Забытая клятва Гиппократа - Градова Ирина - Страница 43

– Что вы хотите от меня? – глухо спросила Альбина. – Чтобы я предала многих людей, нарушила конфиденциальность наших встреч?

– Это не предательство, Альбина, – возразила я. – Невиновные не пострадают, а виновные, как вы сами говорите, должны сидеть в тюрьме.

– Что… я должна делать?

Я едва сумела сдержать вздох облегчения, готовый вырваться из моих легких: Альбина, похоже, сдалась! Но надо было ковать железо, пока горячо, поэтому я быстро заговорила:

– Во-первых, нам нужно знать, кто именно скрывается под ником Немезида.

– Тут я вам, боюсь, помочь не смогу, – покачала головой Альбина. – Я понятия не имею, кто бы это мог быть: псевдонимы не входят в мою компетенцию. А почему вы так уверены, что эта… Немезида вообще является членом «Начни сначала»?

– Мы в этом не уверены, – честно сказала я. – Но это пока что одна из немногочисленных зацепок, которые у нас имеются.

– Поддержкой сайта и форума занимается Эдуард Вышинский, – медленно проговорила Альбина. – Я позвоню ему – возможно, Эдуард сможет выяснить, кто из членов клуба скрывается под этим ником… Если, конечно, Немезида не пришлая, а наша, потому что в противном случае…

– Я все понимаю, Альбина, – поспешила согласиться я. – А еще нам необходимо провести опознание похитителя.

– Это невозможно! – воскликнула Альбина. – Вы что, собираетесь устроить опознание прямо в клубе, в присутствии всех его членов?!

– Да, это было бы не совсем удобно, – пробормотала я. – А что, если…

– Что? – подозрительно спросила Альбина.

– Что, если мы снимем всех на скрытую камеру?

– И кто ее принесет? – поинтересовалась руководитель клуба. – Ваш сотрудник? Думаете, это не покажется странным и подозрительным всем остальным?

– Вы могли бы представить его как нового члена…

– Ни за что! – воскликнула Альбина возмущенно. – Знаете, Агния, такими вещами не шутят!

– Хорошо, хорошо… Тогда как насчет того, чтобы моя подруга принесла видеокамеру?

– Вы имеете в виду Татьяну?

Я кивнула.

– Что ж… Вероятно, так будет лучше всего.

– Татьяна может перемещаться по всему помещению, она знает всех постоянных членов клуба и сможет легко запечатлеть их лица. А после этого мы предъявим пленку одному из выживших потерпевших, и он, надеюсь, сможет узнать того или тех, кто пытался его похитить.

– А я вот надеюсь, что нет, – пробормотала Альбина. – Если то, что вы говорите, правда, Агния, то я просто не знаю… Выходит, моя деятельность пошла на руку настоящему убийце, да? Я всегда думала, что мы занимаемся благим делом, и что вреда от него просто не может быть…

– Ну, пока еще ничего не известно, – попыталась успокоить я женщину. Я искренне сочувствовала ей, ведь для Альбины работа в «Начни сначала» являлась единственной отдушиной в жизни после потери сына. Клуб был своего рода ребенком, ее любимым детищем, а теперь порядок вещей, устоявшийся годами, грозился рухнуть, погребя под развалинами все, что ей дорого. – Может, мы ошибаемся?

Но ради Паши Бойко я действительно надеялась, что это не так.

Мы с Олегом ужинали на кухне под аккомпанемент телевизора. Передавали новости.

– Следствием установлено, – вещал журналист, стоящий на фоне приемного покоя какой-то больницы, – что в ходе операции по удалению камней из желчного пузыря хирург повредил общую подвздошную артерию пациентки, из-за чего началось внутреннее кровотечение, приведшее к ее смерти…

– Черт, и здесь то же самое! – взвыл Шилов и вырубил телик.

– Да не кипятись ты так, – вздохнула я. – Это же хорошо, что о деле говорят! Значит, нашему «мстителю» не придется разбираться…

– Разбираться?! Ты убийства называешь – разбираться?!

– Нет, Шилов, я ничего такого не имела в…

– А как же Пашка, он-то тут при чем?! У парня впереди было прекрасное будущее, карьера…

– Да погоди ты о Павле в прошедшем времени говорить! – разозлилась я.

– А что, думаешь, его еще не пристукнули?

– Прекрати, Шилов, и без тебя тошно! – сказала я резко и поставила чашку на стол с громким стуком. Настоящей ссоре помешал разразиться звонок в дверь. Честно говоря, я этому обрадовалась: терпеть не могу ругаться с Шиловым. Кроме того, я надеялась, что пришел Карпухин с новостями о Павле. Однако все оказалось гораздо, гораздо лучше!

– Паша! – взвизгнула я, буквально втаскивая молодого человека в квартиру. – Ты… живой!

Я быстро окинула его взглядом: волосы всклокочены, глаза бешеные, на воротнике рубашки запеклись бурые пятна крови. В общем, он выглядел так, словно побывал в плену у фашистов, чудом вырвался на свободу и брел через лес в поисках партизан. Подскочил Олег и крепко схватил ординатора за плечи.

– Как же ты нас напугал, Паша! – бормотал он, ощупывая молодого человека. – Ты ранен?

– Нет-нет… Олег Валентинович… Агния Кирилловна, мне немедленно нужен этот ваш, как его… Лицкявичус или тот майор, Карпов…

– Карпухин, – машинально поправила я.

– Это срочно: они могут смыться!

– Твои похитители?

Паша закивал, словно китайский болванчик.

– Так, – сказала я, хотя мне до смерти хотелось узнать все подробности побега ординатора, – сначала тебе нужно привести себя в порядок.

– Да, точно! – воскликнул Олег. – Иди в ванную – можешь взять любое полотенце и мой халат.

– А я пока позвоню Карпухину, – добавила я.

Мне вдруг подумалось, что эта сцена напоминает один эпизод из моей прошлой жизни. Тогда мы только познакомились с Олегом, а Павел прибежал на мою старую квартиру после того, как Гошу, одного из наших хирургов, сбила машина…[7] Что ж, это становится «доброй» традицией!

Карпухин примчался через двадцать минут – Павел еще даже не успел выйти из ванной. Когда он все же появился, майор тут же набросился на него с расспросами. По правде сказать, я прекрасно его понимала и сама еле дожила до этого момента. Выяснилось, что Паше дал по голове парень по имени Геннадий. Затащив в машину, он привез его в какой-то сарай – видимо, за городом. Там Павел познакомился еще с двумя членами «семейства похитителей» – матерью Геннадия Марией и отцом, которого звали Егором.

– Похоже, дело было так, – говорил ординатор. – За Олегом Валентиновичем следил в основном Егор, а Мария время от времени его подменяла. Геннадия они к делу не привлекали, хотя он и был полностью в курсе…

– Интересно, – перебил майор, – почему это? Взрослый, здоровый парень…

– Я тоже сначала так подумал, – кивнул Павел. Он попытался отхлебнуть кофе, но ему это удалось не сразу, потому что зубы отбивали по краю чашки барабанную дробь. – Но потом понял: парень не вполне нормален. Это стало очевидно и по его собственному поведению, и по тому, как с ним обращались родители – как с ребенком, будто бы не принимая всерьез.

– Ну а дальше что?

– Ну вот, – продолжил ординатор, – притащил он меня в свой сарай, раздуваясь от гордости, а папаша его возьми да охлади – не тот, мол, парень-то! Разозлился он не на шутку и, похоже, вломил сыночку по первое число. Однако надо же было что-то со мной делать? Похоже, в семействе главная мамаша, поэтому Егор сходил за ней, и она тут же прибежала. Запричитала, закричала, стала пытаться меня развязать, чтобы отпустить. Мужики, разумеется, не дали ей это сделать, понимая, чем грозит такой шаг. Вот тут-то я и решил, что мне каюк.

Павел снова сделал глоток из чашки. Зубы стучали уже гораздо меньше, и ему удалось протолкнуть внутрь изрядное количество жидкости.

– А как же вышло, что ты сбежал? – поторопил его майор. – Сумел развязаться?

– Как же, сумеешь тут! Они связали меня… морскими узлами, что ли? В общем, как ни старался, освободиться я не смог. Это Мария меня развязала, пока сын с отцом отсутствовали.

– Да ну?! – одновременно воскликнули Шилов и Карпухин.

– Я сам не поверил, когда она вдруг пришла! – кивнул парень. – Очевидно, они все никак не могли решить, что со мной делать. По всем правилам следовало бы меня убить, чтобы не оставлять свидетелей. Думаю, этот Генка пристукнул бы меня, ничтоже сумняшеся…