Мауи и Пеле держащие мир - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 200

— Что, Томас, с девушками из Таиланда тоже все оказалось не так просто, как ты думал?

— Ты опять читаешь мысли и издеваешься, — обиженно отозвался он.

— Я не издеваюсь, я хочу помочь тебе разобраться, а то ты до утра будешь ворочаться.

— Ладно. Помоги. Только я сразу говорю: дело не в девушке из Таиланда. Дело в этих ребятах, австралийцах. Я могу понять: у Ллап какие-то обиды. Но почему Йонни и Квокка веселятся по поводу гибели американской субмарины? Разве у Америки плохие отношения с Австралией?

— Отношения Америки с Австралией, — сказала Джой, — это фикция. Есть отношения политиков, отношения бизнесменов, отношения между любыми людьми там и там, и отношение людей к сформировавшемуся имиджу другой страны. Этот имидж может быть хороший, или не очень.

— …А может быть совсем ни к черту, — договорил подполковник, — и хочу понять: почему у этих австралийских ребят сформировался такой имидж Америки? Имидж, который ни к черту…

— Это элементарно, — сказала она, — когда под Рождество флот Австралии обстрелял некоторые объекты в меганезийской акватории, сразу начались проблемы с австралийскими танкерами.

— Я знаю, Джой. Сейчас та же неприятность происходит с американскими.

— Ну, вот, Томас. Дальше простая логика. Деятели австралийского крупного бизнеса поняли, что участвовать в войне против Меганезии будет крайне невыгодно. Значит, надо уклониться. Но, очевидно, что вашингтонские политики потребуют от Австралии поддержки своих действий в Океании. Что делать? А просто: австралийский крупный бизнес нажал на рычаги в Канберре и началась агитация по TV. Ты смотрел австралийский фильм «Завтра, когда началась война»?

Подполковник приподнялся на локте и кивнул.

— Да, я смотрел, когда был лейтенантом. Какие-то индонезийцы, или пакистанцы, вторгаются в Австралию, потому что мол, у Австралии слишком много земли и это несправедливо. Дальше партизанская война, естественно. Но фильм очень нереальный с военной точки зрения.

— Ты классно изложил, Томас. Но забыл одну деталь. Главную. В начале фильма.

— Какую деталь, Джой?

— Ты забыл реакцию ООН, и главное, реакцию США. А она такова: конечно, международное сообщество и Америка осуждают военные методы решения территориальных споров, но если посмотреть с позиции справедливости, то австралийцам хорошо бы поделиться с Пакистаном, Индонезией и прочими азиатами. Так ООН и Америка не дают Австралии военной помощи.

— Но это всего лишь кино! — воскликнул Томпсон.

— Вся политика, это кино, — парировала Джой, — и сейчас тот фильм несколько раз полностью и фрагментами прокрутили по австралийскому TV, параллельно с политическими новостями. В результате, в представлении обычного австралийца сформирован имидж США, как предателя. Разумеется, у ООН такой же имидж. Теперь тебе понятна реакция Йонни и Квокки?

— Это свинство со стороны австралийской элиты! — возмутился Томпсон.

— Да ну? — иронично переспросила она, — А со стороны элиты США было не свинством втянуть австралийцев в войны во Вьетнаме, Ираке, и Мексике, на хрен им не нужные?

— Но… — начал он, а потом, не найдя что сказать, произнес лишь, — …Гм.

— Короче, — резюмировала Джой, — ты тут не при чем, к тебе относятся нормально. Давай, спи.

Подполковник Томпсон поворочался еще немного, и действительно заснул, а утром проснулся озверевшим, и двинулся срывать злость на 2-метровых белоперых акулах. Он провел дюжину рейдов из клетки против этих рыб, весом полцентнера, не особенно опасных для человека. На персональном счету Томпсона к следующему вечеру оказалось четыре белоперые акулы. Даже инструктор Гиена Ларсен признал, что результат выдающийся, хотя добавил: «Томас, ты очень азартен, будь аккуратнее, даже с некрупной акулой не следует лезть на рожон». Подполковник пообещал, что завтра будет лучше контролировать себя. А потом настало это самое завтра.

13 января выдалось чудесное ясное утро. На небе — ни облачка. Подводный «космос» был так прекрасно освещен, что подполковник (вопреки обещанию не поддаваться азарту) решил, что перекроет свое вчерашнее достижение. Но вот, проблема: белоперые акулы сегодня неохотно подходили к клетке. Даже звуковой манок не помогал. И Томпсон решил подрезать одну акулу, которая давно кружила между дном и поверхностью примерно в 15 метрах от клетки…

…Свою ошибку он осознал, только проплыв половину расстояния. Это оказалась не 2-метровая белоперая акула, а 5-метровая Большая Белая. Искажение размеров сыграло с подполковником нехорошую шутку. А вторую шутку сыграло с ним акулье обоняние. Томпсон развернулся и с максимальной скоростью поплыл к клетке, а акула, заинтересовавшись запахом живого мяса, постепенно разгоняясь, направилась за ним. Она еще не решила, нападать или нет, вот почему Томпсон успел проскользнуть сквозь прутья клетки. Он всплыл, вдохнул воздух, и…

…Он зря думал, что опасность миновала. Приняв, все же, решение, Большая Белая мгновенно преодолела оставшиеся несколько метров и с разгона ударила мордой по клетке. Эффект был примерно как в школьной задаче о соударении маятника и шарика. Клетка качнулась в одну сторону, а акула отскочила в другую. Пока она оценивала своим маленьким мозгом причину странного поведения «атакованной добычи», клетка начала возвратное движение, на Большую Белую. Та не стерпела такого наглого «наезда», и занялась «врагом» (клеткой) всерьез. Резко схватив челюстями прутья клетки (к счастью, чуть в стороне от руки полковника) акула стала трясти клетку со всей силой (как фокстерьер трясет крысу, чтобы переломить ей позвоночник). Сломать таким способом дюралевую клетку было нереально, но для подполковника, который находился внутри клетки, дела обстояли скверно. Его болтало, как дольку лимона в шейкере. Наверное, еще немного, и он получил бы серьезные травмы, но…

…Над морем будто ударила молния, сопровождаемая полноценными раскатами грома. Вдруг безумная тряска прекратилась. Клетка, медленно крутясь на подвесе, возвращалась в позицию равновесия. А рядом в воде медленно двигалась ко дну передняя половина Большой Белой. Что касается задней половины, то она была похожа на праздничный китайский серпантин — ленты, окрашенные в красные и желтые цвета. Еще не очень понимая, что случилось, американский подполковник снова вынырнул на поверхность, огляделся, и рассмотрел на носу ближайшего (правого) поплавка фрегантины панков-юниоров: Тэрэ и Юси. Они стояли рядом с машинкой, похожей на крупнокалиберный станковый пулемет с вращающимся блоком из трех стволов.

— Здорово мы ее, ага? — крикнула Юси, — Бац, бац, бац, и нет хвоста вместе с жопой!

— Томас, хочешь, мы тебе поможем вылезти? — добавил Тэрэ.

— Нечего тут спрашивать! — проворчал Гиена Ларсен, и точно на плечи Томпсона упало толстое надувное кольцо из пластика, — давай, венец эволюции, влезай в эту штуку, и я тебя вытяну.

— Спасибо, — ответил подполковник.

— На здоровье, — буркнул инструктор и, дождавшись когда «герой дня» зафиксируется в кольце, втянул его на палубу с помощью электрической лебедки.

— Спасибо, — повторил Томпсон, — всем вам огромное спасибо, ребята.

— Благодари hinehine Paoro — Фортуну, что тут дизельный пулемет на турели, — сказал Тэрэ.

— А откуда, кстати, тут пулемет? — спросил подполковник.

— С конверсионной распродажи на атолле Капингамаранги, — невозмутимо ответил Гиена.

Оставшаяся часть дня пролетела для Томаса Томпсона, как в тумане — нормальная реакция для человека, которому пришлось побыть бесконечно-долгую минуту перед лицом смерти, когда ее Челюсти (см. одноименный культовый роман Питера Бенчли 1974 года) щелкали на расстоянии меньше фута от его организма. Лишь к вечеру подполковник более-менее синхронизировался с естественным ритмом жизни. А потом была ночь.