Утро богов (Антология) - Шекли Роберт - Страница 83

И почти слово в слове передает ей рассказ многоопытной Бабарихи. (Отметим расхождения. По словам князя царевна выступает, будто пава (вместо «выплывает»). Речь же царевны «сладка». Мечтая о неведомой сказочной деве, Гвидон добавляет это от себя. Так поэт — одним касанием пера — знакомит нас с его состоянием.)

Выслушаем лебедь. После молчания, подумав, она отвечает:

Ответ лебеди дает князю надежду на исполнение несбыточной, казалось бы, мечты. Князь божится, что «готов душою страстной За царевною прекрасной Он пешком идти отсель, Хоть за тридевять земель».

Я пытаюсь пересказать сказку, а меня охватывает трепет.

Как величайшее откровение принимаю я портрет-описание вечно юной богини. Вот ее увидел воочию молодой князь:

Здесь, в этом поразительном описании, все точно. Оно для меня так же почти священно, как появление самой богини, юной и статной. Ее речь действительно журчит как речка. Она величава. Солнечный камень справа, у ее виска, ярче месяца. Алый рубиновый пятигранник на ее накидке посередине укрытого наполовину чела светится как звезда. Что можно добавить к этому? Таинственно-волшебное свечение других камней, голубых и желтых, — точно прозрачных светлых звезд над ее золотыми сияющими глазами, пленительный рисунок ее лица, ее губ, бровей, восхитительно тонкий и чарующе выпуклый, как роза в луче — но только еще прекрасней.

От первой записи начала сказки прошло три года, прежде чем она была завершена. Это произошло в 1831 году, летом, в Царском Селе, где когда-то юному поэту являться стала муза. Мне кажется, все это время поэт искал главную линию событий, которая так свободно потом соединила все его мысли. Сохранились планы будущих изданий, составленные самим Пушкиным. И вот что интересно: в них сказка названа иначе. Вот эти названия: «Царевна Лебедь», «Царь-девица». Внутренний голос поэта подсказывал ему название, хотя он был, конечно, в неведении, что за образ он создал на этот раз. Странная и непостижимая интуиция привела его к этому.

Имена Салтана и Гвидона известны в повести о Бове, которая ходила во множестве списков, начиная еще с XVI века, а также в многочисленных лубочных изданиях (их более двухсот). Поэт сознательно стилизует даже название сказки под лубочное издание. Но затем в планах своих отходит от него.

Сколько бы ни написано было об источниках пушкинской сказки, никто, кажется, еще не назвал других истоков волшебного образа Лебеди, кроме русских преданий и песен. Эти песни, былины и скоморошины собраны еще в восемнадцатом веке Киршей Даниловым в его знаменитом сборнике. Как свидетельствует П. П. Вяземский, это была одна из любимейших книг поэта.

В былине о Потоке, вошедшей в сборник Кирши Данилова, можно найти:

Это описание примерно соответствует образу Богоматери — Царевны Лебеди, когда она является в белом платье с золотом, в короне, украшенной камнями. Далее в былине находим строки, имеющие отношение к пушкинской сказке. Вполне возможно, они помогли поэту выбрать свой вариант:

Сюжет Пушкина драматичен, напряжен. Лебедь и коршун. Царевич, отправившийся на первую в своей жизни охоту, ранит коршуна. Лебедь же помогает этого коршуна утопить. Но именно былина помогает проникнуть в творческую лабораторию Пушкина. Остается, в виду важности темы, рассказать о других источниках.

Весной 1821 года из имения Раевских в Киевской губернии Пушкин перебирается в Кишинев и устраивается там. Всего за десять лет до этого город был еще под властью турок. Только через два с небольшим года поэт будет переведен в шумную и многолюдную Одессу, А пока…

Пока поэт знакомится с Кишиневом, где он побывал до этого почти мимолетно. Увлекается местными красавицами с риском для жизни. Помещик Инглези вынужден запереть свою жену в чулан и вызвать поэта на дуэль. Но мудрый Инзов, которому по-прежнему пока подчиняется Пушкин, отправляет возможного участника дуэли на гауптвахту на целых десять дней, а второму возможному дуэлянту, Инглези, предложено немедленно уехать за границу. Этим и завершается лирическая история. За ней следуют другие. Пушкин молод, почти юн. Но в перерывах он записывает, между прочим, в своей тетради то, что нас интересует (Пушкин А. Сказки. Л., 1936, с. 115):

«Царь слушает трех сестер: когда бы я была царица, то… (выстроила дворец) всякий день и пр. Когда бы я была царицей, завела бы… На другой день свадьба. Зависть первой жены; война, царь умирает бездетен. Оракул, буря, ладья, Избирают его царем — он правит во славе — едет корабль — у Салтана речь о новом государе. Салтан хочет послать послов, царевна посылает своего поверенного гонца, который клевещет. Царь объявляет войну, царица узнает его с башни».

Скорее всего Пушкин вспоминает в этой очень беглой записи сказку, рассказанную некогда Ариной Родионовной. Гораздо ближе к пушкинскому произведению другая запись, сделанная в Михайловском в 1824 году. Возможный источник тот же — рассказ Арины Родионовны.

«Некоторый царь задумал жениться, но не нашел по своему нраву никого. Подслушал он однажды разговор трех сестер. Старшая хвалилась, что государство одним зерном накормит, вторая, что одним куском сукна оденет, третья, что с первого года родит 33 сына. Царь женился на меньшой, и с первой ночи она понесла. Царь уехал воевать. Мачеха его, завидуя своей невестке, решилась ее погубить. После 3 месяцев царица благополучно разрешилась 33 мальчиками, а 34-й уродился чудом — ножки по колено серебряные, ручки по локотки золотые, во лбу звезда, в заволоке месяц Послали известить о том царя. Мачеха задержала гонца по дороге, напоила его пьяным, подменила письмо, в коем написала, что царица разрешилась не мышью, не лягушкой, неведомой зверюшкой. Царь весьма опечалился, но с тем же гонцом повелел дождаться приезда его для разрешения. Мачеха опять подменила приказ и написала повеление, чтоб заготовить две бочки: одну для 33 царевичей, а другую для царицы с чудесным сыном — и бросить их в море. Так и сделано.