе подобрать.

— Вот! — с азартом говорила та, прижимая к груди кучу тряпок. — Вот смотри, я думаю, это пойдет… вот этот голубой топик… Померь! И это вот… Ого, смотри, какое шикарное! Как мое — коктейльное.

Она показывала платье, действительно похожее на то, в котором девушка гуляла по набережной, только покороче и, конечно, стоившее раз в десять дороже. А так — ничего особенного: без бретелек, с открытыми плечами и серебристым декоративным шнурком-пояском.

Перемерив половину секции, они вышли. Продавцы тоскливо переминались с ноги на ногу под строгим присмотром женщины-администратора.

— Будете что-нибудь брать? — нацедив в голос максимум любезности, спросила блондинка.

— Нет. Что-то нам ничего не подходит! — выпалила Людочка, и продавец изменилась в лице.

Далее следовал отдел обуви. Глаза разбегались: разнообразные фасоны, известные марки. Босоножки хищно выгибали спины; каблуки, острые, как иглы, впивались в стеклянные полки витрин; сабо с инкрустациями сверкали, а пуще того сверкали цифры на полочках — со многими нулями. Ирка окинула этот отдел жадным взглядом. Как бы неимоверно ни уставали ее ноги от каблуков, но они все же ей нравились. А Людочка посмотрела довольно равнодушно, ведь обувь давно имела для нее сугубо практическую ценность: защитить ноги от сибирских холодов. А с этой точки зрения идеалом были, конечно, валенки.

— Пожалуй, вот эти… — Ирка прицелилась на босоножки с ярко-желтой и твердой, будто костяной, платформой, с плетением поверху.

Но была остановлена робким возгласом блондинки:

— А следики у вас есть? Э-э, вы же…

Ирка резанула ее гневным взглядом.

— Когда я последний раз была в Париже, — веско сказала она, — то ваши «следики» магазин предоставлял бесплатно!

Тут в бой ринулась тяжелая артиллерия — седовласая администраторша. С улыбкой, тонко лакирующей обыкновенное хамство, она произнесла, выдвинувшись вперед, как бронетранспортер, и сложив руки на груди в защитной позе:

— А вы не в Париже, МИЛОЧКА!

В рафинированной атмосфере бутика запахло нормальным российским скандалом.

Ирка даже не заметила, что Ее Высочество уже стоит у другой витрины — с драгоценностями. Людочка склонилась над ними, а мальчик с косичкой что-то ей объяснял. Голые ступни Людочка привычно заплела в узел, как маленькая девочка у киоска с мороженым.

И в этот момент на сцене появился новый персонаж.

Алехану, а по документам — Алексею Владиленовичу Рождественскому, не исполнилось еще и тридцати лет, а он уже был горький вдовец. Вся его жизнь сложилась совершенно не похоже на жизнь тех сытых и упитанных кабанов от большого бизнеса, с которыми он каждый день общался в офисах, ресторанах и иногда — в саунах.

Алехан должен был умереть уже как минимум три раза. Это был здоровяк с великанскими руками, ногами, огромной головой мыслителя и римским, правильной формы носом. В детстве даже некий профессор из архитектурного института, друг семьи, сравнивал нос Алехана с носом Цезаря.

Однако почти никто из тех, кто ежедневно общался с Алеханом, слушал его грубый, хриплый голос, не знал, что этот верзила и по всему своему внешнему виду просто бык болен гемофилией. Любая случайная царапина отправит его на тот свет быстрее, чем приедет любая «скорая».

Этот диагноз ему поставили в детстве. Хорошо, что ни папа, ни мама Алехана, музыканты-виолончелисты, так и не узнали об этом. Когда Алехану было семь лет, «Икарус», в котором он ехал с родителями, их концертмейстером, администратором и неясной профессии человеком с дипломатом, полным денег, на полной скорости ночью влетел в лоб рефрижератора на трассе Ташанта — Новосибирск. От удара автобус со снесенной крышей рухнул в кювет. Канистры с бензином, которые водитель щедро припас да расставил в салоне, вспыхнули. Не выжил никто, кроме Алехана. Семилетнего ребенка необъяснимым образом выбросило из автобуса, а приземлился он аккуратно в стог свежего сена, копенки которого были повсеместно разбросаны на обочинах трассы. Запасали это сено местные крестьяне, не брезгуя близостью дармовых кормов к продымленной дороге.

После воспитывала Алехана бабушка, которая и узнала от врачей об этом диагнозе.

В детстве Алехан был мальчиком худеньким, но малоподвижный образ жизни (на улицу его, естественно, почти не выпускали!) и склонность к точным наукам сделали из него толстяка. По совету знакомого парень пошел «качаться» в спортивную секцию, где пробыл недолго. На одном из занятий с крепежа сорвалась штанга и покатилась по залу, сшибая на своем пути стойки, тренажеры и прочий инвентарь. Штанга катилась прямо на Алехана, которому упавшие снаряды закрыли путь к отступлению. Еще секунда, и дело бы закончилось травмой, кровотечением и смертью. Но Богу было угодно вмешаться и на этот раз. На пути штанги попалась брошенная кем-то барсетка. Раздавив ее с хрустом, штанга, тем не менее, изменила направление и пронеслась в сантиметрах от мальчишки, врезавшись в стену. После этого из секции его забрали, но кое-какие мышцы он накачать успел.

В период первых диких и денежных лет, когда вокруг продавали и покупали воздух, делая на нем, бесплотном, вполне весомые деньги, Алехан занялся выдачей ссуд под проценты. Делом это тогда было опасным, и требовалось не только умение считать, но и способность проскальзывать между шестеренками многочисленных бандитских группировок. Но, очевидно, первое качество в натуре Алехана было все-таки главным и гениальным. Поэтому за несколько лет он сколотил огромные деньги и чуть не погиб в третий раз, когда на стрелке, куда его взяли как счетовода одной полукриминальной организации (а кто тогда не был с криминалом рядом?), началась пальба. В батальных романах героя спасает испугавшийся и понесшийся конь, вынося его из гущи битвы, от ядер и пуль. Алехана спас нервный водитель «бумера», который психанул и погнал машину прочь. Дело происходило на стройке. Автомобиль потерял управление и сорвался с обрыва в какой-то ров, а сверху еще рухнули железные ворота находившегося рядом КПП. Но машина плюхнулась на горы стекловаты, вывезти которую у предприятия денег не было, поэтому ее уже готовились бесславно захоронить. Алехан с вытаращенными глазами сидел на переднем сидении машины, зажатый подушками безопасности, а по железу над ним грохотали пули на излете, каждая из которых вполне могла оборвать его жизнь. Когда Алехана вытащили, то на нем не было ни царапинки, а вот водитель оказался мертв: заточка, которая все время лежала в машине, вошла ему в подреберье. Неудачно лежала, а он еще и неудачно упал.