Женщина с глазами кошки - Полянская Алла - Страница 53

— Так вы сами хотите стать объектом охоты?

— Мы найдем ей достойное применение.

— Нет у меня никакой шкатулки.

— Мисс Величко, вы забываете, что здесь вы не на своей территории. С вами тут ваши друзья, да и ваша тетушка, милая пожилая дама с хрупким здоровьем…

— Хватит! — Керстин резко встает. — Отец, это просто отвратительно. И Тори не будет помогать нам, если ты станешь ей угрожать.

— Но попробовать стоило. — Бартон вдруг улыбается абсолютно нормальной улыбкой, которая на миг сделала его лицо молодым. А он когда-то был красавчиком! — Ты предлагаешь сказать ей?

— Я сама скажу.

— Керстин, мне бы не хотелось…

— Все, папа, я так решила.

— Ну что ж. Мисс Величко, джентльмены, прошу меня извинить, я должен идти.

— Давайте чего-нибудь выпьем. — Эд поднимается и достает лед.

Да, нам всем надо сейчас выпить.

18

— Я многое хочу вам объяснить. — Керстин в упор рассматривает меня и моих Синчи. — Понимаю, что услышанное здесь вас возмутило, и кое-какие вещи, которые еще прозвучат, тоже возмутят, но прошу меня не перебивать. Мне будет тяжело говорить о них, особенно вам, но я не вижу другого выхода — вы загнали меня в угол.

Какая наглость! Мы ее в угол загнали! Да кто тебя вообще трогал, скажи на милость? Сама же кашу и заварила, вместе со старым крокодилом, своим папашей. Господи, и такую женщину любит Эрик! Известно ли ему, что она — чудовище? Эрик… Боже милостивый, за что ты послал мне еще и это?

— Как вы уже слышали, наша цель — Курт Монтоя. Тори «приласкала» в джунглях его родителя и тем самым поставила безопасность страны под угрозу. Я понимаю, другого способа спастись у вас не было, но ни один из вас теперь не может выйти из игры. Курт Монтоя — сын немки и колумбийца. И если его отец, Бешеный Педро, был просто продавцом наркотиков, то мать, Эльза Гросс, являлась террористкой с ультраправыми взглядами, и именно она воспитывала отпрыска. Четыре года назад женщина была убита. Курт тоже хулиганит понемногу, и на него большие планы у людей, стоящих на самом верху.

— Хулиганит понемногу? — возмущенно переспрашиваю я, готовая убить ее сейчас. — Агент Бартон, вы выражаетесь как-то уж очень лояльно. Сотни погибших, сотни раненых, половина из них дети. Я оперировала их — таких малышей, как ваши. Оторванные конечности, вырванные глаза, ожоги, крик и смерть — это вы называете «хулиганит понемногу»?

— Прошу меня простить. — Керстин сжимает руки в кулаки. — Просто я не могу по-другому говорить о таких вещах, мне нужно абстрагироваться, иначе не выдержу. Я не в состоянии вспоминать тот день — именно потому, что у меня тоже дети. Я прибыла в Атланту через час после взрыва, и это… это было самое страшное, что мне довелось видеть в жизни.

Она закрывает глаза, но слезы не слушаются.

Вика, ты дура! Конечно, я должна была понять, учитывая то, что о ней узнала, а не дергать ее.

— Проехали. Прекрати истерику, Бартон. Считай, мы поняли.

Луис садится рядом с Керстин и подает ей стакан с виски. А та продолжает:

— Я видела тебя там. Тебя и твоего напарника Хенсона. И еще тогда отметила наше сходство, потом нашла информацию о тебе. Но твоя фамилия — Величко — ничего мне не сказала, я и подумать не могла, что мы такие близкие родственники.

— Это фамилия одного из мамашиных мужей. Когда она вышла замуж за Давида Левина, была уже беременна, и Давид знал это. Я никогда не называла его отцом, да и помню плохо. Фамилию мамаша менять не стала — лень было возиться с паспортом, а меня записала на ту, которая была у нее, посчитав, что еврейская фамилия мне ни к чему. Дальше!

— Мы собирались выманить Курта в джунгли и там тихонько убрать. А он связался с папашей, и тот сделал всю грязную работу, за что и поплатился. Теперь Монтоя-младший в ярости: мало того, что ты укокошила горячо любимого родителя, так еще прибрала к рукам бесценное сокровище, невесть как добытое Педро на заре туманной юности. Теперь Курт готовит новый взрыв, а сегодня напали на мой дом.

— Что?!

— Час назад. Убит продюсер и агент моего мужа Тим Джонс. Дети, Эрик и тетя Роза перевезены на конспиративную квартиру и будут находиться там, пока мы не уничтожим Курта.

Так вот почему она такая нервная была. И я бы занервничала, если бы знала.

— У вас разве нет снайперов на службе? Или выследить не можете?

— Можем. И снайперы есть. Дело не в том. Нельзя ликвидировать Монтою на территории нашей страны, это повлечет за собой серьезные последствия для многих людей. Семья банкиров, дергающая за ниточки Федеральный резерв, использует Курта как рычаг — тот взрывает, а они руками некоторых спецслужб под видом усиления мер безопасности проталкивают через сенат предложения, которые ранее считались немыслимыми, — например, о дактилоскопировании новорожденных. Монтоя-младший является страшилкой номер один после исламистов, а мы пока не можем доказать его связь с группой банкиров. Когда его задержали, наше агентство едва не было расформировано, а на агентов началась охота.

— Такое впечатление, что внутри страны идет война.

— Так и есть. Но — тихая. Война между представителями спецслужб, банкирами и бизнесменами — за контроль, потому что контроль означает власть. Граждане живут в стране, которой, к сожалению, уже нет. Их используют как расходный материал, чтобы оправдать действия, идущие вразрез с Конституцией. И это не вчера началось, а когда закончится, неизвестно. Но думаю, что никогда, и результатом станет полностью контролируемое общество, где «стереть» человека можно будет просто нажатием кнопки. Если думать об этом, легко сойти с ума. А потому мы пока стараемся расстроить планы некоторых особо зарвавшихся, а потом потихоньку убирать их одного за другим. Курт Монтоя — только начало.

— И что требуется от меня?

— Нам нужно, чтобы Курт преследовал тебя. Выманим его в страну, где будет возможно позаботиться о нем должным образом. А ему нужна шкатулка Цин, которая так понравилась тебе. Она блестит, да, Тори? Твою тягу к украшениям и блестящим камешкам мы в своем досье отметили давно.

— Не понимаю… — Эд задумчиво хмурит брови. — Агент Бартон, вы хотите снова сделать Тори наживкой?

— Да.

— По крайней мере, откровенно.

— Мистер Краузе, не нужно иронии. Вы живете в мире иллюзий, где никто не умирает, не предает, не… Собственно, вы, все трое, просто идеалисты, а изнанка картинки с отцами-основателями такова, что Билль о правах вспоминать смешно.

— Мне не нравится, что вы подставляете Тори.

— Мне тоже не нравится, Эд. — Керстин раздраженно толкнула стакан, тот заскользил по столу. — Но я, к сожалению, не могу взять на себя роль приманки — Курт сразу поймет, кто есть кто. А ведь он теперь ищет не только Тори, еще и ее тетю Розу, моего мужа, моих детей.

— Но…

— Не о чем больше говорить, — обрываю я Эдварда. — Когда мне ехать?

Нельзя позволить какому-то щенку, отпрыску наркобарона и террористки, добраться до тети Розы и Эрика! Дети тоже должны жить дома, а не по конспиративным квартирам. Все равно я собиралась убить Курта, так чего тянуть?

— Завтра. — Керстин измученно прикрывает глаза. — Тори, мне очень жаль…

— Не раскисай, Бартон. Куда мне нужно отправиться?

— Туда, где ты будешь на своей территории, а Курт — нет.

Значит, Африка и джунгли отпадают. Остается…

— В Россию?

— Да. — Керстин смотрит мне прямо в глаза. — Там ты сможешь водить его сколько захочешь. У меня есть люди, которые помогут тебе.

Я почти не помню уже, какая она, Россия. Просто клены во дворе, белый трехэтажный дом и Наташка. Двор с качелями и горкой, ряды гаражей и сараев, голуби в голубятне. И ощущение счастья, и ночные страхи, и песни тети Розы, и новогодняя елка с подарками под ней, и мои дни рождения, пахнущие штруделем, корицей и новыми платьями. Надо же, думала, что забыла все это, но воспоминания где-то прятались. И теперь я приведу туда смерть?