Ефремовы. Без ретуши - Раззаков Федор Ибатович - Страница 55

И между Жорой и Леонидом Ильичом словно возникли какие-то биотоки. Жора начинает громче говорить, четче выговаривать слова.

– Все равно не понимаю, – жалуется Леонид Ильич. Тогда Георгий Иванович бросает Владимира Ильича к чертовой матери, поворачивается к нему спиной, лицом к настоящему Ильичу и начинает четко говорить. А Саша Калягин в спину подает реплики.

– Вот теперь хорошо, – сообщил Леонид Ильич всему залу.

Сцена прошла, и вдруг все видят, как Леонид Ильич встает и уходит. Уходит! Ефремов и Шатров в отпаде. Это означало победу Гришина. На сцене – тишина.

Минут через двадцать возвращается довольный Леонид Ильич, садится на место, и весь зал слышит:

– Ноль-ноль.

Оказывается, в это время по телевизору транслировался хоккей, и Леониду Ильичу не терпелось узнать счет.

Секунд пять после окончания спектакля Леонид Ильич и члены Политбюро стояли и аплодировали. Этого хватило, чтобы увековечить их на фотопленке для архивных материалов Художественного театра.

Спектакль обрел свой путь. Вышел указ о присуждении Государственных премий Калягину и Ефремову…»

После этого посещения МХАТа Л. Брежнев прожил недолго – всего восемь месяцев. Он скончался 10 ноября 1982 года. К власти пришел бывший шеф КГБ Юрий Андропов. При нем началось «закручивание гаек», которым решила воспользоваться мхатовская оппозиция, давно мечтавшая сместить Ефремова. В этом ей решили помочь люди из так называемой «русской партии», которые тоже видели в Олеге Ефремове своего идейного врага, представителя «иудейской партии». Мы помним, что в жилах Ефремова могла течь еврейская кровь и в МХАТе он опирался на евреев: Анатолия Смелянского (Альтшулера), Александра Гельмана, Михаила Шатрова (Маршака). Особенно выделялся первый, который пришел в МХАТ из Театра Советской армии в 1980 году (как раз накануне постановки «Так победим!») в качестве заведующего литературной частью.

Итак, люди из «русской партии» решили нанести удар по Ефремову. Для этого в 1983 году в журнале «Огонек» (главным редактором в нем был Анатолий Софронов) появилась статья «великой старухи» МХАТа Анастасии Зуевой, где она достаточно критично отзывалась об обстановке, сложившейся в Художественном театре. Заметим, что эта публикация дорого обойдется Зуевой – в театре ее чуть ли не затравят, после чего она угодит в Кунцевскую больницу. А спустя три года и вовсе скончается.

После «выстрела» из «Огонька» к делу подключилось Министерство культуры РСФСР в лице заместителя министра Е. Зайцева – были предприняты шаги по поиску замены Ефремову. Выбор пал на главного режиссера Театра имени Маяковского Андрея Гончарова. Но тот колебался. Зато не колебалась Татьяна Доронина, которая решила вернуться из «Маяка» в МХАТ после одиннадцатилетнего отсутствия. Вернуться зачем? Может, чтобы сплотить антиефремовскую оппозицию? Видимо, зная об этом, Ефремов всеми силами противился этому приходу. Но решал не один один, а худсовет театра. И на его заседании с перевесом всего в один (!) голос было принято решение вернуть Доронину в труппу. И очень скоро это решение сыграет свою роль в судьбе МХАТа – именно Доронина не даст Ефремову и его команде очистить театр от «балласта».

Но чем же закончилось то противостояние? Оно длилось вплоть до смерти Ю. Андропова в феврале 1984 года. После чего сподвижники Ефремова отправили делегацию из именитых актеров и актрис в ЦК КПСС, где им было объявлено: можете быть спокойны – Ефремова в обиду мы не дадим. Более того – Ефремову (а также М. Шатрову и А. Калягину) была присуждена Государственная премия за спектакль «Так победим!». Отметим: спустя почти три года с момента его появления на свет. Просто так такие вещи, естественно, не делались.

Откликаясь на это присуждение, журналистка Н. Исмаилова писала в «Известиях»:

«Олег Ефремов поставил спектакль-протест против обывательского сознания. На сцене мы видим великого человека, понимающего, что победоносное революционное восстание – это только начало.

Только действительно просвещенный человек понимает, что советская демократия находит свою устойчивость в способности видеть перспективу, в способности двигаться, идти вперед.

Готовить такой спектакль можно только с верой, что проблемы, волнующие авторов, – это живые проблемы, они действительно занимают и волнуют миллионы людей, образуют центр духовной жизни современников…»

Верил ли сам Ефремов в подобного рода декламации? Думается, вряд ли. Этот спектакль был необходим ему как щит от нападения со стороны тех, кто не верил в его искренние мотивы по поводу коммунистических идеалов. Плюс как возможность иногда ставить то, что его по-настоящему волновало. Например, «Утиную охоту». Или чеховского «Дядю Ваню», которого он поставил вскоре после «Так победим!». Как напишет А. Смелянский: «…И вот уже закрутилась мхатовская сцена, зазвучал пьяный озорной голос Астрова – «ехал на ярмарку ухарь купец». Начинался его загул, его краткий праздник, вырывалась душа на волю, и ходил ходуном дом…»

Олег

Звонок Горбачева, или предатель предателя…

Так по-купечески праздновалась победа Ефремовым. Но это была не последняя его виктория. В дни премьеры «Дяди Вани» в марте 1985 года к власти в Кремле пришел новый человек – Михаил Горбачев. Надежда Запада и всех прогрессивных советских либералов. Человек, который незадолго до этого провалил продовольственную программу в стране (как куратор сельского хозяйства), но это не стало поводом к недопущению его к руководству страной с 280-миллионным населением. Его «продвиженцы» упивались возрастом нового генсека – ему было 54 года, как и Ленину в момент его смерти. Но до Ленина этому человеку было как до Луны. Он даже правильно говорить по-русски не умел. Впрочем, русским он был наполовину – мама у него была украинка. То есть опять до руководства СССР был допущен полукровка. В то время как можно было бы выбрать чистокровного русского – уже упоминаемого выше Григория Романова. Он хоть и был на восемь лет старше Горбачева, но ничего не проваливал, а даже наоборот – будучи ответственным за оборонную промышленность, поднял ее на новую ступень. К тому же последний фронтовик в рядах Политбюро. И главное – антилиберал. Но именно это и стало поводом к тому, чтобы и в этот раз (почти как в 1976 году) заблокировать его приход к власти. Когда в Москве умер генсек К. Черненко (10 марта 1985 года), Романова даже не удосужились срочно вызвать в Москву из литовской Паланги, где он отдыхал. Та же история случилась и с другим конкурентом Горбачева – Владимиром Щербицким, который в эти дни находился с официальным визитом в США. Американцы, заинтересованные в том, чтобы к власти пришел именно Горбачев, долго не предоставляли Щербицкому возможность вылететь на родину. Короче, это был конкретный заговор, а не честные выборы.

И снова послушаем рассказ А. Смелянского:

«Михаил Горбачев пришел на «Дядю Ваню» 30 апреля 1985 года. Рано утром он должен был, как положено, стоять на первомайской трибуне. Отдать вечер Чехову накануне пролетарского праздника – такой вольности генсеки себе никогда не позволяли. Через неделю он позвонил Ефремову, стал рассказывать свои впечатления о спектакле, что Астров – Олег Борисов понравился, а дядя Ваня – Андрей Мягков просто душу надрывает. Потом сказал о том, что много дел, что надо встретиться и поговорить о театральных заботах и что вообще «надо нам наш маховик раскручивать». Представлял ли он в тот миг, куда раскрутится наш «маховик»?

Мы были вдвоем в кабинете. Ефремов, казалось, общался в своем обычном стиле, не подлаживаясь к собеседнику. Положил трубку и вдруг вытер капельки пота со лба. Заметил мое удивление и с виноватой улыбкой пояснил вполне по-чеховски: «Знаешь, трудно выдавливать из себя раба».

Этот звонок Горбачева Ефремову не был случайностью. Так один предатель давал знак другому предателю – мы с тобой одной крови, вместе будем раскручивать маховик будущего вселенского предательства. В эту раскрутку очень скоро Горбачев подключит и других интеллигентов из разряда либеральных: Элема Климова и Андрея Смирнова в Союзе кинематографистов, Владимира Карпова в Союзе писателей СССР, Александра Аксенова в Гостелерадио, Виталия Коротича в «Огоньке», Егора Яковлева в «Московских новостях» и т. д.