Проклятая (СИ) - Сакрытина Мария - Страница 52

Я замерла. То есть… никакой надежды… что всё это когда-нибудь изменится… что я смогу нормально жить… что мне теперь — всегда так? Этого безумца ведь не победить!

— Не отчаивайся, девочка, — глядя на меня добрым-добрыми глазами, сказал юноша. — Надежда есть.

Какая надежда, если ты, святоша, сам всё решил, и я из-за тебя родилась такой, из-за тебя, чтобы тебе…

Вздохнув, чернокнижник достал откуда-то кинжал. Кинул взгляд на распятого Спасителя, светло улыбнулся… и вонзил клинок себе в грудь.

Мой крик эхом отразился от стен.

Маг повалился на скамью, глядя на мозаику Богоматери стеклянным взглядом.

— Эй…эй-эй-эй, а Армана мне как расколдовать? — обалдев, выдохнула я, прижимая руки к груди. — Эй, волшебник, а ну проснись! Помоги расколдовать друга!

Я кинулась к мертвецу и, стиснув кулаки, попыталась вспомнить, как там надо оживлять.

Ничего не получалась. Я проклинала его, билась — ничего. И опомнилась только, когда у входа раздались чьи-то шаги.

— Ваше Преосвященство, они почти прорвали нашу защи…

Тут монах увидел меня над телом чернокнижника. И дрожащим голосом выдал:

— А где Его Преосвященство?

— Нету, — буркнула я. — Проваливай.

На крике "Куда ты его дела, ведьма?!" монах "провалил" в мир иной. Тупое окончание жизненного пути, согласна.

Я уставилась на свои руки. Символов на них больше не было. То есть я могу оживлять. Почему же с чернокнижником не выходит?!

Через десять минут мертвец-монах вернулся — с полпути на тот свет. Как он орал, меня увидев, надо было слышать.

— Кто прорвал-то? — спросила я, хорошенько его встряхивая. — Защиту.

— Враги, — пролепетал клирик. И отрубился.

Я отпустила его и встала. Так, на этом чудике оживление сработало. На чернокнижнике не срабатывает. Ну, он, поди, нашёл способ уйти в мир иной навсегда, мерзавец. А мне теперь что делать?!

Исходя из слов проклятого — выбирать.

Да где тут выбор?!

Сюда идут солдаты моего брата. Правильно я понимаю, что если поубиваю их к чёртовой матери, я буду злом, а если встану на место этого… Рыбака — добром?

А с драконами мне что делать? Арман — мой друг, между прочим! А драконы — его сородичи.

Не, я не хочу быть злой колдуньей! Хватит с меня! Я хочу быть леди Александра, растить виноград, розы и яблоки, коль у меня это хорошо получается, и расколдовать моего друга.

Выходит, фиг мне всё и сразу. Можно занять место чокнутого чернокнижника, но драконы будут против меня. А потом ещё какая-нибудь несчастная жизнь сломается — вроде моей. Можно жить как раньше.

Обалдеть, блин, выбор!

Я со вздохом повернулась к распятию. Что мне делать, а? Ну, что?

Мда, а святоша из меня выйдет… не дай бог кому увидеть… Вот Александр-то посмеётся!

Я закрыла глаза, сложила молитвенно руки и рухнула на колени.

Святоша, ага… Я ж не верю.

Хотя Александр говорил, что вера у каждого здесь, в сердце.

А что есть вера, как не добро и зло? Любовь, оно, конечно, хорошо, но разве все эти ад и рай, колдовство и вера не суть добро и зло?

И разве бывает чистое зло? Ведь даже я могу оживлять.

Я открыла глаза, посмотрела на распятие. На мёртвого чернокнижника. Прикусила губу, сжала кулаки и громко произнесла:

— А хрен тебе!

Час спустя я вызвала армию духов и с сотню демонов. И отлично себя при этом чувствовала. Вместе с драконом и моей потусторонней армией мы запугали солдат и святош до икоты. Они сами сдались. Сначала. Потом я подробно — что, зря книжки читала — описала, что их ждёт. Ярко. В красках.

Они впечатлились. А когда я собрала всю потустороннюю армию, делая вид, что мы готовим жертвенники, устроили массовый побег.

Долго мои слуги их подгонял…э-э-э… преследовали. Далеко.

Я тем временем спокойно исследовала местную библиотеку. А что, у меня полно времени. Плевать, кто победил, теодоровцы или драконы. У них теперь появился новый враг.

Я.

А молва — мощная вещь, это я уже знала. Сейчас весть о том, что я окончательно сбрендила, разнесётся повсюду… А потом можно будет и мне появиться. Показать, насколько именно я, хм, того.

Я честно отдыхала ещё пару дней, дожидаясь, когда армии там, ну, Теодор или драконы, определятся и придут ко мне сами. Тем временем в библиотеке нашлась пара интересных трудов, а в архиве — записей. Из инквизиции, например.

Ну, Теодор, ну, братец, я до тебя доберусь… Предал меня, значит, Александр, да? Ну и змея же ты, брат, ну и змея…

А ещё я наткнулась на предсмертную записку Рыбака. Ну не мог же колдун помереть, не оставив шедевр эпистолярного жанра, да? Записку рыбак посвятил мне — какая честь — и сделал так, чтобы я на неё натыкалась постоянно. И так, пока я не выдержала и не сожгла этот…хм… труд.

Всё послание "святой" посвятил описанию добра, зла и необходимого между ними равновесия. Всё это я быстренько пробежала глаза — да вообще сразу отправила бы писульку в огонь. Но в конце этот чудик всё-таки сообщил, начерта он решил умереть. Не поверите — одиноко ему стало. В "добро-зло" наигрался, своё "добро" в лице настоящих монахов победил, создал инквизицию, ордена монахов-магов, похохотал, веру извратил и заскучал. А так, поиграл напоследок с дурной девчонкой, сделал её жизнь невыносимой, как когда-то делали с ним, — и отчалил в мир иной с лёгким сердцем. Удивляюсь я наглости некоторых.

Рыбак, кстати, был уверен, что я займу его место. Даже подробные указания дал, что в этом случае делать. Вот где-то на этом месте я и отправила его письмо в огонь.

Фиг тебе. Я не буду ждать рождения очередной несчастной и превращать её жизнь в ад. Я решу свои проблемы сама.

Наутро третьего дня они появились. Арман тревожно затрубил, я проснулась, прокляла этих "ранних" пташек, прибралась и пошла встречать гостей.

Ну что: представление начинается!

Драконы летели красиво. Красиво же окружили резиденцию. Потом, когда я сняла защиту над садом, опустились на то самое поле, где был Арман. И цивилизованно расселись по кругу. Не все, конечно, слишком много их было. Большинство наверняка окружили резиденцию. Мне не выбраться.

Я подождала ещё чуть-чуть и вышла на поляну, стараясь сдержать улыбку.

— Алисия!

Улыбка рвалась, предательница. Я смотрела на спешащего ко мне Александра и не могла сохранять постную мину, ну никак!

— Ты жива, Алисия, я боялся, что ты…

А ты по-прежнему веришь в добро, мой святоша. Мне тут наглядно объяснили, что добро — никакое не добро, а местами, так и вовсе — замаскировавшееся зло.

— Такие слухи про тебя ходили, но я знал, что это неправ…

Я щёлкнула пальцами и Александра отбросило — далеко, почти к драконам.

— Да нет, святоша, правда, — пытаясь улыбаться зловеще, выдала я. — Правда.

Арман тревожно курлыкнул, когда парочка демонов появилась из воздуха и волками шагнула ко мне.

— Так мило, что ты всех сюда привёл, — протянула я, хищно оглядывая драконов. — Мне как раз нужна армия. Материальная. Покорная.

Драконы дружно уставились на меня. (Признаюсь, сделалось слегка не по себе. Чуть-чуть. Совсем).

Александр встал и, тоже глядя на меня, покачал головой.

— Алисия. Прекрати. Я не верю, что ты…

— То есть мне обязательно надо кого-то убить? — рассмеялась я. — Да пожалуйста!

И, не глядя, махнула рукой. Ближайшее дерево почернело и съёжилось, превратившись в здоровенную колючку.

— Ой, — хмыкнула я. — Промазала. Ладно, давай я для убедительности на драконе попробую.

Драконы предсказуемо возмутились. Когда огонь схлынул (конечно, не задев ни меня, ни Александра), а заклинания растворились в моей защите, я переступила по горячему песку и вскинула жезл.

— Ладно, поиграли — и хватит. Моя очередь… Хм, а хотите узнать, что я сделаю? Ну, с драконами всё понятно, вы же видите Армана, во-о-от. А с тобой, мой милый рыцарь, с тобой я поступлю чуть-чуть иначе. Ты не любил меня, увы. Но я заставлю. И покажу, чего стоит эта ваша вера, ваше добро. Я принесу тебя в жертву, извращу твой разум, привью абсолютную покорность, а потом, — на "потом" моё воображение показало дно. Ну, давай, святоша, давай уже!