Сестра Грибуйля (СИ) - де Сегюр Софья Федоровна - Страница 38

– Я поступлю по совету господина кюре, – произнесла она, отвечая на его взгляд.

КЮРЕ. – Вот и хорошо, дитя мое, я вновь узнаю вашу обычную разумность и мягкость; мы с капралом сделаем все, что полагается.

КАРОЛИНА. – Я бы хотела только, чтобы все свершилось без торжества и шума, только в узком кругу, как этого требует наша сердечная скорбь.

КАПРАЛ. – Точно так же и я думаю, Каролина. Единственным приглашенным на свадьбу будет наш бедный брат, о чем он и просил перед смертью.

Каролина заплакала, священник улыбнулся.

Следующий день прошел, как и предыдущий: слезы перемежались улыбками.

Наступил день похорон. Огромная толпа сопровождала гроб, смерть бедного Грибуйля стала городским событием, каждый пожелал отдать последний долг его великодушной преданности, проводив останки к месту упокоения. Процессию возглавляли капрал и г-н Дельмис: Каролина, укрывшись в уголке церкви, беспрестанно молилась и плакала, но чувствовала себя окрепшей духом и утешенной, словно душа брата проникла в ее собственную. Когда гроб вынесли из церкви и направились на кладбище, Каролина проследовала за ним в отдалении и, упав на колени за деревом, почти полностью скрывшим ее от процессии, разразилась неудержимыми слезами при мысли о долгой разлуке, на которую обрек их Господь. Но, в прежнем смирении и покорности, она возблагодарила Бога за то, что он принял брата в лоно блаженного пребывания и избавил его от неизбежных и длительных страданий.

Все еще погруженная в слезы и молитвы, она почувствовала прикосновение чьих-то заботливых рук; это были кюре с капралом, которые перед уходом с кладбища подошли отвлечь ее от скорби. Глаза капрала были еще мокры от слез; он молча помог невесте подняться и, поддерживая ее од руку, отвел к месту временного проживания, которое предоставило ей милосердие доброго священника.

Пятнадцать дней, которые предшествовали их свадьбе, прошли мирно; старая Нанон не осмеливалась слишком ворчать, ее сдерживал страх перед капралом; стоило ей отважиться на небольшой выпад против Каролины, ему было достаточно только произнести свое ужасное «гм!», чтобы остановить ее. День свадьбы прошел так же спокойно, как и предыдущие. Г-н Дельмис и один из его друзей были шаферами Каролины; со стороны капрала ими стали двое его сослуживцев. После церемонии у священника был устроен завтрак для новобрачных и свидетелей. Затем компания разделилась. Капрал с женой отправились со свадебным визитом на могилу бедного Грибуйля. Когда Каролина, стоя на коленях рядом с мужем, просила брата благословить их союз, необычайное спокойствие наполнило их сердца. Они обменялись своими ощущениями.

– Это молитвы брата, – сказала Каролина, сжимая руку мужа.

– Он обещал заботиться о нас, – ответил капрал, удерживая руку жены.

Капрал отвел Каролину к себе; она тут же занялись наведением порядка в хозяйстве; проведя здесь несколько дней, они решили оставить неуютное и слишком тесное жилище и устроиться в доме Каролины.

– Меня ожидают там лишь хорошие воспоминания, – сказала она мужу; – в них нет печали, ведь те, кого я любила, скончались такими же добрыми христианами, какими прожили там свою жизнь.

Каролина вернулась к своему прежнему ремеслу портнихи; работа, в которой никогда не было недостатка, приняла столь большие размеры, что ей пришлось нанять одну, затем двоих, а затем еще нескольких работниц. Их дом процветал во всех отношениях: Господь благословил их милосердие и доброту, даровав многочисленных детей; они были воспитаны в христианском духе матерью и отцом – истинными христианами – и стали родительской радостью и гордостью.

Г-н Дельмис сохранил дружеские чувства к Каролине и ее мужу и часто заходил к ним в гости, отдохнуть от дневных забот.

Г-жа Дельмис так и не простила Каролине, что, расставшись, та унесла с собой глубочайшие тайны тайн ее нарядов; их дети быстро позабыли Каролину и Грибуйля, хотя и были сильно впечатлены его смертью.

Очень скоро г-жа Дельмис перессорилась со своими подругами – г-жой Гребю, г-жой Леду и г-жой Пирон; и при каждой встрече все четверо грызлись и поносили друг друга.

Погребение Розы состоялось без каких-либо церемоний, в самом отдаленном углу кладбища, только кюре с капралом окропили святой водой ее могилу.

Кюре прожил долгую жизнь; он крестил и женил детей Каролины; все возраставшая ворчливость Нанон вынудила его расстаться с ней; она с бранью и жалобами покинула его дом и водворилась в своей семье, проживая на небольшую пенсию, предоставленную ей священником. После ухода Нанон Пелажи взяла на себя хозяйство; в отдельные дни она нанимала работников, и жизнь в доме пошла лучше, а главное – спокойнее, чем при Нанон. Пелажи посвятила жизнь дяде и пережила его лишь на несколько месяцев.

Память о Грибуйле и о его преданности до сих пор жива в городе N. На месте его могилы до сих пор можно видеть каменный крест с надписью, где указаны его имя, возраст и год смерти.

Не желая называть этот город, мы можем сказать только, что он находится в Нормандии, в нескольких лье от Вернейя.