Мауи и Пеле держащие мир - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 54

As a blade, morning sunrise was cutting to eyes,

And the gun-bores opens like gate of surprise,

And the aero-hunters before light awake,

By mechanical dragonflies flight from the lake…

«Вот, блин, привязалась тема, — как-то отвлеченно подумал Корвин, — тоже ведь летим охотиться на геликоптере. Автожир это геликоптер с безмоторным несущим винтом и, наверное, с позиции поэзии он может считаться механической стрекозой. Правда, хвост короткий и пузо толстое, зато морда вполне стрекозиная. И вообще, много совпадений, включая рассвет, который резанул по глазам. Потому, наверное, и привязалось».

5:30 утра. Остров Увеа.

…Над вершинами гор Увеа, строй автожиров рассыпался. Звено комэска Махно ушло к северу, к аэродрому. Звено Скйофа — к югу, к курортной зоне, а звено Корвина, немного довернуло вправо, к востоку, к столице. Корвин тронул пальцем кнопку на шлемофоне:

— Тон-тон! Браво и Чарли, выходим на цели, огонь по готовности, как поняли?

— Ясно, Альфа, — отозвалась Беонг, летевшая слева.

— Ясно, Альфа, — так же коротко ответила Меонг, летевшая справа. А через полминуты, у Корвина по курсу уже была первая цель — узелок на фиолетовой паутине Т-лорнета. Он выругался сквозь зубы, чуть скорректировал направление, дождался, когда алый крестик накроет изумрудный узелок, и нажал гашетку. Глухо, как барабанная дробь, простучала короткая очередь. Гранаты (ампулы, в каждой полстакана фосфорной огнесмеси) ушли к изящной башне одной из церквей, расположенной в 5 км западнее центра Мата-Уту. Три секунды пауза — и верхний ярус башни скрылся в туче белого дыма, из которого летели сверкающие искры, тянущие за собой дымные шлейфы. А Корвин уже открыл огонь по следующей цели — это тоже церковь. Здесь их множество, и в каждой есть спутниковый комплекс: телефон и интернет-роутер… Слева и справа вспухли белые тучи — сестрички-вьетнамки открыли огонь вслед за командиром звена. А самому командиру предстояла наиболее неприятная фаза работы — он приближался к собственно, поселку Мата-Уту.

Кварталы аккуратных белых домиков, расставленных на зеленом поле, по сторонам от таких же аккуратных улиц, обсаженных пальмами. Площади, украшенные круглыми цветочными клумбами. Автомобильчики на парковках. Кубики супермаркетов — будто игрушки с поблескивающими вставками панорамных окон во всю стену. И церкви в колониальном стиле: уменьшенные полу-копии соборов Парижа… А поверх всех этих незатейливых красот висела сейчас узловатая фиолетовая паутина визуализации целей. «Блин! — подумал Корвин, — Как их много для поселка с населением полторы тысячи! В принципе, понятно, тут ведь еще есть порт и отели»… Хотя, какая теперь разница? Он выбросил из головы лишние рассуждения (не до того сейчас) и открыл беглый огонь. В каждую цель — одна очередь. Пока. А если локатор не подтвердит уничтожение пункта спутниковой связи — то придется повторить… Поселок накрывали кляксы белого дыма, которые сразу начинали разнообразиться черным и бурым — вспыхивали автомобили и заправочные станции. Но нет времени глазеть. Впереди четыре центральные цели: офис королевского правительства Увеа, главный департамент полиции, элитный квартал, и управление морского порта. Все сжечь — согласно плану… Палец жмет гашетку.

Отстрелявшись по управлению порта, автожир ушел за пределы суши, и развернулся над пронзительно-синим, лишь у берега зеленоватым, океаном. Лишь сейчас, перед вторым заходом на цели, Корвин окинул взглядом возникший ландшафт — и ему показалось, что волосы шевелятся на голове. Прошло секунд пятьсот с момента открытия огня, но этого хватило, чтобы поселок Мата-Уту и окрестности изменились почти до неузнаваемости. Свежий восточный ветер сносил тучи фосфорного дыма к центральным горам, обнажая жуткую картину разрушения. Больше не было ни зеленого поля, ни белых аккуратных домиков, ни «маленького Парижа», а было нечто черное от копоти, мерцающее желто- оранжевыми кляксами пожаров и, казалось шевелящееся в слабых конвульсиях. Когда Корвин подлетел ближе, то понял: видимость конвульсий создают люди, бессистемно мечущиеся по улицам поселка. А еще он понял, что снова придется стрелять, поскольку локатор засек три действующих точки радиообмена: Бортовой компьютер пометил их.

«Блин…», — прошипел Корвин и, скорректировав направление полета, поймал на алый крестик первую точку: красивый двухэтажный коттедж рядом с уже горящим элитным кварталом. Вокруг коттеджа сновали люди, и с этим было ничего не поделать. Корвин надавил гашетку. Очередь ушла в цель. Вспухла туча белого дыма. Пылающие искры — кусочки белого фосфора полетели… Быстро отвернувшись, чтобы не видеть, как это попадет в людей, Корвин вывел автожир на следующую цель. Маленький отель, очень уютный, наверное. И бассейн в форме овала, чистенький, с лазурной водой… И люди. Наверное, туристы и персонал… Палец давит гашетку… А третья точка? «Вот, блин! Госпиталь! Ну почему этот долбанный передатчик установлен в госпитале?!».

…Госпиталь был последней целью на Увеа. Вот и все… Корвину казалось, будто мозги остекленели, как после рома с кокаином. Но, пилотские рефлексы продолжали штатно работать, и автожир был успешно приведен им к точке сбора, на юго-восточном берегу, около набережной ботанического сада. При заходе на лэндинг, Корвин успел отметить маленький буксир и ржавую баржу у причала. В данный момент, на баржу из грузовика переваливали длинные предметы, вроде свернутых тентов. А секундой позже, Корвин сообразил: это — «результаты полевой зачистки». Проза гражданской войны. Санитария. Трупы на баржу, сверху — песок, и все это на дно морское. Сальвадорским волонтерам, которые занимались этим делом, было хреново. Всем тут было хреново, и данный факт порадовал Корвина. Если люди занимаются такими вещами, не испытывая негативных эмоций, то с ними что-то не так (а если им это нравится, то они вообще дегенераты). В настоящий момент, Корвин убедился, что воюет в команде с нормальными людьми. А общение с профоргом Робином укрепило этот вывод…

6:00 утра. Остров Увеа.

Профорг был обычный центрально-американский условно-белый креол, похожий на студента старшего курса университета, разумно (без фанатизма) распределяющего свое время между домашним хозяйством, дискотекой, футболом и дипломной работой. Он оказался на месте лэндинга звена Корвина сразу — даже роторы не успели остановиться. Коротко, но очень дружески пожал руки Корвину, Беонг и Меонг, а затем произнес.

— Я бы мог предложить вам обед, но даже не знаю…

— Спасибо, не надо, — очень спокойно ответила Меонг.

— Нет аппетита, — так же спокойно уточнила Беонг, и добавила, — мы лучше полежим на газоне под тем пушистым деревом. Оно хорошее.

— Да, очень симпатичное дерево, — профорг Робин кивнул, — идите туда, а я принесу вам крепкого сладкого чая. Совсем голодными сейчас быть неправильно, я полагаю.

— Чай, это хорошо, — согласилась Меонг, и обе сестрички-вьетнамки, не затрудняя себя продолжением разговора, двинулись к упомянутому дереву.

Профорг налил из большого китайского термоса чай в две армейские кружки, отнес к дереву, потом вернулся к Корвину, и сообщил:

— Это мелалеуке, австралийское чайное дерево. Леди пьют чай под чайным деревом.

— Хэх… Я не знал, что оно так называется. Ты биолог по гражданской профессии?

— Нет, — Робин покачал головой, — я инженер портовой механизации. Название дерева я прочел на табличке. Тут каждое более-менее крупное растение снабжено табличкой. Хорошо, что ботанический сад уцелел. Не то, чтобы это принципиально, просто…

— …Просто, — поддержал Корвин, — хочется, все-таки, думать о чем-то хорошем.