Сезон несбывшихся желаний - Благов Владимир - Страница 47

– Объявление написал тот, кто знает псевдоним Ключникова, – сказала Катя.

– Ладно, включаем дедукцию, – Таня откашлялась. – Директор знал псевдоним Ключникова?

– Ну, во всяком случае, мог знать, – предположила Катя.

– А мог он написать объявление?

– Не знаю, тут надо учесть и второе объявление.

– А что, было и второе? – удивилась Елена Анатольевна.

– Да. О наборе всех желающих в кружок «Юный египтолог». Вот его-то точно Нилин написал, – уверенно сказала Таня.

– Шерлок Холмс сличил бы эти два объявления, – задумалась Елена Анатольевна. – Он проверил бы шрифты, качество бумаги и краски. Но мы обойдёмся без помощи Холмса. Зачем Нилину писать первое объявление, если Ключников и без того уже изгнан из школы? Логично?

– Логично, – кивнула Катя.

– Я поняла! – вдруг воскликнула Таня. – Макс! Это он написал!

– Почему Макс? – удивилась мама.

– Повесил, а потом сорвал? – усомнилась Катя. – Что-то не сходится.

– Сходится. Он был заинтересован в том, чтобы объявление не висело на стенде слишком долго. И к охраннику Макс подходил в полной уверенности, что тот не видел, как он вешал объявление. Объявление набрано на компьютере, а комп у Макса есть. Принтер, наверно, тоже.

– Ладно, – сказала Елена Анатольевна. – Комп есть, принтер есть, гордости выше крыши, а совести – ни на грош. Ну а как насчёт побудительной причины? Что могло спровоцировать Макса на такие действия? Что было накануне? В воскресенье?

– Вроде ничего, – пожала плечами Таня. – Не из-за чего Максу злиться на Ивана Николаевича.

– А кто ещё мог знать, что у Ключникова псевдоним Сфинкс? – поинтересовалась Елена Анатольевна.

– Кто? Да кто угодно, – ответила Таня. – Вот Генка Хныкин как только получил пригласительный, сразу побежал его Бузову показывать! – Таня вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: – Стоп! Бузов! Сто пудов, это он!

– Сто пудов! – тут же согласилась Катя.

– Бузов? – удивилась Елена Анатольевна. – Но он же вроде отличник.

– Отличник – это не показатель, – покачала головой Катя.

– Он действительно ото всех отличник, – поддержала подругу Таня. – Другой такой скотины, как Бузов, захочешь – не найдёшь!

– Ну хорошо, – согласилась Елена Анатольевна. – А побудительная причина у него могла быть?

– Сто пудов! – в один голос ответили Таня и Катя.

Оксана и Даша сидели друг напротив друга, держа в руках бумажные пирамидки, и медитировали.

– Мы хотим бросить курить! – замогильным голосом говорила Оксана, и Даша вторила ей: – Мы хотим отныне и навсегда избавиться от этой привычки! Мы хотим стать мудрее и перестать обижаться по пустякам! Мы хотим дружить и больше никогда не ссориться!

– А ещё мы хотим похудеть! Ну хоть немножечко, – добавила от себя Даша, и Оксана, смеясь, повторила:

– Ну хоть немножечко!

В это время входная дверь с шумом распахнулась, и из прихожей раздался голос Аллы Борисовны:

– Девчонки, не бойтесь, это не воры. Это я пришла. Вы дома?

– Дома! – громко ответила Даша.

– Тогда идите скорее сюда! У меня для вас новость, правда, не очень хорошая.

Оксана и Даша отложили пирамидки и вышли в прихожую.

– Новость, честно говоря, плохая, – сказала Алла Борисовна. – Даша, возьми у меня сумки и выгрузи продукты.

– Алла Борисовна, что случилось? – испугалась Оксана.

– Сейчас всё расскажу. Иду я сейчас с рынка, с сумками, перехожу дорогу, и вдруг прямо на меня едет чёрная иномарка. Я — на тротуар, она – за мной. Я прячусь за дерево, а она – бац! – и в это дерево врезается! Скрежет! Грохот! У меня душа в пятки ушла. Давно я так не пугалась. Потом смотрю: у машины передок всмятку. В салоне кто-то сидит, а кто – за подушкой безопасности не видно. Тут меня вдруг зло разобрало. Я сдуру решила, что меня сбить хотели. Подлетаю к машине, а за рулём – без чувств – ваш Ключников. Я так и села.

– Что с ним? – в один голос вскричали Оксана и Даша. – Он жив?!

– Жив. Только сразу я этого не поняла: испугалась не меньше вас. Гляжу, толпа стала собираться. У нас это моментально. Но все только смотрят, переговариваются, а помочь – никого нет. Тогда я достаю мобильник, звоню «ноль-три» и организую первую доврачебную помощь. На свой страх и риск открыла дверцу, вместе с каким-то мужиком достали мы Ключникова из машины, положили на землю, на сухое место. Тут у него из руки пузырёк-то и вывалился.

– Какой пузырёк? – в один голос спросили Даша и Оксана.

– С таблетками. С нитроглицерином. Он его достал, а таблетку принять, видимо, не успел. Ну я сразу сообразила, что у него сердечный приступ. Проверила пульс, дыхание, а тут и скорая подъехала. Я им всё объяснила. Ключникова – на носилки и в машину. А меня, девчонки, не поверите, так всю и затрясло. – Алла Борисовна всхлипнула. – Даш, хоть бы воды налила, что ли.

Даша быстро принесла с кухни воды. Алла Борисовна залпом выпила, глубоко вздохнула и сказала:

– Фу! Вся испереживалась! Сказала врачу, чтоб везли в кардиологию. Он, врач-то, скорее всего, травматолог, в кардиологии ничего не смыслит. А на меня так посмотрел, будто я дура какая-нибудь. Ну ладно, бог с ним, с этим врачом, лишь бы с вашим Ключниковым всё было в порядке. – Алла Борисовна прошла на кухню, стала перебирать купленные продукты и вдруг спросила: – Даш, а где кошелёк? Он сверху лежал.

– Я не видела, – крикнула Даша из своей комнаты.

– Ну так и есть! Спёрли! – ахнула Алла Борисовна. – Вот люди! Разве это люди? Обокрасть человека, пока он оказывает первую помощь потерпевшему! В какой стране мы живём?!

– Мам, а много там денег-то было? – поинтересовалась Даша.

– Ну не много – рублей сто с лишним. Всё равно обидно.

Вечером Таня решила написать Ключникову письмо, но такое, чтобы мама, которая должна была стать её личным почтальоном, не поняла его содержания. У Тани появилась редчайшая возможность сообщить любимому человеку о своей любви так, чтобы узнал об этом только он один. Таня надела наушники, включила кассету с записью первой лекции Ивана Николаевича и принялась листать брошюру «Иероглифы для начинающих». Она искала готовые словосочетания, из которых можно было бы составить осмысленное послание. В первую очередь Таню интересовало слово «любовь». Но вдруг она наткнулась на слово «возлюбленный». Таня скопировала на черновик два иероглифа, обозначающих это слово, – «мотыгу» и «два листа тростника». Потом стала искать в книге другие подходящие по смыслу иероглифы. Естественно, она не слышала, как в прихожей раздался телефонный звонок.

К телефону подошла Елена Анатольевна:

– Алло.

– Добрый вечер! Елена Анатольевна, это Ключников, – раздался в трубке бодрый голос Ивана Николаевича. – Вы, наверное, бог знает что обо мне думаете. Вот, мол, пообещал приехать, а сам… Извините, не смог. Срочные дела навалились. Весь день бегаю как угорелый, присесть некогда. Вот только сейчас освободился. Вы на меня не сердитесь? Как Таня?

– Иван Николаевич, зря вы всё это говорите. Мы всё знаем. Вы ведь из больницы звоните?

– Ну, если честно, то да, – растерялся Ключников. – А как вы узнали?

– Агентура не дремлет. Иван Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Сейчас вроде нормально.

– А что с вами? Инфаркт?

– Наверно. Врачи что-то темнят.

– Иван Николаевич, завтра я работаю с двух, а утром обязательно к вам приду. Часиков в девять.

– Ну что вы, Елена Анатольевна, зачем? Меня завтра уже выпишут.

– Не придумывайте! Никто вас не выпишет. Какую-то терапию вам должны были назначить.

– Должны. Только… Елена Анатольевна, давайте не будем меня жалеть! Не приходите. Не надо.

– А я не жалеть вас приду. Я приду поднять ваш боевой дух. Вы в какой палате?

– Не скажу!

– Зря. Я всё равно узнаю.

– Ну в сто четвёртой.

– Это другой разговор.

– Другой… Елена Анатольевна, а вы не знаете, что там с моими «египтянами» случилось? Почему ко мне никто не пришёл?