Клиника в океане - Градова Ирина - Страница 47

То-то и оно: чем дальше, тем лучше и отчетливее я понимала, что все это – желание Люсиль убраться с корабля, наша несостоявшаяся встреча и ее падение за борт – произошло не просто так. Руководство «Панацеи» либо точно знает о причине случившегося, либо просто не желает поднимать шум и проводить расследование, ведь кто знает, это может дать вовсе не тот результат, которого они ожидают!

– От чего... Почему же она умерла? – сглотнув, спросил Фэй. – Захлебнулась? Ударилась о воду?

– Помоги-ка...

Мы перевернули тело на бок. Кожа француженки приобрела интенсивный синюшный оттенок, но на ее спине и плечах я не увидела и намека на синяки. Для проверки я слегка надрезала кожу под лопаткой – никакой свернувшейся крови. Это означало, что тело посинело от гипостаза[11].

При падении с такой высоты и при скорости судна в восемнадцать узлов Люсиль непременно получила бы весьма ощутимый удар, оставляющий видимые глазу обширные гематомы. Однако за исключением синяка и глубокой ссадины на лбу тело ее выглядело непострадавшим.

– Почему нет крови? – поинтересовался Фэй.

А ведь он, черт подери, совершенно прав! Если Люсиль перевалилась через перила и упала, то, вероятнее всего, получила эту гематому и ссадину от удара о борт. Тогда почему же рана чистая, как будто бритвой разрезали голову резиновой кукле?

– А что, если она не сама упала? – снова задал вопрос китаец.

– Это ничего не меняет: в ране все равно должна быть кровь.

– Смыло водой? – предположил он. – Ведь какое-то время она провела в море?

– Да, но кровотечение не останавливается в воде, поэтому, когда Люсиль выловили матросы, рана все еще должна была кровоточить...

– Ты можешь узнать, утонула она или нет? – спросил Фэй.

– Для этого мне придется вскрыть ее грудную клетку.

– А ты сможешь?

Эх, окажись вдруг здесь Леонид Кадреску, он мигом ответил бы на все наши вопросы и расставил все по своим местам! К сожалению, у меня не хватит квалификации, чтобы провести полноценное вскрытие. Вернее, я, конечно же, сумею это сделать, но вот за верность своих выводов отнюдь не поручусь!

– Тебе придется мне помочь, – вздохнула я.

Как только я завершила резекцию легких, стало ясно, что, от чего бы ни умерла Люсиль Ламартен, причиной ее смерти послужило вовсе не утопление. Конечно, не следовало ожидать, что из ее легких так и хлынут потоки воды, ведь после пребывания под водой в течение нескольких минут жидкости может быть очень мало, но ее там не оказалось вовсе!

– Что это значит? – спросил Фэй.

Я, конечно, не такой ас, как наш Кадреску, но все же медик.

– Это значит, что Люсиль была уже мертва, когда упала в воду.

В пользу этого вывода говорило и отсутствие крови в ране: француженка действительно упала с борта, скорее всего, ударившись при этом о какую-то выступающую часть судна, но эта рана стала уже посмертной.

– Тогда... что же ее убило? – с недоумением развел руками Фэй.

– Понимаешь, я же не патолог... Однако, судя по цвету тела – а оно какое-то слишком уж синее, – можно предположить, что причиной ее смерти стала асфиксия.

– То есть она задохнулась? – уточнил китаец.

– Похоже на то. При асфиксической смерти трупные пятна имеют интенсивный синюшно-фиолетовый цвет, как и вся кровь, перенасыщенная углекислым газом, что мы с тобой, собственно, и наблюдаем.

– Она задохнулась, но не захлебнулась?

– Ты прав, – кивнула я и принялась ощупывать шею и подбородок Люсиль.

Хотя, наверное, теперь это уже была не Люсиль, отличный врач и моя подруга, а просто улика – во всяком случае, я старалась внушить себе эту мысль, чтобы не испытывать жалости и чувства вины. Я не раз наблюдала за тем, как работает Леонид – четко, профессионально и с большим уважением к покойнику.

– На шее нет никаких следов удушения!

– Не угорела же она?!

– Это вряд ли... Постой-постой...

– Нашла что-то?

– У нее сломана подъязычная кость! – пробормотала я, поднимая на него расширившиеся глаза.

– Это могло произойти при падении?

– Очень маловероятно. Как я уже говорила, я не профессионал в данной области, но мне кажется, что это повреждение ей нанес человек! С другой стороны, если кость сломалась под воздействием сдавливания, то где же наружные следы? Кроме того, сам по себе перелом подъязычной кости – повреждение серьезное, но не смертельное!

– Следов может и не быть, – неожиданно заявил Фэй. – Есть такие приемы, знаешь ли... К примеру, при нанесении удара в область боковой поверхности шеи, – он обозначил нужную точку на теле француженки, – может наступить смерть в результате рефлекторной остановки сердца.

Я задумалась. Область боковой поверхности шеи находится в месте пересечения грудино-ключично-сосцевидной линии с углом нижней челюсти. Здесь расположен синокаротидный комплекс – место, где сконцентрированы магистрали нервных путей; при нарушении их функций невозможна нормальная работа дыхательного центра и центра ритма сердечной деятельности. Соответственно, удар, нанесенный в эту зону, вполне способен повлечь за собой смерть жертвы... Ну вот, я уже называю ее жертвой, а не по имени!

– Если ударить сюда с достаточной силой, – продолжал Фэй, – противник... то есть пострадавший, – тут же поправился он, – потеряет сознание. Следов при этом, скорее всего, не останется.

Я решила немедленно проверить теоретическое предположение китайца. Да, внешних признаков удара не было, но вскрытие шейного отдела Люсиль показало небольшое кровоизлияние в мягкие ткани шеи слева, что, в сочетании с полнокровием внутренних органов, позволяло сделать следующее заключение: смерть Люсиль Ламартен, скорее всего, наступила вследствие рефлекторной остановки сердца из-за травмы синокаротидной зоны.

– И убийца – плохой специалист, – заметил Фэй. – Или он хотел, чтобы твоя Люсиль помучилась.

– О чем это ты?

– Ты сказала, что у нее сломана подъязычная кость? Это не могло произойти в результате удара в шею: убийца ударил ее дважды – сначала в гортань, сломав кость, а потом уже в шею. При таком ударе гортань смещается в сторону с одновременным поворотом вокруг вертикальной оси, в результате чего у человека перехватывает дыхание. В результате травмы передней поверхности шеи происходит частичный или полный отрыв гортани от подъязычной кости – насколько я понимаю, у... твоей подруги все именно так и есть?

Меня так и подмывало спросить, где Фэй нахватался всей этой информации – не иначе, в школе наемных убийц! Однако я проглотила этот дурацкий вопрос и кивнула.

– Думаю, ты прав. Переломы хрящей гортани и подъязычной кости сами по себе не могут привести к смерти. Обычно смерть наступает от асфиксии, за счет отека слизистой оболочки гортани в области голосовых связок, с полным перекрытием просвета между ними. Развитие отека слизистой гортани требует времени, а у Люсиль его не было: второй удар убил ее наверняка! Надо найти ее одежду, если, конечно, ее уже не упаковали, – сказала я, и мы принялись за «раскопки» прозекторской.

– Кажется, вот она! – Фэй поднял двумя пальцами бело-розовое чудо, купленное Люсиль во время нашего краткого визита на Гоа. Там же обнаружился и врачебный халат, который был на француженке, когда ее вытащили из воды.

– Знаешь, Фэй, – проговорила я, вертя в руках платье, – по-моему, уже стало очевидным одно: Люсиль убили еще вчера, а вовсе не сегодня!

– Почему ты так считаешь?

– Ну, во-первых, она надела это платье вчера к ужину – я ее не видела, но об этом мне сказала Нур. Люсиль опоздала на ужин, мы с Сарикой Шерават уже ушли. Однако старшая сестра видела Люсиль позже, она заходила в ее каюту. Тебе должно быть известно, что европейцы, в особенности женщины, следящие за собой, никогда не надевают одну и ту же вещь несколько раз подряд, если, конечно, обстоятельства позволяют им переодеться. Платье – вечернее, и Люсиль, с ее прекрасным вкусом, вряд ли надела бы его утром под халат – это два. Когда я осматривала тело на палубе, пуговицы оказались застегнуты неправильно, а Люсиль была страшной аккуратисткой во всем, что касается внешности.