Сага о короле Артуре (сборник) - Стюарт Мэри - Страница 454

— Мне сказали, ты всю ночь скакал?

— Мне пришлось выехать с темнотой, госпожа, когда в замке уснули, и мчался я не останавливаясь, разве чтобы дать лошади дух перевести.

— Ты ведь подкрепился, я надеюсь?

— Да.

— Тогда, как отдохнешь, зайди ко мне за письмом и вели конюху оседлать для тебя одну из наших лошадей. И еще, Адам…

— Да, госпожа?

— Скажи дома, чтобы не слишком-то беспокоились; надо просто по возможности перетерпеть визит неприятных гостей, и все. И еще скажи, что отец уже пошел на поправку, а сейчас отдыхает и сил набирается. И что бы там в твоих известиях его ни огорчило, все тотчас же уладится, как только мы вернемся домой. Собственно говоря, уже уладилось.

В течение последующих трех дней Алиса не отходила от отца. Она послала сообщить Александру о случившемся и о том, что беседа его с отцом откладывается до тех пор, пока герцог окончательно не поправится.

Ответ принца гласил, что тот не собирается покидать монастыря до тех пор, пока не повидается с герцогом и не переговорит с ним. А тем временем, ежели в его силах чем-то помочь и сделать хоть что-нибудь, он остается преданнейшим из ее слуг.

Посланец — а это был Берин, герцогский паж, — был послан передать Алисины изъявления благодарности, не больше, но Берин (уже глубоко заинтересованный) добавил от себя, что госпожа его наверняка собирается побывать как-нибудь на церковной службе и присоединить свои молитвы о выздоровлении отца к горячим изъявлениям монахов и монахинь.

Так что Александр ревностно посещал церковь утром и вечером, а днем выезжал проехаться, чтобы конь не застаивался.

И на третий вечер юноша был вознагражден лицезрением леди Алисы у вечерни, а также улыбкой и несколькими краткими словами, когда по окончании службы девушка заторопилась назад в комнату больного. Она казалась усталой, слегка побледнела, однако облик ее дышал все тою же прелестной безмятежностью.

Отцу уже лучше, сообщила леди Алиса, он с каждым часом набирает силы, и ноги и руки его слушаются все лучше, а говорит герцог пусть пока и медленно, но внятно и разборчиво. Ежели принц Александр по-прежнему желает переговорить с ним…

Желает.

Тогда, наверное, ждать уже недолго. Дня два-три. Он ведь здесь еще будет?

Будет.

И Александр весело возвратился в конюшни, где в последние дни просто-таки дневал и ночевал в отрадном обществе своего коня и послушника, исправляющего обязанности конюха. Но лишь когда тот, шикая на мулов, спросил у юноши, побывал ли он в церковном святилище, где Хлодовальдов Грааль хранится ныне в роскошной апсиде, богато изукрашенной резьбою и под балдахином, юноша с запозданием осознал, что напрочь позабыл об этой чаше, равно как и о любой другой.

Кроме разве того Грааля, что стал сокровенным желанием его сердца.

Глава 33

Два дня спустя герцогский слуга явился к Александру — тот как раз завтракал, — сообщил, что господин его желает с ним увидеться, и вызвался сопроводить юношу к кровати больного.

Александр, поднимаясь вслед за слугой по широкой лестнице аббатова дома, с изумлением отметил, что заметно нервничает. Если не считать сношений с королевой Морганой, юношеская его самоуверенность редко бывала поколеблена, но эта беседа… он обнаружил, что понятия не имеет, что говорить и как, и знает лишь, что говорить придется. Сношения с королевой Морганой; вот тут-то и таилась загвоздка.

Александр не смел даже задуматься о том, что Алиса уже поведала отцу касательно этой истории и как воспринял услышанное герцог. Но герцог Ансерус — отец Алисы, и он должен узнать всю правду.

Юноша вдохнул поглубже, расправил плечи и, минуя склонившегося в поклоне слугу, переступил порог опочивальни.

Герцог полусидел в постели, обложенный подушками.

Просторную комнату заливал солнечный свет, окна выходили на заливные луга и мельницу. Меблировка сделала бы честь дому владетельного лорда — впрочем, таковым аббат и являлся, ибо приходился кузеном какому-то из мелких королей Уэльса. На окно пошел превосходный рог, а тканые драпировки изумляли искусством работы. Лишь снабженный подушками аналой да висящий над ним крест напоминали о том, что здесь монастырские покои.

Александр поклонился, произнес подобающие слова приветствия.

Старик улыбнулся и указал гостю на кресло, поставленное между кроватью и окном.

— Дочь говорит, вы сын Бедуина Корнуэльского? Помню такого. Я-то с ним не встречался, но отзывались о нем всегда хорошо. Таким отцом всякий вправе гордиться. Я так понимаю, матушка ваша еще жива?

И вот Александр заново пересказал историю об убийстве отца и об их бегстве от двора короля Марка. И о том, как мать его поклялась, что в один прекрасный день сын отомстит за отца.

— Так за этим вы и отправились в путь?

— Не совсем так, сэр. Я бы, конечно, поехал, но матушка не позволила. Не то чтобы ее любовь и скорбь по отцу стихли с годами, но… она сказала, что с тех пор в Британии многое переменилось. Есть иные способы призвать на голову короля Марка позор и, возможно, смерть. Мать не отпустила меня в Корнуолл, но велела скакать в Камелот и представить дело на суд верховного короля.

— Ах вот, значит, почему вы едете на север через Регед? — отозвался герцог, улыбаясь. — Нет же, мальчик мой, я знаю, зачем вы здесь. Я уже наслышан от дочери о вашем пребывании в Темной башне — настолько, насколько вы сочли нужным ей о том рассказать. Только не думайте, что я забросаю вас камнями! Некогда, давным-давно, я сам был молод и натворил немало греховных глупостей, о которых теперь и вспоминать не хочу… Но сдается мне, даже через зло Господь направляет нас на должный путь.

Герцог умолк и откинулся на подушки, словно в изнеможении, но едва Александр поднялся, собираясь уходить или кликнуть монахиню, что дожидалась снаружи, Ансерус предостерегающе поднял руку.

— Нет же, все в порядке. Я не устал, просто медлителен сделался. И на слова не скор, как сами вы слышите, и на мысли тоже. Мне говорят, что со временем это пройдет, да только боюсь, что роскошь эта — время, то есть, — не для меня.

Тут Александр попытался возразить, но герцог с улыбкой покачал годовой.

— Спасибо, конечно, да только я не о смерти толкую. До того я собираюсь еще многое успеть! А говорю я про сегодня и про сейчас и о том, что должно сделать вот сейчас, немедленно, а я, увы, не в состоянии! — Ансерус вдохнул поглубже и, словно это прибавило ему сил, кивнул довольно живо и решительно. — Да, мне нужно многое сказать вам, принц Александр, и о многом спросить. Но сперва не нальете ли вы вина? Оно вон там, на столе, и да, пить мне можно, иначе, уверяю вас, моя кроткая доченька держала бы его под надежным замком… Благодарствую. Выпейте и вы со мною. А теперь присаживайтесь, если угодно, и расскажите мне всю эту историю, кою уже поведали моей дочери. Может, мне вы откроете больше, чем ей? Я должен знать все, от начала до конца. Дело это затрагивает меня куда ближе, чем вы думаете.

Так что Александр снова пересказал все свои приключения, на сей раз и не пытаясь чего-либо скрыть. Нужно помнить, что юноша никогда не знал ни совета, ни даже общества отца. И теперь он вдруг обнаружил, что говорит куда свободнее, чем даже с Барнабасом в Крайг-Ариане. По мере того как юноша рассказывал, герцог то и дело вставлял вопрос-другой, так что, когда принц наконец умолк, никаких недоговоренностей промеж них не осталось.

Герцог Ансерус сразу перешел к главному, точно так же, как и Алиса.

— Эти «советы» королевы Морганы. Вы помните всех, кто был с нею?

— Думаю, да. Я не всех знал по именам, лишь ближайших ее сообщников, тех, что в восточной башне, да.

— И вы слышали имя Мадока.

— Да, сэр. Правда, только однажды, когда граф Ферлас беседовал с королевой.

— Значит, в Темной башне его не было?

— Нет, сэр. Но я так понимаю, что прежде там бывал и он. Он уехал на север по какому-то делу королевы. Понятия не имею по какому; я знаю лишь то, что сказал Ферлас. Но не на поиски Грааля, это точно. Эта миссия — для глупцов, не представляющих никакой ценности, — горько докончил Александр.