Львиная стража - Вайн Барбара - Страница 57

Официант, который принес нам закуски и горячее – вернее, мое горячее, Сандор ничего не заказал, – был англичанином с саффолкским акцентом. Вероятно, его смена закончилась или он обслуживал другой столик, потому что, когда настало время подавать нам десерт – прошу прощения, сладкое, – его принес тот самый итальянец из ярко освещенного ресторана.

Естественно, через минуту они уже болтали без умолку. Я не понимал ни слова и почему-то знал, что Сандор не сочтет нужным пересказать, однако я догадался, что итальянец то ли сам уволился с того места, то ли был уволен. Какое совпадение! Хорошо было то, что Сандор мог с кем-то поболтать и отвлечься от Гарнета и Джессики, от той неприятности, в которую мы, судя по всему, вляпались.

Он был так же молчалив, как и всегда, когда мы возвращались в номер. До звонка Гарнету оставалось пятнадцать минут. Время тянулось медленно. Так всегда бывает, когда ждешь чего-то важного. За две минуты до девяти Сандор заглянул в инструкцию, где говорилось, как пользоваться телефоном, то есть как позвонить в город. Это была копия телефонного аппарата, который выпускался лет сто назад, белая с золотым узором.

Сандор набрал номер. Я вдруг начал думать о том, чтобы убить Джессику. Было бы не так плохо, если бы мы сделали это, пока она спит… хотя нет, не знаю, это все равно было бы плохо, вряд ли бы я смог стоять рядом, пока все это происходило бы, было бы очень плохо. Я услышал, как телефон зазвонил в доме Гарнета, потом гудки прекратились, и прозвучал его голос.

Сандор сказал:

– Я хочу напомнить вам, мистер Гарнет, что случится с Джессикой, если вы не согласитесь на обмен. Первое доказательство серьезности наших намерений будет лежать в почтовом ящике в восемь утра.

Только до «восьми утра» он договорить не успел, потому что Гарнет перебил его. Я не слышал, что он сказал, кажется, это было «да», «да» на все, потому что Сандор заговорил об организационных моментах, связанных с возвращением Джессики и передачей Принцессы нам, и при этом он был так доволен, что ему с трудом удавалось говорить ровным голосом, без ликующих ноток.

Мы спустились вниз, чтобы сообщить Тилли новость. Солнце только что село, и небо было еще голубым, но с оттенками фиолетово-розового на горизонте. Было тепло, все вокруг казалось спокойным и ласковым, слабый ветерок напоминал прикосновение нежной руки к лицу. Птицы уже устроились на ночлег, только лесные голуби продолжал мягко ворковать. Их было множество в кронах деревьев. Мы вспугнули фазана, и он, издав дробный звук, похожий на то, как кулаком пробивают лист бумаги, прямо перед нами поднялся, взмахивая крыльями, которые выглядели слишком маленькими для такого большого тела с блестящим медно-красным опереньем.

Тысячи мошек танцевали в воздухе и то и дело прерывали свой танец, чтобы куснуть меня. Сандор закурил сигарету, и это заставило их держаться от него подальше. Когда мы добрались до леса, опустились сумерки, и все небо стало фиолетовым.

Свет кемпера мерцал между темных стволов, как звезда. Я наступил на ветку, она сломалась со звуком выстрела – ну, скажем, из духовушки, – и Тилли открыла дверь кемпера и посмотрела на нас.

Она все еще была в ярко-розовом платье и цветастых колготках. Ее вид вызвал у меня ассоциацию с цветами в дорогих флористических салонах, красными, розовыми, свежими, благоухающими и всегда словно светящимися на фоне черной земли и кожистых листьев. Сандор удивил меня. Он подошел к ней и обнял. Он не поцеловал ее, просто сжал в объятиях. Я знал, он сделал это не потому, что хотел еще раз переспать с нею, а потому, что был счастлив.

Джессика лежала на кровати, погруженная в искусственный сон. Ее лицо побагровело, на коже выступили крохотные бусинки пота. Сандор закурил сигарету и передал ее Тилли. Я заметил, что она сделала себе маникюр и украсила ногти переводными наклейками, серебряными сердечками на фоне ярко-розового лака.

– Значит, он вступает в игру, так? – сказала Тилли. Своей манерой речи она сейчас очень напоминала подружку гангстера из телефильма про похищение.

– Естественно, – сказал Сандор. – Ему некуда деваться. На какое-то мгновение я засомневался в успехе, а сейчас даже не понимаю, как мне в голову могла прийти такая мысль. А теперь слушайте, как все будет. Утром он повезет Принцессу в Стоумаркет. Там посреди леса стоит церковь. Раньше это была часовня в частном поместье. Гарнет свернет налево, на проселочную дорогу, которая ведет к церкви. Он скажет ей, что с машиной какие-то неполадки и что это дорога к сервису. Затем подъедет к воротам церкви. Вот там-то его машина и сломается.

– Он со всем этим согласился? – в той же манере сказала Тилли.

– Он согласился бы со всем.

– Это может быть ловушкой.

– Ловушки могли быть на всем нашем пути, но их не было. Думаю, я знаю, почему их не было и почему их не будет. Мы увидим, прав я или нет.

Думаю, Сандору хотелось, чтобы Тилли спросила, откуда он знает, но она не спросила. Она, в отличие от меня, не поддается на его провокации, но и наши чувства к нему тоже различаются. А сказала она следующее:

– Настало время поговорить о деньгах – о выкупе.

– Мы можем обсудить это, когда Принцесса будет у нас, – беззаботным тоном сказал Сандор.

– Нет, не можем. Как только она окажется у нас, тут же, как только мы заполучим ее, мы должны будем бежать прочь, подальше от ее муженька. Кстати, вспомнила: у нас есть номер его телефона в конторе?

Сандор помотал головой, не нетерпеливо, а так, как когда считают, что вопрос не имеет отношения к делу или просто скучный.

– Ну, наверное, его можно найти в телефонном справочнике. Проблема в том, Сандор, что у них тут нет лондонских справочников. Тебе придется сходить в библиотеку или куда-то еще. Ну, я о том, что это надо сделать утром, по дороге к церкви. Я сама это сделаю. Скажи мне название фирмы, и я найду номер.

– Я не знаю названия его фирмы, – сказал Сандор. – Вернее, знаю, но забыл. Оно записано на какой-то бумажке.

– Найди его, чтобы оно было у нас к утру, хорошо?

– Тилли, – сказал он, – руководить операцией буду я, ты с этим согласна? – Он говорил не сердито, а с легким недоумением. – Мы будем делать все по-моему. Я не знаю название фирмы Апсоланда, потому что у нас нет в нем надобности. Принцесса сама заплатит за себя выкуп, вот так; когда придет время, она даст указания другим людям, чтобы за нее заплатили.

– Значит, вот какую игру ты затеял, да? – Тилли своим тоном стала еще больше напоминать девчонку из фильма. С новой сигаретой, прикуренной Сандором и торчащей из уголка рта, она в полной мере соответствовала образу. Наверное, она переняла эту привычку у Мамы, молодые женщины обычно так не делают, ведь верно? А Мама имела обыкновение приклеивать сигарету к нижней губе, и, когда она разговаривала, сигарета болталась. – Это будет два миллиона, так?

Я видел, что Тилли и в самом деле сильно беспокоится о деньгах. Она работала ради них, шла на риск, взяла на себя самое тяжелое – ответственность за Джессику – и предоставила для дела кемпер.

Сандор сказал:

– Это будет зависеть от Принцессы. Будет столько, во сколько она оценит себя. – На лице Сандора появилось мечтательное выражение. Взгляд его был устремлен на Тилли, но выглядел он так, будто сейчас находится с женщиной, в которую по-настоящему влюблен. – Может, это выльется во все, что у нее есть, в целое состояние. Что ты на это скажешь?

– Меня устраивает, – сказала Тилли, и ответ, кажется, действительно удовлетворил ее, потому что она больше ничего не сказала, а мы через пять минут ушли.

«Мы вернемся к девяти утра», – сказал ей Сандор, когда мы уходили. Уже стемнело, и я приготовился услышать соловьев, но в этом лесу их не было, в нем царила полнейшая тишина, и от него веяло чем-то гнетущим. Я не услышал ничего, хотя видел глаза, две блестящие точки, две пары таких точек в кустах у корней деревьев. Мы шли по тропинке через поле, когда выглянула луна, круглый шар, такой же красный, как солнце.