Исчезнувший фрегат - Иннес Хэммонд - Страница 28

На одометре значилось 62805, но это в километрах, не в милях. Кузов автомобиля был в грязи, кое-где в ржавчине. Я поднял крышку капота.

— А что за дорога в горах? — поинтересовался я. — Нам нужно пересечь первую гряду, судя по карте, которую вы мне показывали.

— Родригес говорил, там полный порядок. Гравий, пока не выедем с прибрежной равнины на горные склоны. Дальше грунтовка, но достаточно неплохая. По ней ежедневно ездят тяжелые грузовики, так что она не может быть совсем плохой.

Я закончил осмотр электропроводки и шлангов системы охлаждения.

— Тогда беспокоиться не о чем, — сказал я, закрывая капот.

Кивнув, он внес залог, снова в долларах, и передал мне ключи.

— Вы поведете, о’кей?

— Buen viaje!

Одарив нас ослепительной улыбкой, одетая в яркий форменный костюм девушка деловито удалилась обслуживать следующего клиента — крупного американца в широкополой шляпе, прячущей в тень его морщинистое лицо.

Отель, в который мы направились, находился в центре города. То была кошмарная поездка — вокруг все неслись как сумасшедшие, непрерывно гудя. А еще было жарко и влажно, испарения повисли над домами, словно облака так отяжелели от влаги, что нуждались в твердой опоре.

В отеле, где останавливалась Айрис Сандерби, швейцара не оказалось, но женщина-администратор подтвердила, что она уехала на машине в девятом часу утра в воскресенье. Она это запомнила, потому что видела, как та отъезжала, а для сеньоры ее положения необычно водить самостоятельно, без сопровождающего лица.

Уорд говорил с администраторшей, все время вполоборота глядя на распахнутые входные двери, мимо которых в жарком солнечном мареве непрерывным потоком шли люди. Его бдительный взгляд метался от двери к лифту, как будто он ждал чьего-то появления. То же самое было и в аэропорту, и я подумал, что он отчасти надеялся на то, что Айрис Сандерби вдруг появится из толпы. Теперь меня это беспокоило, но у такого человека, как Уорд, нельзя взять и спросить, не боится ли он. Я чувствовал, что он очень напряжен.

Это продолжалось, когда мы отъехали от отеля, но мое внимание тогда было сосредоточено на дороге.

— Поверните там на углу направо, — неожиданно сказал он, резко оборачиваясь, чтобы взглянуть на отель.

— Тут надо прямо, — сказал я.

Я посмотрел в отеле, как ехать к Панамериканскому шоссе.

— Я знаю, все равно поверните. Поворачивайте, черт возьми, здесь!

Сзади нас загудели, когда я резко вывернул руль, не просигналив поворот.

— И еще раз направо.

Он хотел, чтобы я, объехав квартал, припарковался в пятидесяти метрах от отеля.

— Зачем?

Сразу за нами ехал автомобиль.

— Делайте, как я сказал.

Автомобиль все еще был рядом, когда я притерся к бордюру недалеко от входа в отель. Тогда он проехал дальше — молодой индеец за рулем изрядно битой американской машины. Очень медленно проезжая мимо, он пристально на нас смотрел. Через пару секунд он тоже припарковался, прямо у входа в отель.

— Быстро! Станьте сразу за ним!

Открыв дверь, Уорд в мгновение ока выскочил из салона еще до того, как мы остановились. Индеец тоже вылез из своего авто и пошел к заду своей машины. Уорд молниеносно схватил его за руку и потащил мимо меня.

— Вперед!

Дверь позади меня распахнулась, и парень повалился на сиденье.

— Вперед, поехали!

Испанская речь хлынула рекой, когда я сдал назад и выехал на проезжую часть, втискиваясь в поток транспорта. Я не знал, что нужно делать. Поведение Уорда мне было непонятно, поэтому я просто сосредоточился на том, чтобы выехать за город как можно быстрее.

— Вышвырнем его где-нибудь на Панамериканском шоссе, — сказал Уорд у моего левого уха.

— Что все это значит?

Мне было слышно, как индеец пытается вырваться у меня за спиной.

— Боже мой! Нельзя же такое делать…

Мы приближались к большому перекрестку, светофоры не работали, движение регулировал полицейский. Он махнул, чтобы я проезжал, так что мне даже не пришлось снижать скорость.

— Отпустите же его! — крикнул я.

Но Уорд не ответил. Он говорил с индейцем, отрывисто задавая ему вопросы по-испански.

Это продолжалось все то время, пока мы выезжали из Лимы. Голос Уорда иногда звучал резко и обвиняюще, иногда угрожающе тихо. Индеец бормотал ответы, иногда на своем родном языке.

— Он из Пуно, — сказал Уорд в какой-то момент. — Тринадцать тысяч метров над уровнем моря, на берегу озера Титикака. Говорит, что у него на содержании женщина с двумя мальчиками и ему нужны деньги. Я его не виню, — прибавил он. — Если бы я жил в таком захолустном городе, как этот, с инфляцией двести процентов в год, или какая она там у них, я бы тоже брался почти за любую работу, лишь бы платили в твердой валюте.

Мне пришла мысль, что в молодости Уорд, скорее всего, так и поступал.

— Что у него во рту?

Я мельком глянул на лицо индейца в зеркало заднего вида, плоское, почти круглое, с широкими скулами, почерневшими зубами и узким разрезом темных глаз, делавшим его похожим на монгола. Его гладкие волосы были черны как смоль, а правая щека вздулась от чего-то, что он держал во рту.

— И запах какой-то, — сказал я.

Уорд засмеялся.

— Это ерунда по сравнению с тем, как вы для него, скорее всего, пахнете. А вообще, то, что он жует, это кока. Листья кокаинового кустарника. Они все их жуют. Это притупляет чувство голода. Жаль, в детстве я не знал про коку, — прибавил он.

— А что, вы пробовали?

— Конечно пробовал. Но я был там, где растет мак, поэтому начинал с гашиша и тому подобных вещей. Это не то. Но кокаин, нет, скажем, лист коки… Если правильно с ним обращаться, то от него много пользы. В начале века был человек, который сделал из него эликсир и разослал всем коронованным особам в Европе, папе римскому тоже. Им всем понравилось. Ничего лучше, по их мнению, они никогда не пили.

Мы переехали через разлившуюся реку Римак, очень быстро несущую свои бурые воды. Тогда я узнал дорогу, по которой мы ехали из аэропорта, а теперь двигались в противоположном направлении.

— Он следил за нами, да? — спросил я.

— Да.

— Зачем? Он сказал вам?

— Чтобы немного подзаработать.

— Да, конечно. Но кто ему за это заплатил?

— Другой человек, был с ним. Он не знает, от кого тот получил приказ.

Появились указатели выездов на магистраль, пролегающую по побережью материка с севера на юг, и мы оказались на автостраде с разделенными полосами движения, которая прорезала остатки гигантского песчаного оползня. Я ехал на скорости свыше ста километров в час. В угасающем свете дня слева от нас сквозь туманную дымку тускло мерцал Тихий океан.

— Остановите где-нибудь в удобном местечке, и мы распрощаемся с нашим приятелем.

Я съехал на обочину, и Уорд вместе с индейцем вышли из машины. Дул горячий ветер, но пыли не поднимал. Было очень влажно.

— El Nino? — спросил Уорд, и индеец закивал.

— Si, si. El Nino.

— Его зовут Палька.

Уорд сунул ему десятидолларовую бумажку.

— Buen viaje!

Рассмеявшись, он похлопал парня по спине. Индеец посмотрел на банкноту, затем на Уорда. Его лицо не выражало ничего, ни удивления, ни радости.

— Momento[84].

Задрав пончо, он порылся в кармане своих грязных джинсов и достал оттуда скомканный клочок бумаги, который отдал Уорду, что-то пробормотав. Затем, отвернувшись и чуть махнув рукой на прощание, он пересек дорогу и пошел назад в Лиму — низенький человечек с шаркающей походкой, то и дело оглядывающийся в ожидании грузовика, который подбросил бы его до города.

Развернув бумажку, Уорд обнаружил две соединенные крохотные глиняные фигурки: женщина склонила голову над огромным эрегированным фаллосом мужчины.

— Что это? — спросил я его.

— Что-то вроде ритуальных даров, преподносимых богам по обету. Я видел подобные вещи в Средиземноморье, но не столь эротические.