Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера - Санчес Хуан Рейнальдо - Страница 14

– Все просто, у тебя есть два варианта, – объяснил я ему. – Первый, к которому я тебе не советую прибегать, – ничего не говорить. Но в тот день, когда Фидель все узнает, тебе не поздоровится. Второй: ты в точности передашь рассказ Бестейро Фиделю, поскольку каждый офицер обязан докладывать своему командиру всю имеющуюся у него информацию.

После этого мы отправились во дворец, где начальник эскорта в течение получаса разговаривал с Фиделем наедине. Выйдя от него, Мене объявил мне, что с этого момента и вплоть до нового приказа любые контакты с Далией прерываются. В течение месяца Фидель и мы, его личная охрана, не появлялись в Пунто-Серо. Фидель ездил по стране, ночевал в различных своих резиденциях, которых у него два десятка – в провинциях Лас-Виллас, в Камагуэй и на Кайо-Пьедра. В тот момент все мы решили, что связь с Далией закончилась. Ничего подобного! Через четыре недели мы вернулись в Пунто-Серо, не предупредив Далию. И супружеская жизнь пошла по-прежнему, как будто ничего не было…

Однако на следующий день охранник по имени Хорхе исчез, и никто больше о нем ничего не слышал. Я не знаю, перевели ли его в Восточную провинцию, подальше от Гаваны, или же он умер. Я не расспрашивал и, главное, не хотел об этом знать. В то время самым важным для меня было, чтобы Фидель не узнал о том, что начальник эскорта Доминго Мене посвятил в секрет меня. Иначе со мной случилось бы то же, что с Рене Бестейро. Прикрепленный к Ла Компарере водитель, обнаруживший всю эту историю, был уволен из охраны и отправлен, насколько мне известно, обычным водителем в министерство рыболовства. Очень невыгодно быть гонцом, приносящим дурную весть…

В «деле Далии» оказалась и еще одна побочная жертва: Ла Абуэла. Вот уже несколько лет Фидель с трудом терпел ее присутствие. Вечно ошивавшаяся у своей дочери в Пунто-Серо, она имела дурную привычку злоупотреблять алкоголем. Эль Хефе не раз заставал ее в состоянии явного опьянения, что вызывало у него сильное раздражение. Настоящая Мадам Бесстыдство[11], эта закоренелая выпивоха в отсутствие своего зятя запускала руку в его личные запасы. Однажды – это было в начале 1980-х годов, за несколько лет до измены Далии, – Фидель, вернувшись в Пунто-Серо, полез в свой бар и обнаружил, что бутылка виски, его бутылка, пуста! Он взорвался, топая ногами и уставив указательные пальцы рук вниз:

– Esto es ya el colmo! (Это, это уже предел!) Твоя мать не только является в мой дом без предупреждения, но еще и роется в моих вещах! Я-не-желаю-больше-ее-здесь-видеть!

Теща тут же вылетела из поместья. Ее приезды в Пунто-Серо стали намного более редкими. Однако через два или три года она снова стала туда наведываться. Измена Далии (о которой ее мамаша знала, поскольку свои тайные свидания дочь устраивала в ее квартире) стала последней каплей. После этого в Пунто-Серо ее больше не видели.

Этот семейный кризис, во всяком случае, говорит об одном: Далия Сото дель Валле – единственный человек в мире, который смог одержать психологическую победу над Фиделем Кастро Рус. Всемогущий мачо, Команданте Кубинской революции имеет одно слабое место: Ла Компарера.

Глава 4. Охрана: настоящая семья

Через пятьдесят пять лет после «победы революции» семейство Кастро является прочно укоренившейся династией: семь братьев и сестер (включая Фиделя), десяток детей, внуков и даже несколько маленьких правнуков. И не забыть бы племянников и племянниц, кузенов и кузин. И все же «настоящей» семьей Команданте всегда были его телохранители, составляющие ближний круг охраны – эскорт. И это нормально: за долгие годы своей жизни в политике Лидер максимо провел с преданными ему сотрудниками охраны в сто раз больше времени, чем с женой и детьми. Военный в душе, Фидель имеет больше душевного родства с людьми в камуфляже, чем с собственными отпрысками, которые всю жизнь прожили в статусе «сынков» и не знают военной жизни.

Именно с нами, с сотрудниками своей охраны и шоферами, а не с Далией и не с детьми, Команданте отмечал главные праздники в кастровской идеологической системе: 1 января, 26 июля и 13 августа. 1 января – день «победы революции», произошедшей в этот день в 1959 году. 13 августа – день рождения самого Фиделя Кастро, родившегося в 1926 году. Наконец, 26 июля – дата начала революционного движения против режима Батисты, дата «героического (хотя и неудачного) штурма» казармы Монкадо в Сантьяго-де-Куба, имевшего место в 1953 году. Для того чтобы всем было понятно историческое значение этой даты, Фидель даже объявил 26 июля национальным праздником Кубы. Это прозрачный намек: на Кубе эта дата – начало всему, «большой взрыв», породивший все последующее.

В свой день рождения Команданте любил окружать себя сотрудниками личной охраны. По традиции он и его эскорт собирались в домике на территории Подразделения 160 – том самом, где Фидель устраивал свои любовные свидания втайне от Далии. Жарили барашка, которого гости ели без приборов, руками, по арабской традиции, и запивали алжирскими винами. Присутствовали также: Хосе Наранхо, адъютант, который ни на шаг не отходит от Фиделя, Антонио Нуньес Хименес, географ, друг Команданте, один из редких людей, бывавших на острове Кайо-Пьедра, и Мануэль Пинейро по прозвищу Барбароха (Барбаросса, Рыжебородый), начальник Американского департамента кубинской внешней разведки, одна из ключевых фигур режима. Однажды я встретил там генерала Умберто Ортегу: брата никарагуанского президента Даниэля Ортеги, занимавшего в то время пост министра обороны в революционном сандинистском правительстве Никарагуа.

В свой день рождения Фидель обязательно наносил визит своему брату Раулю и своему другу, колумбийскому писателю Габриэлю Гарсии Маркесу, которые иногда принимали участие в обеде с жареным барашком в Подразделении 160. Пиршество продолжалось обычно три-четыре часа. Оно всегда увековечивалось для истории на фотографиях, которые обычно делались после вручения Фиделю подарков. Обычно для того, чтобы открыть все подарки, присланные главами других государств и зарубежными почитателями Фиделя, уходило немало времени. Эти подарки исчисляются сотнями, среди них ящики с вином от алжирского президента, коробки с финиками, присланные главой Иракского государства Саддамом Хусейном, или хамон pata negra, присылаемый группой испанских поклонников, знающих любовь Команданте к этому испанскому мясному продукту.

Для Фиделя это момент, когда можно расслабиться, и повод рассказать несколько анекдотов и воспоминаний о детстве слушателям, которые заранее очарованы им и никто из которых его не перебьет. Эль Хефе практиковал подобные беседы и во время наших поездок по провинции или за границу, когда после ужина вечер продолжался в узком кругу. Постоянное присутствие рядом с ним позволило мне собрать подробные сведения о его биографии, в том числе и о ее периоде, предшествующем мое му вступлению в его личную охрану в 1977 году.

Фидель Кастро непревзойденный рассказчик. Но поскольку одной из основных его черт является склонность к повторению одного и того же, то с маниакальным упорством он из года в год рассказывал одни и те же истории. Благодаря этому некоторые из них я знаю так же хорошо, как если бы сам был их участником. Рассказы Фиделя о его прошлом позволяют выявить многие аспекты его характера, такие как хитрость, упрямство или твердая убежденность в собственной правоте, а также прочно укоренившаяся уверенность в том, что ради достижения поставленной цели хороши все средства, в том числе ложь.

Даже не знаю, сколько раз он рассказывал нам «историю двух дневников», но точно – много десятков. Этот рассказ относится ко времени, когда Фидель оставил родной дом и фамильную деревню Биран (провинция Ольгин, на востоке страны) и перебрался в крупный город Сантьяго-де-Куба в ста двадцати километрах от нее, где поступил в иезуитский коллеж Долорес. Юный Кастро жил тогда в доме Луи-Ипполита Иббера, бывшего одновременно другом его отца, его собственным крестным и гаитянским консулом в этом втором по значению кубинском городе. Дипломат был человеком строгих правил: со всей серьезностью отнесясь к роли крестного и опекуна, он требовал, чтобы мальчик получал в школе только отличные оценки, в противном случае ему выдавали еженедельную сумму в двадцать сентаво, чтобы ходить в кино, покупать сласти и журналы с комиксами.