Женщина с глазами кошки - Полянская Алла - Страница 42

— Ваша дочь оказалась ключевой фигурой в этом деле, с ее помощью мы сможем поймать одного из самых опасных террористов.

— Однако не по своей воле оказалась! Именно вы и ваши люди втравили ее в историю.

— Позвольте уточнить. Наша служба не подчиняется сенатору. — Бартон явно злится, хотя голос у нее спокойный. — И я считаю неприемлемым…

— А мне плевать, что вы считаете! Мне нужна эта девчонка, она может знать…

— Исключено.

Тот, которого назвали Рон, говорит негромко, но все слышат и умолкают.

— Билл, не вы командуете здесь. И использовать моих людей вы не будете. Равно как и наших свидетелей. Тем более что это чревато… сами знаете чем.

— Я немедленно вылетаю в Вашингтон, и мы посмотрим, кто кого будет использовать!

Я ссаживаю кота на пол и иду обратно в комнату. Голова кружиться перестала, и вообще я отдохнула. Значит, меня все-таки поймали… А где Эд и Луис? И почему здесь тетя Роза? Что же теперь делать? А я знаю, что! Сейчас Уолтер зайдет ко мне, я стукну его по башке и кое о чем спрошу. А там поглядим…

Дверь открывается, входит темнокожий мужчина. Глаза у него при виде меня лезут на лоб, а я бью его по голове стулом, который стоял у двери, и он падает на пол. В приоткрытую дверь проскальзывает кот. Ничего, против его присутствия я не возражаю. А парень на полу лежит как мертвый. Странно, не так уж сильно я стукнула… Давай же, просыпайся!

Взяв в руки графин, я делаю изрядный глоток, а остаток воды выливаю на голову поверженного эскулапа. Тот открывает глаза, а в них обида и обвинение. Но мне плевать, я сажусь рядом и веско роняю:

— Дернешься — сломаю шею.

Врач испуганно таращится. Надо же такому случиться — второй раз повстречать меня и опять с тем же результатом. Это ведь тот парень, которого я вырубила в санитарной машине.

— Ты делаешь ошибку, — наконец произносит он.

— Душеспасительные беседы оставим до лучших времен. Лучше скажи, что это за осиное гнездо и где мои парни.

— Мы на острове Санта-Каталина.

— Калифорния?!

— Да. Послушай, тебе никто не собирается причинить зла, наоборот, мы хотим помочь!

— Мне не нужна ничья помощь. И у меня все было отлично в жизни, пока не объявились вы и не подставили меня. Что здесь делает Керстин Бартон?

— Вообще-то, живет тут.

Ого! Видимо, работа федерального агента оплачивается лучше, чем я думала. Хотя скорее всего зарплата тут ни при чем, значит, у нее есть иной источник дохода. И отчего-то в акции нефтяной компании я не верю.

— Где мои парни?

— Рыбачат с Эриком.

Рыбачат? Что за чушь! Я тут занимаюсь делами, а они рыбачат?! Но откуда мне знать, что этот тип говорит правду? Наверное, нужно все-таки сломать ему шею, так будет надежнее. Но пока не стану.

Кто-то идет по коридору, шаги быстрые и мелкие. Я нажимаю на сонную артерию на шее врача, вырубив его, быстро заталкиваю под кровать, а сама падаю в постель. Сердце бешено колотится, черный кот прыгает ко мне и устраивается рядом.

Дверь открывается. Если Уолтер сейчас придет в себя, быть беде. Надо было все-таки свернуть ему шею… Но что сделано, то сделано. Кого это принесло?

В комнату входит девочка лет четырех-пяти. У нее светлые волосы, голубые глаза и пухлый ротик.

— Вот он где… Стивен, иди сюда!

Мальчик, вошедший за ней, похоже, того же возраста, крепенький и синеглазый, кудрявое облачко темных волос обрамляет лицо ангела. Дети идут к кровати и с опаской останавливаются поодаль. Девочка явно посмелее и предлагает:

— Давай заберем его.

— Он же царапается. — Мальчик задумчиво накручивает прядь волос на палец. — Лучше скажем дяде Тиму, что кот здесь.

Беда никогда не ходит одна, мне следовало плотнее прикрыть дверь, чтобы дети не смогли открыть. Уолтер не вовремя очухался, принялся вылезать из-под кровати, и дети заорали на два голоса так, что слышно, наверное, в Канаде. Где-то хлопнула дверь, несколько пар ног топочут сюда. А мне некуда деваться, я выбегаю на балкон — внизу шумит океан, придется прыгать. Если выплыву, ночью вернусь сюда за тетей Розой.

— Тори, нет, подожди!

Крик Керстин застал меня уже в полете. Укуси себя за задницу, Бартон, я снова от тебя сбежала!

Принимая мое тело в свои объятия, океан отвесил мне здоровенную оплеуху, и я понимаю, что, кажется, не выплыву. Никогда я не любила воду за пределами ванной. Ну вот, видимо, я исчерпала все свои кошачьи жизни, поэтому теперь тону. И нет рядом Луиса, чтобы спасти меня, только Та-Иньи протягивает ко мне руки из солнечного круга. Но ее пальцы ускользают, кто-то хватает меня за запястье и тащит вверх.

Воздух так сладок! Однако вместе с ним приходит мучительный кашель. Кто-то держит меня, а я не могу вдохнуть — спазмы в легких разрывают меня. И все-таки могу что-то видеть — в руку мою вцепилась Керстин Бартон, которая яростно пялится на меня и отплевывается. Ну все, спецагент, теперь я утоплю тебя и наконец успокоюсь.

— Даже не думай! — Ее голос охрип. — Тори Величко, ты самая большая дура из всех, что я встречала в жизни. А дураков мне встречалось немало.

Молча нажимаю на ее плечи свободной рукой, и она уходит под воду. Но — утягивая за собой и меня. Что ж, я согласна. Если только ценой собственной жизни можно избавиться от этой суки, значит, так тому и быть. Теперь я понимаю Гарольда: за некоторые вещи цена одна — жизнь. И за любовь, и за ненависть. А я ненавижу спецагента Бартон до самых печенок и согласна умереть, если удастся прихватить ее с собой. Зеленоватая тьма закрывает мне глаза… та девочка в комнате, смешная такая, хотела кота забрать…

Не знаю почему, я тащу вцепившуюся в меня мертвой хваткой Керстин наверх. Она неживая и тяжелая, а я толкаю ее к солнцу, но сама тоже не совсем жива. Да дьявол с ней, с Бартон, пусть живет… Только последнее под вопросом — она никак не хочет дышать, и я пинаю ее в живот, в грудь. Наконец у нее начинается мучительный кашель, а я держу ее из последних сил и понимаю, что нам все равно уже крышка, сейчас мы обе утонем, нам никуда не доплыть.

— Ты… — Керстин измученно смотрит на меня. — Ты просто сумасшедшая, знаешь?

— Заткнись, а то снова передумаю.

Мы плывем рядом, но силы, чувствую, оставляют меня. Я буду плыть, пока смогу, а потом вода поглотит нас обеих.

— Еще немного продержись…

— И что? У нас отрастут рыбьи хвосты?

— Эрик… там его яхта, он идет за мной.

Яхта надвигается все ближе и ближе. Паруса ее белые и тугие и тоже любят ветер странствий, как я, но не любят воду. Только если я поднимусь на борт, убежать опять мне уже не удастся.

— Ты можешь поверить мне? — Бартон смотрит прямо в мои глаза. — Раз в жизни ты можешь кому-то поверить, зараза чертова? Я не хочу тебе зла, Тори. Ты должна мне поверить!

— Ничего я тебе не должна. Ты все лжешь, как все вы.

Волны толкают нас, мы цепляемся друг за друга, но это ничего не значит.

— Ладно же. Да, я виновата перед тобой.

Я усмехаюсь — вот это уже ближе к теме. Что она еще скажет?

— Но я ни минуты не предполагала, что случится так, как случилось. Слышишь? Даже представить себе не могла, что самолет упадет, а вам всем придется… Я не хотела этого, прости.

— Керстин!

Яхта уже рядом, ее борт мокрый и гладкий. Нам спускают веревочную лестницу, однако сил подняться по ней у меня нет. А Бартон уже лезет наверх. Ишь, карабкается — рада, что увильнула от смерти. Какой-то парень хватает ее, как самый дорогой клад. Тоже мне, нашел счастье.

Мне их счастье по барабану, взобраться по лестнице по-любому уже не смогу, просто цепляюсь за нее. И вдруг чувствую, что поднимаюсь, — лестницу кто-то тянет вверх вместе со мной. А потом две загорелых руки хватают меня и втаскивают на борт.

— Тори!

Вот мы и снова вместе, мальчики. Мы нужны друг другу — не как любовники, а как семья. Вы — мои братья, с вами я шла сквозь смерть и джунгли, мы одной крови — и можем верить друг другу. Вот это единственное, что имеет значение.