Доктор Данилов в сельской больнице - Шляхов Андрей Левонович - Страница 52

Он не первый год работал вместе с Прощелыкиным и хорошо знал, когда ему следует выступать, а когда помалкивать.

— Брату моему они так перелом вылечили, — теперь Толя обращался к сидевшему в салоне другу, — что рука в локте не сгибается и не разгибается.

— Каждому свое! — хмыкнул Прощелыкин.

— У меня есть карточка! — вспомнил пациент. — Где здесь ближайший банкомат?

Когда машина остановилась, Прощелыкин заботливо накинул на плечи пациента его куртку, чтобы шинированная рука не так сильно бросалась в глаза, и проводил до банкомата. Больной снял с карты деньги — две пятитысячные купюры и прямо у банкомата передал их Прощелыкину.

— Благодарствую, — степенно сказал Прощелыкин, подражая дореволюционным извозчикам. — Прошу в карету, доставим в Тверь в лучшем виде!..

На следующий день пациент написал заявление в милицию. Вернее, написала заявление жена, а он только подписал левой, здоровой рукой. О том, сколько стоит доехать на «скорой» из Монаково в Тверь, узнало все отделение, а там тосковал от безделья с переломом бедра начинающий горнолыжник и по совместительству профессиональный журналист. Он с радостью ухватился за новость, дальше все пошло как положено: из искры возгорелось пламя, да такое, что чуть не опалило и главного врача Монаковской ЦРБ. Факт вымогательства был не только вопиющим по сути (вместо того, чтобы поскорее госпитализировать пострадавшего, «скорая помощь» возит его по банкоматам), но и доказанным, поскольку камера видеонаблюдения зафиксировала факт передачи денег. На Прощелыкина завели уголовное дело, а Юрию Игоревичу пришлось демонстративно уволить заведующего отделением Скорой медицинской помощи Варфоломеева за недостаточный контроль над подчиненными. Так шахматисты жертвуют пешкой или слоном ради безопасности короля.

К имевшимся головным болям добавилась еще одна: где найти нового заведующего на «скорую». В числе сотрудников имелись два врача непенсионного возраста, но оба наотрез отказались от заведования, потому что ответственности на этой должности становится намного больше, а денег меньше: нет ночных часов, колесных, на работу каждый день ходить непривычно и неохота. Юрий Игоревич временно назначил и. о. заведующего «скорой» своего заместителя по медицинской части, зная, что она не откажется, поскулит, но согласится, и вызвал к себе Данилова.

От внезапных вызовов к начальству Данилов ничего хорошего не ждал. Когда все хорошо, начальство не вспоминает о подчиненных, но стоит только случиться чему-нибудь неприятному, как сразу же начинается классическое: «Подать сюда Ляпкина-Тяпкина!»

Главный врач оказался неожиданно приветлив.

«Явно припас какой-нибудь сюрприз», — подумал Данилов, сев на стул.

— Не хотите ли чаю? — поинтересовался главный врач.

Столь великая любезность (где это видано, поить подчиненных чаем?) не просто настораживала, а пугала. Данилов отказался, быстро прикинул в уме возможные варианты и решил, что главный врач сейчас станет сватать его в заведующие отделением анестезиологии и реанимации.

Ошибся Данилов ненамного — речь зашла об отделении «Скорой помощи».

Юрий Игоревич начал с лести:

— У вас большой опыт работы на «скорой», вы компетентны, работаете без нареканий, соблюдаете дисциплину…

Перечень достоинств получился довольно длинным, если бы Данилову пришло в голову хвалить себя, то он бы и половины не сказал.

— Я уверен, что из вас получится хороший заведующий, Владимир Александрович.

— Вы глубоко заблуждаетесь, Юрий Игоревич, — возразил Данилов. — Заведующий из меня никакой, уж поверьте.

— Почему?

По жизни Юрий Игоревич больше привык к обратному. Обычно люди, совершенно не годящиеся, по его мнению, в руководители, убеждали, что они справятся, и умоляли дать им шанс.

— Потому что я не умею руководить, не люблю контролировать и не собираюсь отвечать за чужие ошибки. Мне и своих хватает.

— Вы вообще не собираетесь расти? — удивился главный врач.

— Только духовно.

— Странно. — Главный врач, казалось, даже немного растерялся. — Я был уверен, что вы согласитесь. Может быть, вас волнует материальная сторона? В деньгах вы только выиграете — это я вам обещаю!

«Вот бы удивилась Елена, если бы я согласился, — подумал Данилов. — Мы бы с ней начали соревноваться: кто кого обгонит на карьерном поприще, и наша жизнь наполнилась бы новым содержанием».

— Спасибо, Юрий Игоревич, но дело не в деньгах, а во мне.

— Ваше отделение с первого марта прекратит работу.

— Вот как? — вырвалось у Данилова. — Уже?

— Да. — Главный врач приподнял одну из бумажек, лежавших перед ним на столе. — Только что получил разрешение… Травматологии тоже не будет. Вам и Дударю придется выбирать между переходом в хирургическое отделение, куда мы передадим три анестезиологические ставки, или благородным увольнением, по сокращению штатов со всеми положенными льготами. Но учтите, что в связи с закрытием нам срежут много ставок, что плохо отразится на фонде экономии заработной платы и на премиях. Как анестезиолог в хирургическом отделении вы будете получать гораздо меньше, процентов на пятьдесят…

Заведующий отделением Скорой медицинской помощи был нужен Юрию Игоревичу позарез. Это наше все, за ее развал наверняка попрут из главных врачей, а без толкового заведующего она очень скоро развалится. Было ясно, что Елена Михайловна со «скорой» не справится как из-за нехватки времени, так и из-за отсутствия нужного опыта. Положение осложнялось тем, что на монаковской «скорой помощи» не было старшего врача, все руководство осуществлял заведующий.

— Что ж, придется искать что-нибудь другое, — сказал Данилов.

Меньше зарабатывать не хотелось: не одной же Елене содержать семью и копить на предстоящий ремонт, который сначала вроде как было решено отложить, а потом стало ясно, что лучше раньше закончить. И еще надоело находиться в подвешенном состоянии. Завтра, к примеру, уволится доктор Краев, на его место, как водится, никого не найдут, и хирургия в ЦРБ останется в виде хирургического кабинета, если вообще будет. При таких тенденциях больница очень скоро превратится в фельдшерский пункт стационарного типа: совсем немножко койко-мест и еще меньше сотрудников.

К тому же до столичного управления внутренних дел наконец-то докатилась волна кадровых перестановок, и генерал Уровейцев одним из первых отправился в отставку. Можно было возвращаться в Москву. У отставных генералов обычно не бывает ни возможностей, ни желания сводить с кем-то счеты. Данилов уже неделю собирался подать заявление об увольнении, но, понимая, сколь фатально это может отразиться на работе отделения, все медлил, хотя и понимал, что его присутствие или отсутствие общей тенденции не изменит, и еще он очень устал от ударной работы. Оказывается, хорошо, что медлил: уйти по сокращению штатов гораздо лучше, чем по собственному желанию.

Данилов оценил по достоинству поведение главного врача, который мог бы просто предложить ему перевод в анестезиологи при хирургическом отделении, сказав: «Не хотите — пишите заявление „по собственному“».

— Подумайте, Владимир Александрович, время пока терпит. Немного, но терпит.

— Нечего думать, Юрий Игоревич, и время тянуть незачем. Я же не цену себе набиваю, а просто отказываюсь. Сразу и наотрез. Увольняйте меня по сокращению штатов, так всем будет лучше.

— Может, вы и правы, — согласился главный врач. — Но если вдруг что, всегда помните, что здесь вам рады. Я, честно говоря, не ожидал… Думал, что освоитесь и попрет из вас все… столичное. А вы меня приятно разочаровали.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулся Данилов, радуясь, что трудный разговор закончился. — Когда вы меня уволите?

— Третьего марта, — заглянув в настольный органайзер, ответил главный врач. — Двадцать восьмого февраля закроем отделение, два дня на консервацию, и до свидания. Соскучились по Москве-то?

— Времени не было, — пошутил Данилов. — Работа — лучшее лекарство от меланхолии…