Забытая клятва Гиппократа - Градова Ирина - Страница 48

На самом деле, я съездила к Лицкявичусу всего один раз, и у меня создалось впечатление, что я стала не самой желанной гостьей. Он встретил меня прохладно, и я непременно оскорбилась бы таким отношением, если бы не знала о предстоящей операции. Когда глава ОМР на несколько минут покинул комнату, неслышно приблизившийся Раби, сокрушенно качая головой, сказал:

– Пишет целый день, пишет! На компьютер все…

– А что он пишет, Раби? – поинтересовалась я.

– Да книгу какую-то, вроде… Говорит, надо закончить до больницы, а то эти… издания будут злые…

– Издатели рассердятся?

– Ну да, говорю же! А доктор тот, из Москвы, говорит, отдыхать надо много, лежать, кофе – плохо, чай надо – такой вот дела!

В общем, я выяснила, что Лицкявичус готовится к операции, как смертельно больной – к отходу в лучший мир, не удивлюсь, если он составил завещание! Признаться, от этой мысли мне стало не по себе.

Две хирургии с утра прошли успешно. Гастроэнтерологи вообще приятные ребята, и у меня никогда не возникало повода на них жаловаться: с шутками-прибаутками мы бодро прооперировали двух мужчин с язвами двенадцатиперстной кишки. Возможно, после этого мне следовало бы заняться оформлением документов для передачи Охлопковой, однако я предпочла отправиться в буфет попить кофе с пирожками.

Я приканчивала вторую чашку изумительно пахнущего «американо», как вдруг заметила у входа человека, которого никак не ожидала увидеть. Майор Карпухин, как бронетранспортер, рассекал толпы посетителей и больных, неуклонно двигаясь в мою сторону. Я улыбнулась, но он почему-то не сделал того же в ответ.

– Агния Кирилловна, вам лучше пойти со мной, – сказал он, как выстрелил.

– А что случилось? – удивилась я. – Новые сведения поступили?

«Если бы так, ему необязательно было приходить сюда – можно же просто позвонить!» – с опозданием пронеслось у меня в голове.

– Пойдемте скорее! – вместо ответа сказал майор, и его приказной тон не только покоробил, но даже испугал меня.

Едва поспевая за ним, я засеменила в направлении служебного лифта, ведущего в подвальные помещения. Странное дело, Карпухин ориентировался в больнице лучше меня самой! Когда мы оказались в лифте, я спросила, не в силах скрыть раздражение:

– Артем Иванович, может, вы наконец ответите…

– Разумеется, отвечу, Агния Кирилловна, – перебил меня майор. – Я не мог говорить там, в присутствии стольких людей, ведь кто-нибудь всегда греет уши по соседству, а паника в больнице нам вовсе ни к чему!

– Паника? По какому поводу?

Двери лифта открылись, но Карпухин не спешил выходить. Вместо этого он пристально посмотрел на меня, и я прочла в его взгляде то, чего совершенно не ожидала, – тревогу и сочувствие.

– Агния… Это касается вашего мужа.

– Олега? Что, его опять пытались похитить?! А где же был Леша?

– Погодите, Агния Кирилловна, не тарахтите! Леша тут ни при чем.

В этот самый момент телохранитель Олега вывернул из-за угла и встал напротив лифта.

– Вас все ждут, Артем Иванович, – сказал он и отвел глаза, избегая встречаться со мной взглядом.

– Что происходит?! – воскликнула я, все больше нервничая. – Что с Олегом?

– Агния Кирилловна… Мне очень неприятно вам об этом сообщать, и я сознаю, что, возможно, недоглядел…

– Да что же это такое?! – перебила я, и голос мой прозвучал гораздо более визгливо, чем хотелось бы, но в тот момент мне, честно говоря, было на это глубоко наплевать.

– Один человек ворвался во вторую операционную прямо во время операции. Похоже, взял в заложники вашего мужа, анестезиолога, ординатора и медсестру!

– Похоже? В заложники?! Это что, шутка такая?

– Боюсь, что нет, – вступил в разговор Леша, решившись наконец взглянуть мне прямо в глаза.

– И… что теперь?

Я тщетно пыталась успокоиться, понимая, что от моей истерики проку не будет, но это как-то плохо получалось.

– Пойдемте с нами, – сказал майор.

Я и не подозревала, что в «подвале» имеются помещения, кроме операционных: мне казалось, что это всего лишь крошечные подсобки, могущие с трудом вместить даже одного человека. Как же я ошибалась! Комната, куда аккуратно втолкнул меня Карпухин, вполне могла соперничать своими размерами с любой операционной, однако казалась меньше из-за большого количества народа, набившегося внутрь. Передо мной словно разворачивалась одна из частей сериала «Закон и порядок» или «Мыслить, как преступник». Люди в форме с надписью на спине «ОМОН», а также штатские, но их костюмы, дешевые и мрачных цветов, никого не могли бы обмануть: они, скорее всего, из отдела Карпухина.

– Это она? – спросил самый старший из омоновцев – видимо, командир.

Майор лишь слегка кивнул.

– Все-таки зря ты ее привел, Артем Иванович!

Знакомый голос немедленно вывел меня из состояния ступора. Из-за широких спин мужчин в форме выступила высокая, стройная фигура главы ОМР.

– Вы – здесь?! – изумленно воскликнула я, переводя взгляд с Лицкявичуса на Карпухина.

– Мы подозревали нечто в этом роде, – сказал майор. – Правда, совершили две ошибки.

– Да неужели?

Ко мне стало возвращаться самообладание, а вместе с ним и сарказм, который, наверное, явился результатом бессильного гнева и обиды на коллег, которые и не подумали меня предупредить, хотя и знали о чем-то важном!

– Мы не думали, что все случится так быстро, – продолжал Карпухин, словно не замечая моей злости. – Надеялись, что время еще есть. Но это – не главное.

– Самое главное, – сказал Лицкявичус, – мы считали Емоленко человеком, который непременно захочет отомстить лично.

– Погодите-погодите, – пробормотала я, – это Емоленко? Он взял в заложники…

– Нет, – перебил Лицкявичус. – Я же сказал, мы думали, что это будет Емоленко. Леша получил на его счет предельно ясные инструкции: не подпускать этого человека к Шилову на пушечный выстрел. Но наш «террорист» – не Емоленко.

– Кто же?

– К сожалению, мы понятия не имеем, – качнул головой майор.

– А как… как вы вообще узнали… о заложниках? – выдавила из себя я.

– Другая бригада врачей видела, как в операционную вошел человек в белом халате – после того, как над дверью загорелся сигнал «идет операция».

– Они описали его?

– К сожалению, очень приблизительно, – вздохнул Лицкявичус. – Не думаю, что это описание нам здорово поможет! Мы не знаем, что сейчас происходит внутри операционной, но…

Он внезапно замолчал, и я поняла, что глава ОМР едва не сболтнул лишку, но вовремя опомнился. Это напугало меня еще больше.

– Нет уж, Андрей Эдуардович, продолжайте, коли начали: что это еще за «но»?

Он взглянул на майора, словно в поисках моральной поддержки, но тот отвел глаза, предоставляя моему начальнику самому выкручиваться.

– Он стрелял, – наконец произнес Лицкявичус.

– Что?! – взвизгнула я. – В кого?!

– Я же сказал, Агния: мы не знаем! Выстрел слышали все бригады, находившиеся в тот момент внизу. Не все поняли, что произошло, но, когда сообразили, попытались открыть дверь в операционную. Им это не удалось, так как этот человек, похоже, забаррикадировал дверь. Теперь, Агния, предоставьте специалистам делать свою работу, ладно? Вас вообще здесь быть не должно, но мы с Артемом Ивановичем решили, что вам нужно знать правду.

Я несколько секунд хватала ртом воздух, не зная, что сказать, что сделать, чтобы исправить ситуацию. Умом я понимала, что ничего сделать не смогу и что все сейчас зависит от людей в форме, заполнивших помещение, в котором мы находились. Однако это нисколько не облегчало положения, и я не могла просто стоять тут и смотреть, как они выполняют свою работу – особенно потому, что, как мне казалось, ничего особенного они и не делали!

– Но у вас ведь есть специальные люди, да? – спросила я, резко повернувшись к майору. – Переговорщики, или как их там называют? И аппаратура… для наблюдения в закрытых помещениях, да? Я в кино видела – такие тонкие трубочки с камерами на конце…