Андропов вблизи. Воспоминания о временах оттепели и застоя - Синицин Игорь Елисеевич - Страница 95

«Законное» разбазаривание Гохрана, а иначе это назвать нельзя, продолжалось и при других советских вождях – от Хрущева до Горбачева. В Управлении делами ЦК КПСС, недалеко от кабинета генсека, был особый зал, куда собирали ценные подарки, намечаемые для вручения во время государственных визитов иностранным лидерам и их женам. Были там картины, палехские шкатулки огромных размеров, скульптуры, альбомы с редкими марками, множество изделий из полудрагоценного камня, охотничье оружие с художественной насечкой из серебра и золота.

На время Андропова драгоценные подарки из этого склада были убраны. Но после него ассортимент ценностей не только вернулся, но и стоимость подарочных произведений возросла. Помощник Горбачева Валерий Болдин пишет в своих мемуарах о том, что он в середине 80-х годов обнаружил среди этих очень дорогих художественных ценностей предметы из Гохрана. В частности, антикварный серебряный самовар с чашками и блюдцами из того же металла работы XIX века. Помощник генерального секретаря рекомендовал управляющему делами ЦК Николаю Ефимовичу Кручине, хранителю склада подарков, сдать этот комплект назад в Гохран. Кручина выполнил его просьбу в отношении сервиза. Болдин пишет, что управляющий делами ЦК КПСС был честным человеком, он тщательно хранил все описи и накладные на подведомственные ему ценности, но в Гохране давно следовало бы провести жесткую ревизию, поскольку кое-что из царских подарков и других сокровищ могло прилипать к нечистым рукам прежних «хранителей». Уже в последние годы XX века руководители Гохрана и их покровители в правительстве Российской Федерации выдали международному аферисту Козленку алмазов, бриллиантов и золотых монет царской чеканки для вывоза из России в качестве залога для получения кредита на 180 миллионов долларов. Ценности отправились в США, на фирму Козленка, и исчезли. Доллары в Россию так и не пришли. До сих пор суд не может разобраться, куда делись эти сокровища и кто должен нести уголовную ответственность за кражу драгоценностей, равной которой не знала европейская криминальная история.

Как свидетельствуют очевидцы, не всегда и другие художественные произведения из фондов Гохрана оставались в России. Подобные изделия из золота, серебра, платины, старинные золотые карманные часы с тяжелыми золотыми цепями, другие уникальные произведения ювелирного искусства из этого хранилища, формально отнесенного к Министерству финансов, если их выбирали вожди на подарки во время государственных визитов своим будущим высоким хозяевам или гостям, оформлялись в накладных по цене килограмма лома этих металлов, а золотые старинные часы считались по стоимости в 30–50 рублей за штуку. При этом цены не пересматривались со времен сталинской послевоенной денежной реформы. Тогда десять рублей времен войны менялись на один новый рубль.

Московские коллекционеры художественного серебра Попов и Александрова, которых я интервьюировал для своего журнала в конце 60-х годов, рассказывали, что в одном из крупнейших ювелирных магазинов Москвы, в Столешниковом переулке, в 1945–1947 годах стеллажи огромного подвала в несколько сот квадратных метров буквально ломились под тяжестью уникальных произведений из этого металла, всех мыслимых размеров – от скульптур и фигурок, сервизов, подносов до огромных серебряных чаш и позолоченных блюд. Все это было вывезено в качестве военных трофеев из Германии после 1945 года. Многие вещи имели музейное значение. Каждая вещь, независимо от ее художественной ценности, продавалась по цене лома серебра за килограмм. Этот «лом» стоил 900 дореформенных рублей килограмм, то есть чуть меньше одного старого рубля за один грамм!..

Подарки отбирались из Гохрана не только для вручения их главам государств и их супругам, но и деятелям из их окружения, то есть обычной иностранной челяди. Когда речь шла о поездках генсеков по Советскому Союзу, то со времен Брежнева ценные подарки вручались не только первым лицам в республиках и краях, но и их прихлебателям. Расчет был простой: каждый, кто получил дорогой подарок от московского руководства, в свою очередь отдарит его не менее ценным подношением. И тоже за казенный счет…

Бывший помощник комбайнера Миша Горбачев, верный ленинец и генсек Коммунистической партии, после прихода к власти очень скоро почувствовал вкус к аристократическим подаркам своим новым заграничным друзьям в президентских, премьерских и королевских креслах. Советская первая леди тоже хотела поразить своих коллег за рубежом шиком и роскошью. Болдин пишет, что как-то он, видя, что намечается подарить довольно дорогой подарок, спросил генсека: «А надо ли уж так тщательно отбирать все это? Ведь за рубежом существует практика сдачи подарков». На это Горбачев усмехнулся и сказал, что эта практика касается официальных подарков, а личные – дело другое. Из этой реплики следует, что «великий реформатор» считал все добро Гохрана и кладовой Управления делами ЦК своей личной собственностью.

Привычка к щедрости была у него застарелой и сформировавшейся в брежневские времена. Горбачев много лет был «курортным секретарем», который руководил краем, где концентрировались многочисленные и знаменитые еще с царских времен курорты минеральных вод. Пятигорск, Минеральные Воды, Кисловодск, Железноводск славятся своими целебными источниками на всю Европу. Советские лидеры и их жены очень любили отдыхать во время своего отпуска в прохладе горных лесов и терренкуров, лечиться минеральными водами ото всех болезней. «Хозяин» Ставропольского края, первый секретарь крайкома КПСС Горбачев, обязательно встречал лично каждого из самых высокопоставленных гостей, старался выполнить все их пожелания, развлекал пикниками на лоне природы, провожал, а склонных к дорогим подаркам не отпускал без ценного подношения. Некоторые жены членов политбюро, руководителей правительства заранее прозрачно намекали жене «курортного секретаря» Раисе Максимовне, какой именно подарок они хотели бы получить: дорогой фарфор, серебряную чеканку или что-либо еще. Желаемое дарилось за счет бюджета крайкома партии или советских учреждений…

Именно на Кавказских Минеральных Водах, на правительственной даче в Кисловодске, молодой лысеющий секретарь с отметиной на лбу познакомился с председателем КГБ и членом политбюро Андроповым. Юрий Владимирович в 70-х годах почти каждый сентябрь, хоть на две недели, приезжал в Кисловодск лечить больные почки. Горбачев очень старался понравиться Андропову и несколько преуспел в этом деле. Во всяком случае, именно председатель КГБ устроил в 1978 году его смотрины генсеком и Черненко на станции Минеральные Воды.

Не хочу возвращаться к многократно описанным коррупционным делам дочери Брежнева Галины, его соратников Медунова и других, героев скандалов по «сочинскому делу», делу концерна «Океан» и пр. Хотел бы добавить только два мазка в отвратительную картину коррупции в 70-х и 80-х годах. Они показывают, что на самом верху КПСС стали усиленно претворять в жизнь слова из старой колхозной песни: «Все вокруг народное, все вокруг мое!» Подобный подход к жизни был не только у папы и дочери Брежневых, но и у других членов Семьи.

…Однажды во время отпускного автотура по социалистическим странам мы с женой сняли гостиничный номер в гарнизонном отеле на территории главной советской военной базы Центральной группы войск в городке Миловицы, неподалеку от чехословацкой столицы Праги. Начальник отдела военной контрразведки штаба ЦГВ, который забронировал этот номер по просьбе моих друзей из Москвы, рассказал нам вопиющий факт. Дело было так.

Примерно за месяц до нашего приезда в ЧССР на знаменитый чешский курорт Карлови-Вари прибыла на отдых и лечение по приглашению чехословацкого правительства супруга генерального секретаря ЦК КПСС Виктория Петровна Брежнева. В качестве карманных денег гостеприимные хозяева – Управление делами президента ЧССР Гусака – вручили гостье 30 тысяч крон. В то время курс кроны к рублю составлял 10 к 1. Но покупательная способность 30 тысяч крон в Чехословакии была значительно выше, чем трех тысяч рублей в СССР. Возможно, у Виктории Петровны были с собой еще кроны, обменянные в Советском Союзе. Обычному гражданину разрешалось тогда менять пятьсот рублей на валюту любой социалистической страны.