Инородное тело - Градова Ирина - Страница 14

Мне неприятно резануло ухо слово «добывать».

– Неужели все настолько плохо?

– А то! Как убедить людей в необходимости сдавать кровь, если мы ничего не можем предложить им взамен?

– Разве донорам ничего не платят? – удивилась я.

– Рассчитывать на денежное вознаграждение могут лишь доноры с редкой группой крови, то есть те, у кого отрицательный резус-фактор, а также постоянные доноры. Но, честно говоря, назвать эту сумму вознаграждением просто язык не поворачивается: за сто граммов крови можно получить сто рублей, а за сто граммов плазмы – аж сто двадцать!

– А максимальная доза крови, сданной за один раз…

– Четыреста пятьдесят граммов, – подхватила мою мысль Иночкина. – А плазмы – всего триста, вот и считайте! Все остальные категории доноров получают лишь сто рублей на обед, причем по специальному перечню продуктов питания – сами понимаете, деликатесов там нет.

– Да уж, на сто рублей не разгуляешься! – согласилась я.

– Лично я за то, чтобы обязательно платить донорам, но, к сожалению, большинство чиновников считают, что донорство в нашей стране должно быть безвозмездным.

– Получается, – проговорила я, сформулировав следующий вопрос, – Яикбаев, как и остальные, все-таки получил деньги?

– Да – если уж мы договорились называть эти крохи деньгами.

– И сколько раз этот товарищ сдавал?

– Вообще кровь можно сдавать один раз в два месяца, а плазму – каждые десять дней. Яикбаев приходил три раза, судя по записям, а потом пропал.

– Когда он являлся в последний раз?

– Э-э-э… – Иночкина выглядела какой-то нерешительной. – Знаете, это нужно проверить, честно, я не готовилась к такому вопросу!

– Тогда я прошу вас это сделать, – с нажимом сказала я. – Это очень важно!

Говоря это, я уже думала о том, как найти этого Яикбаева. Конечно, нужно непременно поговорить и с остальными донорами, однако личность этого человека казалась мне наиболее подозрительной. Судя по всему, Яикбаев – гастарбайтер. Это означает, что ему нужны деньги, поэтому он, обладая редкой группой крови, нашел источник дохода, пусть и небольшого, – стал донором. Конечно, на этом не разбогатеешь, но некоторое время продержаться можно. Остальные трое – постоянные доноры, поэтому вероятность того, что один из них является носителем вируса гепатита С, ничтожна. С другой стороны, гость из ближнего зарубежья вполне мог приехать в Питер, отправиться в центр переливания крови, не ведая о своей болезни. Или же он знал о ней, и тогда это – уголовно наказуемое деяние, квалифицируемое как «заведомое заражение». Не хотелось думать, что кто-то мог быть настолько беспринципным негодяем, чтобы заниматься такими вещами, ведь, по версии Иночкиной, Яикбаев приходил в НИИ не однажды! Однако именно его отыскать будет сложнее всего. Если у него была временная регистрация, то где, спрашивается, гарантия, что он по-прежнему проживает по тому же адресу?

Делать нечего, оставалось лишь надеяться, что мои худшие опасения не оправдаются и мы найдем этого Яикбаева, где бы он ни был!

* * *

– Ну и каков вердикт?

Вопросительно подняв густые брови, майор выжидательно смотрел на бесстрастное лицо патологоанатома.

– Боюсь, я не могу полностью развеять ваши сомнения, – ответил Леонид. Его взгляд, как обычно, блуждал по прозекторской, не встречаясь со взглядом Карпухина.

– То есть?

– Кто-то и в самом деле высосал кровь из тела жертвы – правда, совсем немного.

– Погодите, вы хотите сказать, что мы на самом деле имеем дело с оголодавшим вампиром?! Ему надоели бродячие собаки, и он решил…

– Не мелите чепуху! – прервал майора Кадреску.

– Но вы же сами сказали…

– Разве я говорил о каких-то вампирах?

– Но позвольте…

– Значит, так, Артем Иванович: в вампиров я, как и вы, не верю. У жертвы и в самом деле отсосали кровь – не знаю, как это было сделано, но только пресловутый Дракула не имеет к этому никакого отношения.

– Откуда такая уверенность – в смысле, кроме выводов теории научного материализма, вбитого в наши головы еще в институте?

– Ну, хотя бы оттуда, что, будь кровь натурально высосана из раны на шее старым добрым вампирским способом, я непременно обнаружил бы следы чужой слюны или частицы эпителия.

– Значит, ничего подобного вы не обнаружили? Что, вообще – ничего?

– Я этого не говорил.

Артем еле сдержался, чтобы не вцепиться в густую шевелюру патологоанатома – с ним ведь совершенно невозможно разговаривать, так как он умудряется извращать смысл каждого неосторожно сказанного слова: судя по всему, ему доставляет удовольствие делать из собеседника полного идиота!

– И что же вы нашли? – почти прорычал майор.

– Тальк.

– Тальк?

– Похоже, ваш «вампир» орудует в резиновых перчатках, – пояснил Леонид.

– Интересно… впервые слышу о таком!

– Я тоже.

– То есть он задушил ее… в перчатках, а потом каким-то образом откачал всю кровь?

– Во-первых, не всю, а всего миллилитров триста. И, как я уже упоминал, сделали это не там, где обнаружили жертву. Я разговаривал с вашим экспертом, и он также отметил, что следы крови на жертве и на асфальте отсутствовали. Да и, соответственно, причина смерти – не потеря крови: ее задушили.

– Но странгуляционной борозды нет…

– Артем Иванович, вы меня удивляете! Задушить человека можно десятком различных способов, не оставив никаких следов, однако в нашем случае следы все же имеются.

– И что за следы? – окончательно теряя терпение, спросил Артем. – То есть как именно задушили девушку?

– Подушкой. Перьевой подушкой, если быть точным, – я обнаружил в ее горле и бронхах маленькие перышки и пух.

Артем поздравил себя с тем, что обратился к Кадреску, не удовлетворившись скупыми выводами судмедэксперта: в его отчете ни слова не было сказано об этом немаловажном факте!

– А у вас случайно нет каких-нибудь улик, могущих навести на мысль о том, кто же все-таки она такая, наша неопознанная жертва? – осторожно поинтересовался он, боясь снова сказать что-то не то и вызвать неудовольствие и сарказм со стороны Кадреску.

– Есть, причем совершенно не случайно. При нашей первой встрече вы предположили, что девчонка на бродяжку не тянет – слишком уж она ухоженная. Я проверил «страз» из ее зуба – это самый настоящий бриллиант.

– Брюлик, значит?! Вот это да… А как насчет слепков зубов?

– Они есть, но, к сожалению, сравнивать-то не с чем – для этого нужно как минимум найти стоматолога, который делал ей эту вставку.

– И многие клиники в Питере предоставляют подобные услуги?

– Да практически все, – неопределенно пожал плечами Леонид.

Майор слегка сник: он-то думал, что у него реальная возможность опознать убитую.

– Но это еще не все, – продолжал Кадреску, и умершая было надежда Артема вновь начала расправлять крылья. – Наша девчушка не раз побывала в руках пластических хирургов.

– Да вы что – ей же лет-то сколько?!

– И тем не менее против правды не попрешь. Она подправила себе нос и скулы, а также, к счастью, вставила грудные имплантаты.

– К счастью?

– К нашему с вами. Потому что теперь вы сможете установить, кто она такая: все имплантаты имеют идентификационные серийные номера, если они, конечно, сделаны в легальном медицинском учреждении.

Майор помолчал с минуту.

– Вы – гений, Кадреску! – изрек он наконец. – К сожалению, при жизни общественного признания вам не добиться – такова специфика страны нашего с вами проживания.

– О, я не честолюбив, – ухмыльнулся патолог. – Достаточно будет и вашего личного признания.

Леонид явно лукавил: он был не просто честолюбив, но даже, пожалуй, тщеславен. Артем не видел в этом ничего страшного – он и сам был не чужд этого недостатка, полагая, что в жизни ничего невозможно добиться без определенной доли здорового тщеславия.

– А как насчет отчетов о вскрытии прочих трупов? – осторожно поинтересовался он, ожидая взрыва негодования со стороны патолога. И этот взрыв не замедлил воспоследовать: