Сага о короле Артуре (сборник) - Стюарт Мэри - Страница 428

Остальные — большая часть — прибыли как раз тогда, когда Александр закончил ужинать. Это был многочисленный отряд, около двадцати вооруженных всадников, сопровождавших трое носилок и небольшую вереницу навьюченных мулов. Ехавшие верхом слуги держали факелы, потому, несмотря на то что наступила ночь, Александр, снова подойдя к окну, разглядел все.

Королева, конечно, путешествовала в паланкине, должно быть в первом; несли его крепкие белые мулы, а на носилках поблескивала позолота.

Александр поискал глазами королевский герб Регеда, не сразу осознав, что отвергнутая королева не имеет права ни на почести, оказываемые ее мужу, ни на его защиту. Да и о какой защите могла идти речь, кроме той, которой пленник обязан своим стражам?

Так, значит, понял Александр, затрепетав от странного волнения, вооруженные всадники были людьми самого верховного короля. Молодой человек не видел ни герба, ни флага, но Александру приходилось слышать, что знак Артура — чистый белый щит, дабы Господь начертал на нем свое слово, как говорили священники. Что ж, как бы то ни было, подумал Александр, люди, подобные Артуру, военные вожди, непререкаемые правители единого и мирного королевства, не нуждаются в том, чтобы выставлять напоказ свой герб и девиз.

Так, как бы невольно, под влиянием бессознательного мальчишеского преклонения перед героем, Александр вступил в бой, чтобы победить зло, даже не подозревая о существовании этого самого зла.

Разбираться в происходящем Александр начал на следующий же день.

Спал он крепко, не тревожимый ни шумом, ни сновидениями, и, рано проснувшись, снова обнаружил у своих дверей слуг с едой и водой. С ними был и престарелый дворецкий Гриф, которого управительница послала узнать, как гостю спалось, и пожелать ему счастливого пути.

Леди Лунед еще не вставала, сказал старик, и в высшей степени учтиво довел до сведения Александра, что, когда госпожа проснется, она будет занята, прислуживая своей царственной гостье. Александр, все мысли которого уже обратились к ожидавшему его пути, просил передать госпоже свою горячую благодарность и добрые пожелания, затем позавтракал, убрал свою приличную одежду вместе с остатками завтрака в седельную суму и вышел во двор.

Там царила суматоха: одни мужчины ели, пили и перешучивались с хихикающими служанками, разносящими еду и пиво; другие чистили оружие или осматривали лошадей и сбрую; замковые конюхи суетились с ведрами и щетками, а сквозь ворота туда-сюда сновали торговки и местные жители с товарами на продажу.

Александр направился в конюшню, куда, как он видел, вчера увели его гнедого. Там он и нашел своего коня, устроенного как нельзя лучше, перед яслями, которые гнедой разделял с дюжиной своих собратьев.

Седло Александра лежало на деревянной подставке возле двери. Только Александр взялся за него, чтобы снять, как появился конюх и, с шумом поставив ведро, поспешил к Александру.

— Дайте-ка мне, господин, я сам все сделаю. — Он подхватил седло, закинул его на спину коня и наклонился, чтобы покрепче затянуть подпругу. — До чего же славная у вас животинка! Я вчера сам его обиходил. Он был усталый — немалый путь вчера проделали, а? Ну, я дал ему теплого пойла с пивом, и он все умял за милую душу. Теперь хоть сейчас в дорогу! Далеко едете, молодой господин?

— Как получится. Я вижу, сегодня пришли местные, деревенские. Ты не слышал, наводнение не кончилось?

— Утром вода стояла уже невысоко, так что тревожиться не о чем, молодой господин. Теперь воды в реке не больше чем по колено. Тропку на этом берегу никогда не заливает, не так, чтобы нельзя было проехать — дорожка натоптанная. — Конюх ласково похлопал гнедого по крупу. — На север путь держите, я так понял?

— Да, сначала в Регед, а потом на северо-восток.

Александр, признательный за заботу о коне, поболтал с конюхом еще немного и наконец поблагодарил его и взялся за поводья, вручив расплывшемуся в улыбке доброхоту несколько медных монет. И провел своего коня через двор к воротам, удостоившись разве что нескольких любопытных взглядов да пары-тройки приветственных возгласов «Доброго вам утра!» из толпы. Не видя причин вознаграждать привратника, Александр просто молча подождал, пока тот не откроет перед ним тяжелые створки. За рвом юноша сел верхом и, повернув лошадь на север, отправился дальше берегом реки, намереваясь выбраться на дорогу, которую заметил вчера и которая, начинаясь у остатков сгинувшего моста, вела мимо монастыря.

Но добраться до нее Александру было не суждено.

Трое приближенных королевы Морганы, поднявшись раньше Александра, отправились на охоту, чтобы добыть для замкового стола что-нибудь посущественней жирных гусей и каплунов, которыми торговали окрестные крестьяне.

Они двинулись вверх по склону, в лес, укрывавший обе стороны долины.

Проехать здесь было нелегко: деревья росли часто, среди густого подлеска, однако вскоре охотники подняли зверя. То, что это была молодая стельная олениха, ловчих не волновало: их охватил азарт травли.

Подгоняя собак криками и смехом, охотники сломя голову понеслись сквозь лес вслед за оленихой, устремившейся вниз, к реке.

Вода в реке хотя и сильно спала за ночь, но стояла все еще высоко и бежала с шумом, поэтому Александр, быстрым галопом скакавший вдоль берега реки, ничего не слышал. Первое, что он увидел, была олениха, выскочившая из-под деревьев, которые здесь росли близко к воде. Она скакнула прямо на дорогу, едва ли не в трех дюймах перед мордой коня.

Породистый гнедой отличался не только быстротой, но и выдержкой, и напугать его было нелегко, но неожиданная остановка, резкий рывок и прыжок в сторону едва-едва помогли ему избежать столкновения с бегущим животным. Даже так Александр смог бы усидеть верхом и удержать поводья, если бы конь не отпрыгнул с тропки на самый берег реки, подмытый недавним наводнением.

Под тяжестью коня и всадника по земле пробежала трещина, часть берега обвалилась и съехала в воду.

Конь упал, сбросив всадника вбок, в реку.

Олениха благополучно слетела с обрушившегося берега, как птица, и вскоре исчезла в лесу на дальней стороне, а погоня, вырвавшись из лесу несколькими мгновениями позже, увидела своих потерявших след собак, сгрудившихся у края воды, и крупного гнедого, взбиравшегося вверх по склону.

Сам Александр неподвижно лежал там, куда упал, наполовину в бурном потоке, наполовину на каменистой осыпи обрушившегося берега.

Глава 16

Когда Александр пришел в себя, у него раскалывалась голова, сильно болела левая нога и ныло левое предплечье. Он лежал в постели, было темно, но у ложа горела свеча, и в свете ее юноша узнал комнатку в Темной башне, где провел прошлую ночь. Прошлую ли? Молодой человек чувствовал себя вялым, его слегка подташнивало, во всем теле ощущалась тяжесть — сколько же он проспал и уезжал ли отсюда вообще, подумал Александр, все еще во власти сновидений. Огонек свечи поплыл у него перед глазами. Юноша опустил веки и снова погрузился в сон.

Когда он снова проснулся, был день. Стукнула задвижка, дверь отворилась, и в комнату вошла дородная женщина с корзинкой на одной руке и с кружкой — в другой. За ней следовал мальчик, который прислуживал Александру накануне. Он нес чашу, над которой подымался пар, и стопку льняных полотенец.

— Ага, вот вы и снова с нами! — произнесла женщина с привычной, чуть ли не профессиональной жизнерадостностью.

По этому, а также по ее простому платью, обширному переднику и белому платку, скрывавшему волосы, нетрудно было догадаться, что это особа вынянчила по меньшей мере два поколения владельцев замка. Она с шумом водрузила на стол корзинку.

— Причем во всех смыслах этого слова, молодой господин! Вы-то думали, что от нас удрали, верно? Да только не так-то это просто! Вам еще повезло, что вас так скоро нашли. А теперь все будет хорошо, вот только придется обождать несколько деньков, чтобы старая Бригит вас подлечила… Вот, выпейте. Сесть можете? Так, хорошо… Поставь тазик сюда, Питер, и помоги мне с остальным. Живее! Давайте-ка, молодой господин, вот так… Да вы уже идете на поправку, если смотреть с лица. Если бы вы видели себя вчера, когда вас принесли с реки! Чистый утопленник: белый как воск, на лице синяк, кровь, вода капает холодная, что твой лед…