Сборник фантастики. Золотой фонд - Бирс Амброз - Страница 75

– Дневник, – повторил он, сел, положил два тома друг на друга, чтобы поддерживать третий, и открыл его. – Гм, никакого имени на заглавном листе. Что за пропасть!.. Цифры и условные знаки.

Священник подошел и заглянул ему через плечо.

Касс перевертывал страницы с выражением внезапного разочарования.

– Чтоб его… Господи! Да это все цифры, Бантинг.

– Нет ли диаграмм? – спросил мистер Бантинг, – или каких-нибудь изображений, могущих бросить свет…

– Глядите сами, – сказал мистер Касс. – То все цифры, а то по-русски или на каком-нибудь этаком языке, судя по буквам, а местами по-гречески. Ну, относительно греческого, я думаю, вы…

– Конечно, – сказал мистер Бантинг, вынимая и протирая очки и почувствовав себя вдруг чрезвычайно неловко, так как греческий уже давно испарился из его головы. – Да, греческий, конечно, может дать нам какое-нибудь указание.

– Я отыщу вам место.

– Мне бы хотелось сначала просмотреть все тома, – сказал Бантинг, все еще протирая очки. – Сначала впечатление, Касс, а потом, знаете, поищем и указаний.

Он кашлянул, надел очки, тщательно укрепил их на носу, опять кашлянул и сильно желал все время, чтобы что-нибудь случилось, что избавило бы его от неизбежного позора. Потом не спеша взял том, протягиваемый ему Кассом. И нечто действительно случилось: кто-то вдруг отворил дверь.

Оба приятеля сильно вздрогнули, обернулись и с облегчением увидели румяную физиономию под опушенной мехом шелковой шляпой.

– Распивочная? – спросила физиономия и остановилась, выпучив глаза.

– Нет, – отвечали оба джентльмена разом.

– По другую сторону, голубчик, – сказал мистер Бантинг.

– И, пожалуйста, затвори за собой дверь, – добавил мистер Касс с раздражением.

– Ладно, – сказал вошедший, как будто понижая голос, как-то странно не похожий на сиплый звук его первого вопроса.

– Это верно, – прибавил он прежним голосом, – проваливай!

И он исчез, затворив за собой дверь.

– Матрос, как мне кажется, – сказал мистер Бантинг. – Презабавный они народ. «Проваливай», вот тебе на! Это, вероятно, морской термин, имеющий отношение к его выходу из комнаты.

– Вероятно, – сказал Касс. – Как у меня нервы-то нынче разгулялись! Я просто так и привскочил, когда дверь так неожиданно отворилась.

Мистер Бантинг улыбнулся, будто сам и не думал привскакивать.

– А теперь, – сказал он со вздохом, – за книги.

– Одну минуту, – сказал Касс, встал и запер дверь. – Теперь уж, наверное, никто нам не помешает.

При этих словах его кто-то чуть слышно фыркнул.

– Одно несомненно, – сказал Бантинг, придвигая свой стул к стулу Касса, – в Айпинге за последние дни случались странные вещи, очень странные. Я не могу, конечно, поверить нелепой истории о невидимости…

– Невероятная история, – подтвердил Касс, – невероятная. Но факт все-таки остается фактом: я несомненно видел сквозь его рукав во всю длину.

– Полно, видели ли? Уверены ли вы в этом? Может быть, какое-нибудь зеркало, например… Так легко производятся галлюцинации! Не знаю, видали ли вы когда-нибудь хорошего фокусника?…

– Не будем больше этого поднимать, Бантинг, – сказал Касс, – все это мы уже говорили. Ну-ка, примемся лучше за книги. А, вот это, кажется по-гречески. Конечно, это – греческий алфавит.

Он указал на середину страницы. Мистер Бантинг слегка покраснел, придвинул лицо поближе, как будто находя какое-то неудобство в своих очках. Греческие познания маленького человечка были из самых эфемерных, а между тем он был твердо убежден, что все прихожане считают его знатоком и греческого и еврейского текста. Что ж теперь делать? Признаться? Удрать? Вдруг он почувствовал на затылке что-то странное, попробовал пошевелить головой и встретил непреодолимое сопротивление. Чувство было очень любопытное: странное давление, будто нажим тяжелой и твердой руки, непреодолимо пригибавшей его подбородок к столу.

– Не шевелитесь, малыши, – прошептал чей-то голос, – или я размозжу головы вам обоим.

Бантинг взглянул в лицо Касса рядом с его лицом и увидел полное ужаса отражение своего собственного болезненного удивления.

– Очень сожалею, что приходится прибегать к энергичным мерам, – произнес голос, – но иначе нельзя.

– С каких пор научились вы совать носы в частные записки ученого? – сказал голос, и одновременно стукнули по столу два подбородка, и одновременно щелкнули два комплекта зубов.

– С каких пор научились вы вторгаться в частное помещение человека, которого постигла беда? – И толчок повторился.

– И куда девали мое платье? Послушайте, – сказал голос, – окна заперты, и я вынул ключ из двери. Человек я сильный, и у меня под рукою кочерга, кроме того, я невидим… Не подлежит ни малейшему сомнению, что, если бы только захотел, я мог бы убить вас обоих и уйти без всяких затруднений. Понимаете? Отлично. Если я вас отпущу, обещаете ли вы мне не пробовать никаких пустяков и сделать то, что я вам велю?

Священник и доктор посмотрели друг на друга, и лицо доктора вытянулось.

– Да, – сказал мистер Бантинг, а за ним повторил и доктор. Тут давление на шеях ослабело, доктор и священник выпрямились, оба очень красные, и стали вертеть головами.

– Пожалуйста, не сходите с места, – сказал Невидимка, – вот кочерга. Видите? Когда я вошел в комнату, – продолжал он, поочередно подставляя кочергу к кончику носа обоих гостей, – я не ожидал, что кого-нибудь в ней застану, а ожидал, что найду, кроме томов моего дневника, еще пару платья. Где оно? Нет, не вставайте, сам вижу, что оно исчезло. Хотя теперь, пока днем еще так тепло, что человек-невидимка может бегать и нагишом, но по вечерам холодно. Мне нужно платье и другие вещи. Эти три книги мне нужны также.

В этом пункте рассказ должен быть прерван снова по одной весьма печальной причине, которая скоро обнаружится. Пока все выше описанное происходило в гостиной и пока мистер Хакстерс наблюдал за мистером Марвелом, курившим у ворот, всего за какие-нибудь двенадцать ярдов мистер Холл и Тедди Хенфри в смутном недоумении обсуждали айпингскую злобу дня.

Вдруг по двери гостиной что-то громко стукнуло, раздался пронзительный крик, и все смолкло.

– Гей! – крикнул Тедди Хенфри.

– Ге-ей! – донеслось из пивной.

Мистер Холл усваивал вещи медленно, но верно.

– Что-то неладно, – сказал он и, выйдя из-за прилавка, направился к двери гостиной.

Он и Тедди вместе подошли к двери с напряженным вниманием на лицах. Глаза их соображали.

– Неладно что-то, – повторил Холл, и Хенфри кивнул в знак согласия.

На них пахнуло неприятным аптечным запахом. Глухо доносился говор, очень быстрый и тихий.

– У вас там все благополучно? – спросил Холл, постучавшись.

Тихий говор внезапно смолк, последовало минутное молчание, потом опять говор, свистящим шепотом, потом пронзительный крик «Нет-нет, ни за что!» И вдруг поднялась какая-то возня, упал стул, произошла как бы краткая борьба – и опять молчание.

– Кой черт! – воскликнул вполголоса Холл.

– Все ли у вас благополучно? – громко повторил он.

Ему отмечал голос викария, странно прерывистой интонацией.

– Со-вер-ше-енно… Пожалуйста, не прерывайте.

– Странно! – сказал мистер Хенфри.

– Странно! – сказал мистер Холл.

– Говорят: «Не прерывайте!» – сказал Хенфри.

– Слышал, – сказал Холл.

– И кто-то фыркнул, – прибавил Хенфри.

Они продолжали прислушиваться. Разговор продолжался вполголоса и очень быстро.

– Не могу! – вдруг сказал мистер Бантинг, возвышая голос. – Говорю вам, сэр, не могу и не стану.

– Что это было? – спросил Хенфри.

– Говорит: «Не стану», – сказал Холл. – Нам, что ли, это он?

– Гнусно! – проговорил изнутри мистер Бантинг.

– «Гнусно», – повторял мистер Хенфри, – я слышал своими ушами.

– Кто ж это теперь говорит?

– Должно, мистер Касс. Вы разбираете что-нибудь?